Пятнадцать

Педаль газа сильно вжималась в пол под силой ноги, давящей на нее. Потные руки удерживали руль, а сама женщина, что сидела за водительским местом, тяжело дышала, изо всех сил стараясь сосредоточиться на дороге. В голове крутилось только одно:

Откуда она узнала?

Секретные файлы JJenson не могли быть найдены на каком-то идиотским сайте в интернете. Проект "NLF" уж точно не должен был всплыть, после того как Джеймс и Луиза вложили кучу денег как в его разработку, так и в его закрытие. Хотя он и не раз возобновлялся, тем не менее, рты должны были быть закрыты. Потому что все знают, что происходит, если кто-то идёт против интересов компании – устранение. Хотя... Были исключения. Некоторые, по щелчку пальцев тонких маникюрных рук, становились подопытный крысами. Ведь конечно, секретарша директора была весьма... Жестокой. О, видели бы вы ее взгляд. Кажется, ей абсолютно все равно, разберут вас на части сегодня или вживлят какую-то инъекцию, что с девяносто процентной точностью вызовет у вас галлюцинации, судороги, смерть... Ну это так, ещё слабые симптомы. Кэролайн поджимает губы, ощущая некую дрожь в плечах и теле. Подопытная... Тестовый объект. Крыса. Она участвовала в этом эксперименте. От резкой вспышки фонаря на дороге, женщина на долю секунды жмуриться, но даже это малое количество времени вызывает поток воспоминаний, что будто на зло льются и льются как из ведра, заполняя весь ее обзор. Фантомные прикосновения, жёсткие ремни на руках и ногах. Боль. Много боли. До того, что тысяча с чем-то человек до нее сходили с ума, убивали себя, самостоятельно или нет – даже не важно. Она помнит каждую деталь. Она помнит, как согласилась на эту авантюру, потому если бы не она, то сейчас Кэр сидела бы за решеткой. Но если честно, часть ее жалеет, что сейчас она не в тюрьме. Возможно, лучше бы она никогда не знала некоторых подробностей компании. Возможно, лучше бы она не оставалась единственной выжившей из тысячи двести сорока трёх человек. Луиза несильно изменилась с их первой встречи. Контроль, манипуляции, постоянная ложь... Ее стало меньше, но ощущалось иногда все наоборот. То недоверие, та жажда контролировать все, вплоть до сердцебиения... Пугало. Они никогда не говорили о своих отношениях и возможно думала о них только Кэр. Но все же, все их взаимодействия казались... Странными. Луиза всё ещё думала о ней как о субъекте. Как о том, на чем можно испытать что-то. Она на наблюдала за ней. Держала на коротком поводке, хоть и не буквально, но позволила находиться ближе, чем кому-либо раньше. Она отдала ей должное, когда "New Life Form" была впервые успешна. Женщина аннулировала контракт размером с телефонную книгу. Но потом... Снова ложь. Кэролайн пытается не думать о прошлом. Ее все устраивало. Она не испытывает больше. Работает там обычной лаборанткой, бегает по этажам, делает какую-то глупую работу. Получает зарплату. Не высокую, не низкую. Ей хватает. Но что-то всегда вызвало беспокойство. Как червяк копошилось где-то внутри и проедало внутренности. Белые стены, медицинские отсеки, люди в халатах. Думаете они космосом только занимаются? Куда уж там. Все намного хуже. До места назначения оставалось не так много. Руки сжимали руль сильнее обычного, что аж пальцы болеть начали. Пришлось предпринять попытку расслабиться, что не очень то и получилось. Хочется выбраться из машины, глотнуть чистого воздуха, потому что её уже трясло то от холода, то от жары. Вся спина покрылась потом. Нога аккуратно вжимает педаль тормоза, плавно останавливая машину у бордюра. Фонари, в кромешной темноте ночи, светят достаточно ярко, чтобы заставить человека невольно зажмуриться от резко ослепительного белого света. Но это волновало Кэр сейчас в последнюю очередь. Она быстро глушит машину, чуть не спотыкаясь вылазит из нее и хлопая дверью, закрывает ее. Долго высматривать не пришлось в поисках одного человека. Девушка стояла на тротуаре, держа в руках кажется какой-то целлофановый пакетик с каким-то материалом внутри. Сама она выглядела достаточно обычно, а не как всегда, придерживаясь непонятной строгости в своих нарядах. На ногах кроссовки, на теле джинсы клёш и майка с простой кофтой. Хоть и не было холодно, но ветерок поддувал, так что пока Кэролайн беспокойно шла прямиком к Джей, успела пару раз про себя ругануться за такую непогоду. Джей быстро замечает знакомого человека, разворачивается к ней и Кэр замечает как та посильнее прижимает этот материал к себе. Они смотрят на друг друга какое-то