Еврейские поминки

      Люсьен не отрываясь наблюдал за девушкой. Подловив момент относительной тишины, он осторожно продолжил разговор, начатый Ониксом. — Вы правы, Нова, нам не следовало говорить на отвлечённые темы, зная, что вам это будет не интересно. Простите меня.       Как ни злилась девушка, она не могла не признать правду. — Вам не нужно было за это извиняться, Люсьен, это Оникс завёл тот разговор.       Но чтобы парень не подумал, что она смягчилась, быстро добавила: — Вы уже поели? Я могу убирать?       Люсьен покачал головой. — Ещё нет. Посидите со мной, пожалуйста. Давайте воздадим должное вашей потере и помянем её как следует.       Нова чуть не задохнулась от такой наглости. Девушке одновременно хотелось встать и уйти, крикнуть, что поминки как раз-таки по нему и его роли в её жизни, или просто испепелить его заклинанием. И пока она судорожно решала как лучше ответить, Люсьен продолжал: — Расскажите мне о вашей потере. Что с вами случилось? Что вас тревожит? Что вы сейчас чувствуете?       Нова с недоверием посмотрела на него. Вампир казался действительно сочувствующим. Он смотрел прямо на неё, не мигая и не отводя взгляд. Серебристая радужка глаз практически исчезла за чёрным провалом зрачка, выдавая искренний интерес. Голос, как мягкое одеяло, окутывал Нову, возвращая ощущение тепла и спокойствия. — Что ж, — усмехнулась девушка, — если вам так интересно…       Она немного поколебалась, как начать этот странный рассказ. — Случилось у меня то, что я снова слишком доверилась одному человеку. Он был внимателен ко мне, галантен, и казалось, что проявлял искренний интерес. Поддерживал, когда мне нужна поддержка, делал комплименты, я всегда могла к нему обратиться. С ним я чувствовала себя особенной.       В памяти, против её воли, всплыли воспоминания как Люсьен бесчисленное количество раз целовал костяшки её пальцев, его горячее дыхание на её шее, его аккуратные и нежные прикосновения… — И вы начали доверять ему? Больше чем остальным? — уточнил вампир. — Больше чем себе. — хмыкнула Нова. — Мне начало казаться, что наконец-то в моей жизни появился кто-то, на кого можно опереться. Кому я буду интересна как человек, как личность! А не просто как средство достижения целей… В общем, утратила остатки разума, — девушка грустно улыбнулась, вспоминая как порхала от счастья. — Ну зачем вы так, — покачал головой Люсьен, — доверие — это абсолютно нормальное свойство человека. Но потом оно было разрушено, так? — Ещё как! — Нова горько скривила губы. — В один момент этот человек просто исчез! Не предупредил, не позвонил, ничего! Я с ума сходила от неизвестности! Я позвонила под тысячу раз, отправила сотню сообщений! Я перерыла весь Рим! Я чувствовала себя такой несчастной, такой одинокой и брошенной… А через некоторое время он снова объявился, как ни в чём не бывало!       Нова злобно посмотрела на собеседника, но Люсьен, казалось, совершенно не принимал это на свой счёт. Он весь подался вперёд и сочувственно смотрел на девушку. — Это ужасные ощущения. Вы абсолютно не заслуживаете такого отношения. Вы совершенно правы, что решили вычеркнуть настолько безответственного человека из своей жизни. Тем более, если такое было не один раз…       Нова нахмурилась. — Ну, надо признать, обычно он был очень ответственным. — Ну, так многие делают чтобы обмануть, пустить пыль в глаза… — развёл руками вампир. — Нет, он совсем не такой! — улыбнулась ведьма. Её позабавило, что теперь она оправдывает Люсьена перед ним самим. — На него всегда можно положиться. Его начальник — большая шишка! — ему очень доверяет. — Доверять можно разные вещи. Доверять чай, например, заваривать… — Ладно, ладно! — Нова в шутку закатила глаза, — Если честно, то ему доверяют самые сложные и опасные миссии! — И даже секретные? — Люсьен тоже позволил себе слегка улыбнуться. — И даже секретные. — кивнула девушка. — Даже настолько секретные, о которых нельзя говорить даже самым близким и дорогим людям?       Нова снова заглянула в серебристые глаза. Лицо Люсьена выражало сожаление, раскаяние и, вместе с тем, обречённость. Пока он на службе, патриарх и стая для него всегда будут на первом месте, а его собственные чувства — даже не на втором. Ей придётся принять это, или отказаться от него навсегда. — Даже настолько секретные, — грустно повторила она, глядя на свои руки, безвольно лежащие на столе. — Может вы и правы. — медленно произнёс вампир. — Может ваш знакомый дал слишком много обетов и поэтому не может быть перед вами полностью искренним и открытым. — Может он был ранен, и некоторое время провалялся в постели в неприглядном или невменяемом виде. Мы этого никогда не узнаем, если вы не найдёте в себе силы хотя бы выслушать его. Чего вы, конечно же, делать не обязаны. Однако, могу сказать совершенно точно, что ему очень жаль, что он причинил вам такую боль. И больше всего на свете он хочет загладить свою вину перед девушкой, которая ему очень дорога.       Люсьен потянулся накрыть руку девушки своей ладонью, но Нова резко встала и отошла к окну. Головой она понимала, что у него не было выбора. Но это знание как-то слабо успокаивало злость, бурлившую в ней.

