Жди меня

Сережа блуждал по весеннему петербургу, оставляющему на пальто большие капли от прошедшего недавно дождя. Сережа пытался вспомнить зачем он здесь вообще и для чего, он правда не понимал для чего его, все еще живая оболочка бродит по мокрому и ветреному городу. Ощущение холода, голода и вообще всего, что он мог бы почувствовать, покинуло его еще неделю назад, он просто не ощущал ничего, ему это меланхолично-горькое чувство даже доставляло какое то удовольствие, он не знал как это описать, да и наверное, не нужно было. Ему было легче не думать. Ощущение покоя и пустоты заставляло думать о приятном влажном воздухе и невероятно нежных покалываниях ветра, задевающим щеки и нос, заставляя те краснеть. Ему не было больно, нет, это не то чувство, то чувство было приятным и будоражило сознание и вливало ощущение покоя. Ему сильно не хотелось уходить, однако уже темнело, небо окрасилось бордово-голубыми красками. Огромная туча застилала почти все небо, закрывая собой всю красоту небосвода и предвещала скорый ливень и возможно, грозу. Тут послышались тихие вибрации, Сережа сначала не понял откуда они исходят, но потом осознал, что это звонок его телефона. Он долго рылся в карманах пальто, нашарив наконец источник вибраций, он увидел пропущенный звонок от того самого человека, дорогого и любимого до дрожи – Олега. Как же он давно не слышал его приятного, с небольшой хрипотцой, голоса. Сережа посмотрел на процент заряда, оставалось совсем немного, телефон буквально разряжался в его дрожащих совсем не от холода руках. Разумовский принялся быстро набирать телефон Олега, сначала было слышно лишь долгие гудки, затем из динамика послышался обеспокоенный и тихий голос, словно за сотни тысяч километров от места, где находился Сережа, голос почти срывался на хрип и пытался достучаться до Сережи из за того, что тот все еще не дома и говоря о том, как он беспокоился, ведь на улице холодно и скоро начнется дождь, а Сережа ничего не сказал, перед тем как уйти из дома. Сережа почти не слушал его, лишь наслаждался родным голосом из трубки. Но вскоре очнувшись, будто ото сна Сережа наконец, дослушав Олега, ответил простым: - Олеж, я так счастлив – Слезы скапливались в уголках глаз и голос немного дрожал – Я просто шел, я очень долго шел, Олеж послушай, я так рад слышать твой голос, ты не представляешь – К горлу начал накатывать ком и слезы рвались наружу, глаза щипало, он почти не видел дороги, все размывало под ногами как во сне, лишь ветер раздувающий пряди рыжих волос все не оставлял его в покое. - Сереж, что случилось? – Голос Олега на этот раз прозвучал менее обеспокоенно, скорее более вкрадчиво, что ли – Ты что плачешь? Что с тобой, родной? Мне приехать? Где ты? Сережа вновь сглотнул ком из слез в горле и ответил: - Олеж, все хорошо, я еще погуляю, дождь не сильный правда… - Далее послышалась пустота, даже никаких гудков не было, как и автоответчика. Сережа не до конца осознал, что телефон сел еще до того момента, когда ему якобы позвонили, Олега давно не было, Сережа мог лишь мечтать о том, что бы снова, хоть на мгновенье услышать его, родной Олежин голос из трубки разряженного телефона. Дождь стремительно собирался, а тучи на небе начали содрогаться, буквально выплевывая из себя молнии. Сережа и не собирался прибавлять шаг, он буквально за несколько секунд промок до нитки. Не пытаясь ничего с этим сделать, он сел на мокрый асфальт и закрыл лицо руками, начиная буквально плакать навзрыд. Не в силах успокоить себя, содрогаясь от холода и не только от него, он открывает лицо навстречу ледяным и острым каплям дождя, который словно резал его лицо на куски. Лицо, казалось, немеет что ли.. Сереже начинает казаться, что дождь превращается в снег, застывая прямо в полете и разбиваясь об такое же ледяное лицо. Но ему не показалось, странное явление продолжает одолевать весенний Петербург, словно погода против всех ополчилась и буквально копирует эмоции внутри Сережи. Он начинает думать о том, что если бы его сейчас увидел здесь Олег, ЕГО Олежа, он бы не оставил Сережу в таком состоянии и обязательно бы отругал его за опромедчивый поступок, но перед этим забрал его домой и укутал бы в толстое теплое одеяло и согревал бы своим телом, Сереже сейчас так хотелось бы снова очутиться в этих родных и горячих обьятиях. Все так же думая об этом, на лице появилась уставшая улыбка, если ее так можно было вообще назвать, это была скорее скорченная от боли гримасса. Рыжий сейчас сидел все в том же положении, не собираясь никуда уходить, чувствовал словно его тело пропускает насквозь эти обжигающе ледяные стрелы, то ли дождя, то ли града, правда было не важно. Сергей буквально ощущал как его тело становится легким, словно пушинка, и он проваливается сквозь асфальт, голова неимоверно кружится и уже даже не ощущаются бесконечные мигрени, мучавшие рыжую голову до этого дня. Казалось, сердце сейчас просто возьмет и остановится, оно жутко устало, и Сережа его понимает. Если бы Сережа мог, он бы впустил его из бесконечного заточения в своей грудной клетке, но сделать этого он никак не сможет, не хватит храбрости. Тело совсем потеряло вес и обессилило, казалось, будто если Сережа закроет прямо сейчас глаза, то полностью растворится. Но на самом деле, скорее всего он просто умрет от переохлаждения или еще от чего может умереть обычный человек. Сережа думает, что умирает, но никакого света в конце не видит, возможно, он даже этого не достоин, не достоин увидеть лик святого. А увидеть в лице святого он бы пожелал конечно же Олега, который не встретил бы его с распростертыми обьятиями, как хотел бы Сережа, Олег оценил бы его жалкое тело брезгливым взглядом и ушел бы. А Сережа конечно же побежал бы за ним, да хоть не сумев стоять на ногах, он бы прополз большие расстояния,проваливаясь все больше под землю застревая в этой трясине, лишь бы не остаться без единственного важного человека в его, Сережиной, жизни. Ведь такое уже случалось, Сережа совершил огромную ошибку – он сделал больно своему самому близкому человеку и до сих пор, спустя огромное количество времени, не смог простить себя. Тогда он впревые увидел  разочарование в любимых глазах и стал настолько ненавидеть себя, что захотелось в самого себя запустить это злосчастные пять пуль в десятикратном размере, а затем сжеч себя, что бы не оставить после своего дрянного тела ни пылинки. Голову наконец погрузило  в темноту, но бесконечный звук дождя в ушах, казалось, никогда не отпустит его. Хотелось навсегда остаться в таком состоянии и никогда не просыпаться, Сережа верил, что это конец, конец всех его мучений и больше ничего не держит его на этом свете. Наверное так и ощущается смерть. Он был рад, по-настоящему рад.