время, пока женщина постарше не делает первые шаги, чтобы положить руки на плечи девушке, с явным волнением и напряжением сжимая их. — Я рада, что ты в порядке. Сложно было обратно лететь, правда? — женщина пытается начать разговор, немного отходя от темы. — Да. — кратко отвечает Джей, слегка отстраняясь от неожиданной хватки. Возможно, она почувствовала себя неуютно, находясь так близко и тем более в слегка неподвижном положении. Тем не менее, Кэр поняла ее желание на неприкосновенность и отошла, пытаясь совладать с собственными бушующими эмоциями. Пользуясь тишиной, обе решили более менее прийти в себя и ещё раз прокрутить в голове то, что хотели сказать друг другу. Джей смогла собраться и стоять более твердо на земле, а не переминаясь с ноги на ногу, а Кэр собрать мысли в кучу и сохранить спокойствие. Конечно, надо был какой-то стимул, чтобы начать разговор, какое-то начало. К тому же, было сложно говорить о чем-то, что является одним из результатов появления твоего птср. — Не хочешь случаем выпить? — предлагает лаборантка, намекая на близстоящий автомат с напитками. Конечно, там не только газировки были. Пиво тоже нашлось. Слабоалкогольное, но тоже пойдет. — Не помешало бы. — соглашается девушка, пожимая плечами. И Кэр подходит к этому автомату, что хорошо устроился на улице. Закидывает туда пару центов, нажимает на пару кнопок и вуаля! Две баночки падают вниз, в специальный отсек, откуда человек уже и достает свой "приз". Ну, что именно и делает лаборантка. Щелчок и банка вскрыта. Кэролайн почти не задумываясь сразу же делает несколько больших глотков, а затем шумно выдыхает, оттягивая горлышко жестянки от рта. Джей делает почти то же самое, однако более спокойно, будто раздумывая. Ее спина припадает к стене, когда та пытается собраться, делая ещё пару мелких глотков горьковатого напитка. — Откуда тебе известно об этом? — резко начинает Кэр, возможно уже теряя терпение. Девушка рядом нервно стучит ногтями по банке, отводя взгляд в сторону. Вторая рука нервно прижимает тот пакетик с, видимо, диском к боку. — Моя двоюродная сестра отдала мне этот диск, говоря, что там ничего полезного... Но я нашла кое-что, когда просматривала его ещё раз на замедленной записи. На каких кадрах были видны документы с названием эксперимента и даже можно было рассмотреть некоторые данные. Но я не смогла все же понять, что это такое. И поэтому я хотела бы поговорить с вами, ведь вы работаете на мою маму. Боюсь, она не рассказала бы мне. — заканчивает рассказ Джей и снова отпивает. Кэр зеркалит ее действия, делая то же самое. Женщина с прищуром смотрит на девушку перед собой, что явно чувствует себя неудобно. Воспоминания, как тараканы лезут в голову, из-за чего и по плечам пробегает лёгкая дрожь, а пальцы начинают нервно отстукивать непонятный ритм на жестянке. — Лучше бы ты... У Луизы и спросила. — свободная рука тянется к лицу, чтобы стереть выделившийся пот. Нервность, что та испытывала сейчас не давала ей стоять спокойно на месте, заставляла делать хотя бы что-нибудь, чтобы занять себя. — Мгм... — Джей мычит что-то нечленораздельное и затем сглатывает слюну. Было видно, что почему-то ее не устраивал такой исход событий. Короткая пауза занимает какое-то время, пока обе девушки не выпивают значительную часть слабоалкогольного напитка. Кэролайн заканчивает первая, выбрасывая пустую жестянку в близстоящую мусорницу. Затем же, она откидывается назад к стене, ещё раз шумно выдыхая и, по-видимому, собираясь с мыслями. — Я надеялась, что ты не узнаешь о нем... Мне то хорошо пригрозили, если бы я посмела вякнуть хоть кому-нибудь о том, что происходило в стенах лаборатории. — Кэр мрачно ухмыляется, но продолжает: — Но полагаю, у меня нет выбора. Я расскажу немного, но... Если ты действительно хочешь знать все, то тут тебе следует поговорить с твоей матерью. — Вы не можете рассказать полностью? — любопытствует Джей, замечая перемену в лице Кэр. Страх? — Я могла бы... Но полагаю, меня убьют. Я уже рискую своей жизнью, что говорю тебе об этом. — также мрачно отвечает она, отводя взгляд в сторону. Резко захотелось взять, да хорошенько так закурить. — Убьют? Но такого бы точно не произошло! Мама бы не позволи- — Она бы сделала. — прерывает ее щебетания лаборантка, наблюдая как нижняя губа Джей дрожит, а сама она меняется быстро в лице, будто ей раскрыли ужасную тайну. Хотя по сути, так таково и было. — Джей... Именно поэтому я не хотела, чтобы ты знала. Я не хотела, чтобы ты лезла в дела компании. И