***

      Они просидели в тишине ещё целую вечность. Люсьен подбирал слова, способные тронуть душу девушки, а Нова — аргументы, чтобы убедить себя выслушать мужчину. К собственному несчастью, вампир успел первым. — Я понимаю, что вы могли подумать… — Да ничего вы не понимаете!!!       То ли янтарное пламя в глазах девушки, то ли метнувшаяся в него тарелка, подсказали вампиру, что он и правда мог ошибаться. Рефлексы позволили поймать тарелку и захлопнуть рот прежде чем ведьма окончательно рассвирипела. — Те два дня, которые я провела в каморке у метаморфа мне показалось курортом! по сравнению с этим месяцем!!!       Ещё две тарелки метнулись оранжевым всполохом в ошарашенного мужчину. — Я с ума сходила! Бегала, искала по всему городу, два раза чуть не попалась! У меня уже не осталось слёз, чтобы оплакивать ваш уход, смерть или ещё что-нибудь!       Стопка тарелок рядом с Люсьеном росла, как и чувство вины, всё более овладевавшее им. — И ваш драгоценный патриарх! Он появился 2 недели назад и каждый раз избегал меня и отделывался общими фразами. Что я по вашему должна была подумать, если даже он не мог дать четкого ответа?!       Тарелки уже летели куда попало, лишь изредка пытаясь окатить Люсьена брызгами осколков. — А знаете что мне напомнила эта ситуация?! Моего отца! Как он наказывал меня, если я плохо выучила урок! Я каждый раз умирала от ужаса, когда он запирал меня в келье с одной только Библией! Но даже он не держал меня в ней так долго!!! — запыхавшаяся Нова собрала всю злость, чтобы выплеснуть на вампира. — Вы такой же холодный! (Дзынь!) Бездушный! (Бздень!) Чертов карьерист! (Бабах!) И я вас всех просто… не-на-ви-жу!!!       Последним полетел пузатый заварочный чайник. Он разбился над головой Люсьена, попутно облив парадный фрак коричневой жидкостью. Вампир вдруг дёрнулся, как будто его облили расплавленным металлом. Мокрая кожа мгновенно нагрелась и начала слезать хлопьями, оставляя после себя ожоговые пузыри. В воздухе запахло горелой мертвой плотью. С противным шипением жидкость потекла по груди, где стало жечь совершенно невыносимо. По лицу пробежала тень. Вампир пытался перейти в форму крови, но головная боль ослепляла его, не давая обратиться. Глаза невозможно было открыть, поэтому Люсьен на ощупь сбрасывал с себя мокрую одежду. Он метался по комнате, пока не упал, мучимый сильнейшей головной болью. Гул в ушах звучал как церковный перезвон. Ему вторил высокий женский крик: — Хорхе! Веспер! Кто-нибудь, помогите!..

***

      Когда Люсьен открыл глаза, за окном уже стемнело. В воздухе стоял запах трав и каких-то лекарств. Голова, грудь и местами руки были тщательно забинтованы. Кожа под бинтами саднила и чесалась, но уже не жгло как раньше. Значит, разложение было остановлено и регенерация медленно, но верно делает своё дело. Только горло, раздражённое чесноком, напоминало филиал геенны огненной, но на такие мелочи вампир привык не обращать внимание.       Напротив окна, в свете луны, сидела Нова, с ногами забравшись в кресло. Она кусала губы и хмурилась своим мыслям.       Пробежавшись взглядом по телу Люсьен удостоверился, что с девушкой всё в порядке. Вряд ли он в своём состоянии смог бы причинить кому-нибудь вред, но проверить стоило. Кроме заплаканных глаз и рук, нервно теребящих пижамку, — ничего необычного. Периодические всхлипы говорили о том, что успокоилась она совсем недавно.       Подсматривать за девушкой было неправильно, но так сладко! Люсьена захлестнула нежность и ощущение эйфории. Он не был уверен, что Нова его простила, но то, что она за него переживала — это было очевидно и дарило надежду на примирение. И, чтобы показать как он усвоил урок, Люсьен не стал затягивать и обратился к девушке телепатически.