этот проект, о котором ты узнала... Он ужасен. Он не дал бы тебе ничего, кроме как ещё большей доли страданий на и без того загруженную стрессом голову. — Прекратите врать, мама бы никогда не убила... Тем более вас. — все отрицает она, ворочая головой в разные стороны. Руки Кэр вновь кладутся на ее плечи, слегка сжимая их, а затем уже, через некоторое время, переходят на спину, заключая в объятия. — Я хотела бы верить в это... — женщина сжимает чуть дрожащее тело, в своих руках, стараясь дать ей ту необходимую поддержку, в коей нуждалась сейчас девушка. — Проект правда без каких-либо жертв не был осуществлён... Проект по попытке перенести сознание в цифровую форму. Когда слова были произнесены, заслезившиеся глаза Джей резко поднимаются к непроницаемому лицу Кэролайн. Она ощущает, как руки сжались в кулаки, однако страх, но одновременно и любопытство сковал ее. — Я не знаю, когда все началось. Но я попала в компанию лет шесть назад... По кратким рассказам Луизы, попытки осуществить подобное ещё в 70-х годах происходили. Проекты закрывались и открывались как при прошлых владельцах, так и при нынешних. Но самое ужасное началось два года назад... — Смерть Тессы? — тихо спрашивает Джей, даже не замечая как сильно сжимает чужую ткань майки в своих руках. Все ее тело моментально напрягается, а максимум внимания было сосредоточено именно на человеке перед ней. — Да, я полагаю. Луиза много не говорила на эту тему и я не знаю деталей... Но одно я знаю точно – они искали бессмертие. А когда лишились единственной родной дочери, то, видимо, шарики за ролики совсем заехали. — тяжело выдыхает она, отворачиваясь куда-то в сторону. Было сложно говорить об этом, стараясь в то же время не думать слишком много о том ужасном, что происходило с людьми. — Хотите сказать, они пытались... Возродить человека? — Джей хлопает глазами, не веряще смотря вперёд и чуть наверх. — Джей... Чтобы ты сделала, обладая миллиардами долларов и научными компаниями, когда кто-то из самых близких умирает? — задаёт вопрос в пустоту Кэр, возможно даже не ожидая ответа на него и поэтому, отвечает сама: — Я тоже так думаю. Вновь между ними виснет тишина, которая позволяет обеим обдумать последующие и предыдущие слова. Джей нервно кусает губы, а все мысли занимает только Тесса, да этот проект. Ну и мысли о том, какова на самом деле ее приемная мать... Не для кого не загадка, что без плохих действий и манипуляций компании не жить, но все же... Она не думала, что зайти можно так далеко. Хотя... Наверное Джей тоже бы начала делать что-то подобное, если бы обладала настолько большими ресурсами. Смерть Тессы слишком сильно давит на нее. Потому что свою сводную сестру она любила больше чем кого-либо. — Все, что я хотела, это узнать о Тессе. О ее смерти, о ее выборе, о том какой она человек... — тихо начинает Джей, — она всегда была такой странной. Близко, но далеко. Рядом, но в тысяче километров. Такая простая, но всё ещё с тысячей секретов... Я так ее... Любила. — девушка шмыгает носом, когда понимает, что ее глаза были переполнены слезами. Приходится наспех вытирать руками, чтобы не позориться сильнее. — Хотела бы я знать, почему так произошло. — добавляет она тихо, слегка тяжело дыша. — Мне так плохо от того, что я ничего не знаю. От того, что не могу понять... — Не вини себя, Джей. Не думаю, что даже кто-то подозревал об этом. — Кэр нежно гладит ее по спине, успокаивая. — Иногда мне кажется, что она жива. Что она просто дурит на всех. Держит за дураков, как всегда это делала. — сквозь слезы, улыбается Джей, возможно, иронично. — Ведь она может. — Я не встречалась с ней, но думаю, она была весьма интересным человеком, судя по твоим рассказам. — Кэролайн сложно представить то, что представляет из себя дочь Луизы, но она пытается. Хотя, кажется, она начинает догадываться кое в чём. Причина смерти. Все лежало на ладони, но только никто не видел этого. А возможно, просто не хотел. — Она такая. — подтверждает девушка, слегка отстраняясь от затянувшихся объятий. Она напоследок вытирает рукавом лицо, смахивая остатки слез и огорченности. На лице вновь появляется сдержанная улыбка. — Все хорошо теперь? — спрашивает лаборантка, наконец отпуская девушку из объятий. Джей кратко кивает и затем передает в чужие руки тот пакетик с диском, на который Кэролайн озадаченно смотрит. — Передайте маме, пожалуйста. Думаю, это было изначально ее. — Ладно, хорошо. Но я думала, что ты собиралась остаться у нас, а не в своей квартире. Не лучше ли поехать к нам? Тогда и спросишь поподробнее об... Этом. — Кэр вертит в руках диск, а затем поднимает не менее озадаченный взгляд на впереди стоящую. — Я не хочу доставлять вам проблем. И будет лучше, если я сейчас пойду и... — не успела она договорить, как ее прервал громкий смех собеседницы, что весьма удивил ее, заставляя уставиться на нее, как на дурочку. — О, боже! Серьезно? У Луизы куча прислуги, так что даже появление человек двадцати одновременно хлопот не доставит, а ты себя одну великой проблемой выставляешь. — женщина ухватилась за живот, все ещё посмеиваясь сквозь слова. Такое высказывание было правдиво и поэтому Джей неизбежно покраснела от некого стыда. Тем не менее, кажется, это заставило ее молчать и в беспокойстве теребить рукава кофты. Кэр не могла не заметить эту перемену в поведении. — Если ты волнуешься из-за Луизы, то не стоит. Я уверена, она дорожит тобой не меньше, чем другими близкими ей людьми. И она точно не будет против того, что ты навестишь ее за долгое время отсутствия. — лаборантка хлопнула пару раз по спине собеседницы, будто подбодряя. — Да... Наверное. — затем она замолкает на некоторое время, и Кэр хочет уже провести ее к машине, однако неожиданный вопрос заставляет ее остановиться. — Вы боитесь Луизу? — Что? — вопрос явно выбивает ее из колеи. Женщина моргает пару раз, уставившись на Джей с слегка шокированным выражением лица. — Кхм... Позвольте объяснить. Моя мама не тот человек, который может болтать и не понимать, о чем он говорит. И такой секрет... Такой эксперимент, явно тянущий на пожизненное и хуже, не может так просто всплыть и быть рассказан. Даже вам. — она вдруг замолкает, собираясь с мыслями, — извините, если я говорю грубо, но... Вы на самом деле были просто "лаборанткой"? Вопрос заставляет молчать Кэролайн, тупо уставиться в лицо девушки и неморгающе прожигать ее взглядом. Что ж, она почти ожидала, что такой вопрос всплывет наружу. Возможно потому, что сама Кэр проговорилась в том, что имеет понятие о чем идет речь. Лучше ли было изначально соврать? — Джей... — женщина тяжело вздыхает, заправляя выпавшую прядь из копны волос, — Я... Нет. Я была... То есть... Кэр запиналась в своих слова, а затем вовсе сдалась, замолкая и будто виновато отводя взгляд в сторону. Джей же осталась стоять в стороне, выжидающе смотря на нее и явно полная решимости услышать ответ. И она ждёт, может минуты две или три, когда Кэр наконец со вздохом начинает говорить: — Я участвовала в этом эксперименте. Как подопытная. — женщина сглатывает слюну, — и... Мне повезло, что я осталась в живых. — Э-это правда? — девушка заикается, когда слышит о бывшей роли ее собеседницы в этом проекте. В ответ Кэролайн мягко кивает и отступает чуть назад, обнимая себя за плечи. Боится ли она Луизы? Нет. Но скорее, боится ли она того, что вернётся обратно, на роль испытуемой? Да. — Мне жаль. Мне не следовало спрашивать. — извиняется Джей, нервно теребя рукав своей староватой кофты. Второй остаётся лишь шумно, но не менее нервно выдохнуть, чтобы чуть-чуть совладать с собой. — Давай поедем уже домой. Хватит тяжёлых разговоров на ночь. — спустя время наконец говорит женщина, отпуская саму себя из хватки и аккуратно ложа руку на спину другой девушке. Она чуть подталкивает ее, направляя к рядом стоящей машине у бордюра и затем отступая, открывает младшей дверь. Джей всё ещё выглядит нерешительно, но все же усаживается за пассажирское место, прижимая свою небольшую сумчонку к себе, как если бы там хранилось что-то весьма дорогое. Хотя, вероятно, там такого не было. Только сменная одежда, блокнот, пенал да тетрадка какая-то. Наверное, она рисовала в ней пару скетчей, пока переживала полет в пару часов и обратно. Тем временем, Кэр садится в машину, за свое водительское место, ключи легко достаются из ее свободных шорт и заводят машину. Кстати говоря о шортах. Кажется лаборантка только заметила, что она в пижаме, если ее можно было так назвать. Это заставило женщину чуть смутиться из-за своего внешнего вида. А в особенности как это глупо выглядит со стороны. Но благо, никто во время поездки не обмолвился и словом про ее одежду, за что Кэр была весьма благодарна Джей. А то вопрос напрямую она бы не выдержала. Дорога домой оказывается тихой и спокойной, позволяя обеим сосредоточиться на их собственных мыслях по поводу разговора ранее, так и раздумий о будущем. По большей части, за свое будущее переживала Кэр. Полагаю, ее по головке никто не погладит за умышленный побег и угон чужой машины.