***

— Добрый вечер! — раздался голос в её голове. — Спасибо, что позаботились обо мне. Нова вздрогнула и обернулась на постель. Глаза вампира ярко искрились в темноте, глядя на неё. — Боже, какое счастье, вы очнулись! — девушка кинулась к Люсьену, вне себя от радости. Она опустилась на колени и заглянула мужчине в лицо, — Как вы себя чувствуете? Вам что-нибудь нужно?       Вампир улыбнулся одними глазами и еле заметно качнул головой. — Благодарю вас, мне сейчас ничего не нужно.       Нова почувствовала, как будто у неё от счастья выросли крылья, а с губ непроизвольно сорвался вздох облегчения. Она осторожно уткнулась носом в плечо, чтобы вдохнуть любимый запах. — Я так испугалась, так испугалась! — всхлипнула Нова. — Я думала, что убила вас… — Для того, чтобы от меня избавиться, вам придется приложить чуть больше усилий. — Люсьен как можно нежнее опустил моток из бинтов, который скрывал его обожжённую руку, на голову девушке, — В этот раз, конечно, на вашей стороне было несколько дополнительных факторов… Девушка смущённо скривилась. — Вы когда-нибудь сможете меня простить за это? — еле слышно прошептала она.       Ответ она тут же прочитала в его глазах, и всё же он его озвучил: — Уже простил. Это было неудачное стечение обстоятельств, к которому мы были не готовы… Но есть ещё один важный вопрос. А вы меня? Сможете простить?       Счастье заполнило Нову до предела. Бабочки, до этого свободно порхавшие в животе, сбились в горле, не давая вздохнуть. С восторженным восклицанием она потянулась к любимому и нежно его поцеловала. Губы жадно распахнулись ей навстречу, языки сплелись и… — Угф!!! Ммм… — Люсьен резко сжал губы и отпрянул от обескураженной девушки.       «Чеснок!!!», — догадалась она, чуть не стукнув себя по лбу, — «Вот почему до сих пор он говорил только телепатически!»

***

      Через полчаса, покончив с обработкой сожжённой слизистой, Нова приступила к инвентаризации остальных повреждений. — А что это была за заварка? Это что-то из рецептов Ордена Света? — поинтересовался Люсьен. — В принципе, ничего особенного… — покраснела девушка. — Святая вода, осиновая кора и… ещё пара секретиков! Отец-кардинал, сами понимаете… — Держите их при себе и дальше, пожалуйста, мы и так почти вымерли, — в шутку попросил вампир. — Кожу сожгло — это быстро восстановится, а вот если бы пострадали глаза…       Люсьен так укоризненно покачал головой, что Нова почти успела расстроиться. — Если бы пострадали глаза, мне пришлось бы щупать ваше лицо каждый день, чтобы насладиться вашей красотой!       Девушка в ответ только фыркнула. — Чем ёрничать, лучше расскажите, откуда это у вас?       Нова указала на огромную уродливую рану через всю грудь. — Это хвост мантикоры, — неожиданно просто ответил вампир. — Я был недостаточно быстр и она чуть не перерубила меня пополам. А ещё её яд сильно замедлил способности моего организма, поэтому я две недели пролежал костями наружу. Как только чуть-чуть наросло мясо и рана затянулась, я поспешил к вам. Ну, а тут вы уже знаете. Ваше зелье плюс старая рана… — Мантикора? Они разве не все вымерли? — ошеломленно переспросила девушка. — Я рад, что вы, как и Магистериум, больше беспокоитесь о вымирании редких животных, чем вашего покорного слуги, — в голосе сквозила добрая насмешка. — Кстати, если в этом ведомстве узнают о моей встрече с этой чудесной зверушкой, тогда, боюсь, не миновать мне ареста лет на сто с конфискацией имущества… А эту информацию они явно будут искать, и не только в документах, а везде — слухах, сплетнях, чужих воспоминаниях…       Девушка внимательно вглядывалась в лицо собеседника, пытаясь найти ответ на незаданный вопрос. — Многие знания, многие печали. Я просто хотел оградить вас от дополнительных затруднений. Тем более, искать меня могут не только Магистериум, а ещё и какие-то более эффективные организации. — Я всё поняла. — Нова вздохнула и отвела взгляд. — Я больше не буду задавать вопросы. И вы тоже не рассказывайте мне ничего запрещённого.       Неловкий кулёк бинтов лёг на её щёку и снова вернул её в капкан серебристых глаз. — Вам не идёт быть ни грустной, ни виноватой. Давайте у нас я всегда буду виноватым, а вы — красивая. Только обещайте мне, что вы всегда будете меня прощать. Иначе мне придётся опять проходить через эту некрасивую сцену с шипением и пузырями.       Нова с улыбкой хмыкнула. Жизнь, недавно потерявшая свои краски, неожиданно снова показалась полной смыслов. Как, оказывается, легко можно всё потерять из-за глупых домыслов. Ей нужно забыть это всё, как страшный сон. Всё, что годами взращивал в ней кардинал — мнительность, неуверенность, жестокость к самой себе. «Оставь это себе, отец. Я начала новую жизнь, без тебя!» — подумала Нова. А вслух ответила, озорно улыбнувшись: — Договорились.