***

Тем же вечером, ранее. Девять часов вечера. На улице недостаточно темно, чтобы весь город сиял своими неоновыми тонами и цветами, но все равно уже придавал атмосферу. Особенно закат, проскакивающий меж зданий своими оранжевыми, слегка желтыми лучами. Где-то трепался американский флаг, на очередном доме или каком-то государственном здании. Где-то проезжала машина, тарахтела или была тихой. Может и вовсе оттуда была слышна музыка, напоминающая какой-нибудь джаз или рок. Может быть пару песен в духе "Wicked game – HIM". Что что, а песня действительно хороша. Возможно поэтому блондинка сейчас ее слушает, быстрым шагом плетясь по забитым улицам Лос-Анджелеса. Белое здание наконец появляется в ее поле зрения, когда она сворачивает на нужную улицу. Где-то сверху нарисован кубок и "Чемпионы", что свидетельствовало о том, что это не просто постройка с катком для любителей, ну а также и спортшкола. Зачем ей туда переться? Явно не за своей девушкой, любящей лишний раз перетрудиться. А ещё приврать. Лиззи уже давно насквозь видит, где ложь, а где правда в ее словах. Блондинка с некой злобой толкает входные двери вперёд, проходя внутрь. Там ее встречает типа регистрация, за столом которой сидел скучающий мужчина. Но завидев блондинку в дверях, он видимо находит себе цель, над кем поиздеваться. Тем временем, та же девушка убирает свой плеер вместе с наушниками в небольшую сумочку на плечо, чтобы слышать окружение. — Миллер, давно не виделись! Иди забери свою подругу уже, мы закрываемся, а она до сих пор препирается, мол: "Ещё пять минут!". — едко сплюнул он, явно недовольный такими обстоятельствами. В каком-то смысле, Лиззи могла его понять. — Жди, старик. — кратко отвечает девушка, проходя дальше внутрь, пока тот мужчина ворчит из-за сравнения его внешнего вида "в самом расцвете сил" со стариком. Блондинке не особо важно, что он там бурчит и вероятно, та даже не слушает, а поэтому и оказывается быстро в огромном зале для фигурного катания. Было темно, и только лёд освещался светом фонарей. Девушка недовольно закатила глаза, видя как кое-кто со всей имеющейся грацией рассекает лезвиями коньков лёд, выполняя трюки, которые обычному человеку явно и не снились. Заплетённые в длинную косу волосы, развевались на создаваемом потоке ветра, когда русская скользила по льду с быстрой скоростью. Однако иногда была видна заминка в ее движениях. И Лиззи догадывалась какая. — Туки-туки, Долл! — блондинка достаточно громко постучала по пластмассовому стеклу, привлекая внимание чуть не сбившийся из-за неожиданного звука Долл. В конечном итоге, последней все равно приходится остановиться, хмуро глядя на довольное лицо впереди. — Врать нехорошо, дорогая! Знала, что в средневековье отрезали язык за такое? — язвит Лиззи, приоткрывая низкую дверцу, чтобы ступить на лёд, хоть и кроссовками. — А ты видимо историей заинтересовалась? — в ответ язвит фигуристка. И хоть явной злобы в голосе не наблюдается, все же лёгкого намека на раздражение хватает. — Ой, да ну тебя. — быстро отмахивается блондинка, чуть ступив на лёд и тем самым слегка приблизившись к другой. И замечая приближение Лиззи, Долл решает сама доехать до нее на коньках, чтобы не ждать ещё минут пять, пока мелкими шажками кое-кто не доберется до нее. Причем ещё оставив следы от грязной подошвы поношенных кроссовок. Темноволосая легко тормозит перед девушкой, окидывая ее серьезным взглядом, в ответ на по-кошачьему довольный. Долл даже не очень могла понять почему именно у Лиззи было такое выражение лица. Ей нравилось осознание того, что она понимает где Долл говорит ложь, а где правду? Не то чтобы это злило последнюю, но иногда раздражало. Порой хотелось, чтобы Лиззи не сувала свой нос куда не нужно. Последним, что хотела бы Долл, это то, что блондинка начнет вынюхивать ее проблемы. И было бы очень неудобно оправдываться за каждую сделанную вещь. Тем более, когда ты уверен, что сможешь выбраться из ситуации сам, без каких-либо заноз, в лице твоей вечно любопытной девушки. — Ну и что ты стоишь? Не поцелуешь? — Лиззи кажется лыбиться ещё сильнее, но после все же показательно вытягивает губы трубочкой, намекая на поцелуй. Перемена настроения не было неожиданностью для Долл, ведь блондинка была всегда такой. В первые пять минут злиться на все подряд, а в другие уже чувствовать себя более чем хорошо. Темноволосой не нужно сильно наклоняться, чтобы дотянуться до чужого лица. Холодные пальцы легли на щеку, притягивая ближе и создавая атмосферу некой интимности. У Долл губы такие же холодные, как и она сама на самом деле. Может и не живой труп, но на ощупь она была точно такой. Всегда холодной, даже ледяной. И ее взгляд такой же, только скрываемый под маской будничности и мнимого спокойствия. У Лиззи губы были мягкие, накрашенные какой-то красной помадой, которую она может одолжила у кого-то или вообще украла из какого-то магазина. Это было не совсем важно. Важно то, что кровь с надкусанной нижней губы была такого же оттенка и почти незаметно размазалась по чужим губам. Недовольный взгляд русской встретился с весьма довольным прищуром глаз блондинки. И последняя, вероятно, прикусила нижнюю губу своей девушки ещё сильнее. — Ой! — девушка неожиданно ойкает, отрываясь от чужих губ, как только несильная резкая боль пронзила ее бок. Долл ущипнула ее. — Будешь кусаться – в синяках уйдешь. — мрачно отмечает темноволосая, все ещё держа свои руки в опасной близости к оголенной талии блондинки. Та тем временем вовсе не смущается от такого заявления, а наоборот находит какое-то веселье, судя по расплывшейся улыбке на ее лице. — Надеюсь ещё от засосов. — скрещивая руки на груди, ехидно проговаривает Лиззи. — От них тоже, не волнуйся. — и хоть в лице русская не меняется, все же частичка на веселье в тембре голоса появляется. Лиззи хмыкает, усмехаясь. Ну, Долл и вправду могла оставить парочку где-нибудь у нее на шее, если бы захотела. Но сейчас на повестке дня было явно не это, ведь зачем же блондинке все же стоило приходить сюда? — Ты, давай, закругляйся лучше. А то тот старик пойдет тебя метлой гонять, как крысу по двору. — слегка хихикнув, говорит блондинка и указывает жестом на где-то сзади стоящую входную дверь. Долл лишь фыркает, выражая некое негодование от ее слов, но все же выполняет просьбу и объезжая ее, наконец ступает на покрытую специальным покровом поверхность. Лиззи тоже уходит со льда, находясь не так далеко от самого входа на каток. Только ее кроссовки оставляют след в виде небольших крошек грязи на белоснежной поверхности. — Неужели ты пришла сюда только для того, чтобы напомнить мне это? — спрашивает она, приподнимая бровь. Сами ноги несут ее слегка шатающейся походкой к ближайшему стулу, чтобы снять надоедливые коньки. Русская никогда не признается насколько же сильно болели ее стопы и пальцы от продолжительности тренировки. А как же невыносимо ее шрамы... — Вообще, почти. Мне не нравится как ты себя перегружаешь. Пойми уже, что не успеешь сделать все и сразу. — лёгкое раздражение слышно в голосе блондинки, когда она говорит это. Однако, кажется, Долл особо и не внимает ее словам, переходя больше в свою стадию бараньего упрямства. — Я не перегружаю себя. — отчеканила темноволосая, скидывая один из коньков на пол, после того как поборолась с неудобными шнурками. — О, да ну!— восклицает Лиззи, быстро подходя к Долл и садясь на колени перед ней. Рука тут же оттягивает одну из ее ног, на коей отсутствовала обувь и затем приподнимают ее обтягивающую лодыжки штанину. Раздраженные и красные порезы так и выглядывают, так и притягивают к себе взор. — Твои шрамы раздражены и вряд ли заживут таким темпом. — пальцы девушки чуть касаются их бугристой поверхности, что давала трещины, пропуская тонкие струйки крови. — Тебе стоит заканчивать с селфхармом. — Это не такая уж и проблема... — чуть слышно отвечает Долл, закатив глаза. Но Лиззи прекрасно ее слышит, от чего на злость давит пальцами на рану. Удерживаемая нога тут же вырывается из хватки, а Долл приходится до крови прикусить нижнюю губу, раздражая недавно кровоточащую рану от чужого укуса. Лиззи отряхивается, когда встаёт с пола. Поправляет одежду, откидывает волосы назад и делает все, чтобы не показаться угнетенной под тяжестью взгляда ее девушки. Они обе осознавали, что это проблема. Но никто не спешил ее исправлять. Ну или по крайней мере, не имел возможности полностью заняться ей. — Давай уже собирайся и пошли. Надо же убедиться, что ты пойдешь домой. — вздыхает блондинка, пока сидящая стягивает второй "ботинок" с ноги. — Будто я не собиралась идти. — Ну, кто тебя знает то... — вздыхает она только, следуя теперь за босой девушкой в одну из раздевалок. Там оказывается светлее, чем было в коридоре до этого. — А ты не собираешься разве пойти со мной? — невзначай Долл спрашивает, оборачиваясь к Лиззи в пол-оборота. Последняя же показательно закатывает глаза, явно намекая на то, что Долл снова упустила сказанное ранее блондинкой между строк. — А я не говорила, что пойду к Чаду? Долл слегка хмурится, будто слова, сказанные Лиззи, задевают ее за живое. — Я пойду с тобой. — затем говорит она. Ее слова были резки, будто та не ожидает на них отказа или сопротивления. — Нет, не пойдешь. — тем не менее легко отсекает Лиззи, — тебе стоит и поспать, и отдохнуть. Долл ничего не отвечает, лишь прожигает чуть прищуренными глазами лицо напротив. Ее явная неудовлетворенность все ещё остаётся, и она видна в ее поджатых губах и слегка сжатых руках. Лиззи остаётся только тяжело вздохнуть, будто ожидая, что темноволосая сейчас начнет максимально сильно препираться. — Я вернусь пораньше, ладно? — почти предлагая компромисс говорит девушка. — И ты не будешь- — И я не буду пить, курить траву или втюхивать кому-то дурь, даже если мне нужны сейчас деньги. — с тяжёлым вздохом, обречённо молвит она. Но по крайней мере это удовлетворяет русскую, судя по ее расслабившемуся лицу и лёгкой улыбке. — Тогда хорошо. Я буду ждать. — позитивно отзывается Долл. И Лиззи сопротивляется тому, чтобы не выкинуть от раздражения. Это не особо тот ответ, который она хотела бы получить. — Отлично. — с лёгким сарказмом отвечает блондинка. — Я пойду прямо сейчас. А ты не смей сворачивать с дороги домой, ясно? — Принято. — как будто перед генералом отзывается девушка, что невольно смешит последнюю. Еще бы тут русской военную форму, то точно за какого-то подготовленного солдата вышла. — Ну-ну. — смеясь, отвечает блондинка. После такого обмена фразами, Лиззи помогла дособирать вещи ее девушке и медленно выпроводить ее из этого центра. Долл периодически хромала на одну ногу и поэтому второй пришлось подставить свое плечо под чуть не падающую тушу русской. Наверное, стоило поймать такси, а то боюсь, русская не дойдет до дома на своих двоих. Хотя, для такой упертой нет преград. Хоть зубами, но доберется. — Тебе стоит поехать на такси. — как факт, утверждает блондинка. Прохладный ветер дует им в лицо, заставляя волосы приятно колыхаться на ветру. Тем не менее, сморщиться также, из-за прядей, лезущих в глаза. — Я бы сказала, что доберусь сама, но боюсь мне придется принять поражение в этом споре. Боль невыносима. — мрачности в ее голосе можно было позавидовать. И действительно, ее колени слегка дрожали, когда она пыталась стоять прямо. Было видно не вооруженным глазом ее истощение и общую боль, что та испытывала прямо сейчас. Становилось невольно жалко от этого не менее жалкого зрелища. Вылавливать такси сейчас не было времени, поэтому доставая телефон из заднего кармана джинс, Лиззи быстро набирает номер, уже пытаясь дозвониться до кого бы то ни было. Долл остаётся стоять рядом, все ещё опираясь о нее, неспособная стоять прямо одна. Но видимо, это не мешало блондинке никаким образом, судя по не изменившемуся выражению лица и полному отсутствию какого либо напряжения. — Але, привет, — говорит Лиззи в трубку, — я тут на улице около катка "Чемпион", знаешь такой? Через трубку ей что-то отрывисто твердят, так что слышно только отголоски каких-то слов да звуков. Долл особо не вдавалась в разговор из-за ее незаинтересованности в нем, а поэтому лишь сосредоточила все свое внимание лишь на собственном восстановлении, стараясь самой стоять на ногах и дышать более менее спокойно. — Подъедь, а? Я тут с Долл, а она еле на ногах стоит. — с ноткой строгости просит она и затем недолго молчит, выслушивая видимо краткий ответ, — Да, давай быстрее. Потом заплачу. С этими словами, девушка закрывает телефон и вновь засовывает его в задний карман, посильнее прихватывая чуть отстранившуюся девушку. — Будешь упираться – сама свои кости собирать будешь по дороге. — сильнее сжав запястье русской в неком предупреждении говорит Лиззи. Долл конечно не реагирует на фразу, возможно даже игнорируя, за что и получает лёгкий удар в бок. И этого было достаточно, чтобы стиснуть челюсти от боли, распространившейся по телу. Мышцы болели, как если бы ее варили заживо. — Могла бы и не бить. — недовольное бурчание слышно где-то под ухом, но явно игнорируемое не менее упрямой блондинкой. Слышен лишь один раздраженный вздох, да и только. — Ну тебя только так и учить. — слегка мрачновато усмехается девушка, и Долл не может не посмеяться в ответ. — Полагаю, что правда. — смеётся она, и выражение лица Лиззи смягчается, замечая ее улыбку и смех. Вспомнить только их одно первое знакомство и никто ни за что бы не поверил, что кто-то как Долл будет встречаться с такой привлекательной девушкой. — Я всё ещё помню нашу первую встречу. — начинает Лиззи, слегка ностальгически смотря вперед, — и я помню тебя, дорогая, как ты с такой же глупой косой и самым безвкусным нарядом шныряла по школе без единого понятия, куда идти и как понять собственно. Ты ещё плохо знала английский, и мне каждый раз смешно было с твоего произношения. — Я тогда думала, что ты была такой же как и все, обычной дурехой. Но ты оказалась намного х-у-у-же. — пропела девушка с улыбкой, прильнула к плечу второй. На лице последней также расцвела улыбка, ничуть не осуждающая, а даже задорная. — Но ты же меня любишь. Поэтому не вижу смысла меняться. — слегка пожимает плечами Долл, усмехаясь. — Что правда, то правда. — подтверждает Лиззи, покрепче сжимая чужую ладонь в своей. Глаза скользят по пустому шоссе, выглядывая староватую машину ее знакомого. И вот, как по щелчку пальцев, из-за зданий появляется эта тарахтелка и останавливается почти перед их носом. На не такой уж и белой машине с кузовом можно было увидеть где-то сколы, а где-то ржавчину, о которой стоило бы побеспокоиться. Она была ещё грязноватая, поэтому найти чистое белое пятно было сложно. Но тем не менее, это последнее, что беспокоило блондинку и ее девушку. — И года не прошло. — с лёгким сарказмом произносит Лиззи, приоткрывая дверь машины, где располагалось свободное место рядом с водителем. Конечно, два человека там не поместятся, поэтому девушка специально уступает более удобное место русской. И хоть по движениям последней была видна ее упрямость и неподчинение, все же та уселась, получив пару грозных взглядов и предупреждающих щипков в бок. Теперь кое-кто выглядел максимально недовольно, сверля блондинку суровым взглядом. Лиззи, убедившись, что Долл не решит неожиданно выпрыгнуть со своего места, наконец вскарабкалась в кузов машины, приставая на покрышку колеса, что выпирала и создавала удобную опору для взбирания. Затем она конечно потянулась к открытому окну водительского места, чтобы сообщить об адресе. — Дуй сначала на улицу Манитоба, а там повернешь в жилой район, понял? Я покажу, где остановить. — ее голос в общении с этим человеком изменяется на более серьезный и отстраненный, будто та питает какие-то неприятные чувства к нему. И возможно, это было отчасти правдой. — Понял. — отрешённо отвечает мужчина и затем резко вжимает педаль газа, заставляя блондинку чуть не вскрикнуть от неожиданного действия со стороны. Как машины всколыхнулась от резкого порыва, так и Лиззи стукнулась копчиком от отдачи. И если бы они сейчас не ехали, то блондинка бы точно высказала весь свой словарный запас за такое невежество. Но сейчас придется отступить и тихонько посидеть, минуя раскрашенные в приятные цвета заката, здания. Во время недолгой поездки, никто из них троих не решился даже и парой слов обмолвиться. Будто все дружно решили прикинуться дураками. К счастью, поездка не продлилась слишком долго, судя по тому, как кое-кто вжимал педаль газа слишком сильно, заставляя волосы блондинки трепаться на ветру и постоянно лезть в лицо. И последнюю явно уже заколебало каждый раз поправлять и заправлять пряди за уши. Минуя разные здания, стоящие деревья и где-то пальмы, из-за близкого к океану расстояния да и в целом теплого климата, можно было заехать в жилой район, где в ряд располагались дома с небольшими участками у каждого. Лиззи высовывается из грузовика, поттягиваясь к открытому окну водителя, чтобы доложить точный адрес. — Проедь ещё пару домов.. вон до того поворота! Там высадишь! — в меру громко приказала Лиззи. Кажется, ей ответили каким-то недовольным бурчанием, но так и так, девушка бы этого не услышала, в силу шума мотора и посторонних уличных звуков. Машина останавливается перед двухэтажным типичным для большей части населения Америки домом, окружённым маленьким забором и почтовым ящичком впереди. Лиззи сразу спрыгивает с кузова, в то же время как и Долл вылазит со своего пассажирского места в машине. Ее шатающиеся ноги чуть подгибаются, когда та встаёт на твердый асфальт, но тем не менее удерживают ее в вертикальном положении. — Ну-с, дуй домой. И только посмей начать сходить с ума у себя в комнате! — угрожает ей блондинка, тыча указательным пальцем чуть ли не в лицо русской. Та лишь с лёгким намеком на печаль улыбается ей, чтобы потом невинно кивнуть ей, как бы говоря: "Ничего подобного!" — I love you. — прощается так с ней Долл, говоря при этом на русском. Лиззи прекрасно понимает, что ей сказали, немного краснея не по своей воле. Конечно, знаний этого иностранного языка ей не хватает, но эту фразу она выучила точно, судя по тому, как часто ей говорила ее девушка. — Давай отдыхай иди. — и чуть подтолкнув к входу Долл, девушка посылает ей прощальный поцелуй, чтобы потом взобраться на теперь уже пустующее пассажирское место грузовика. Дверь от машины громко захлопывается после ухода Долл. Тишина, установившаяся между ними слегка режет слух, чтобы это не значило. Лиззи знала, что от нее хотели и что требовалось сказать и сделать, выдумав ещё одно объяснение. Машина тронулась с места, разворачиваясь и везя в обратном направлении. Блондинке не хотелось поднимать никаких тем да и рушить напряжённую тишину тоже не казалось лучшим выбором, поэтому та отвернулась к окну, пытаясь выглядеть максимально сосредоточенной на пейзаже. Конечно, это не ушло от глаз водителя, который периодически посматривал на нее во время поездки. — Ничего не хочешь сказать? — будто наводит ее на продолжение диалога мужчина. Та, в свою очередь, лишь губы поджимает да посильнее отворачивается, махнув небрежно рукой. Лиззи хотелось скорее отмахнуться от разговора, а не продолжать выслушивать одно и то же в сотый раз. — Например о том, — продолжает водитель, — что нужно уже платить по счетам. — О, да ну. Потерпеть не можешь? — закатывает глаза блондинка, скрестив руки на груди. На это она слышит лишь отголосок на какую-то холодную ухмылку, что не особо взбодряет ее. — Мне нужны бабки, Лиза. А ты по самое горло сидишь уже, со своим "заплачу позже!" — Ну извини, я не родилась с золотой ложкой во рту. Какая жалость, да? — с сарказмом и явным раздражением произносит она последние фразы. Но почему-то, промелькнувшая в мыслях фраза о ложке заставляет ее задуматься о чем-то. Зато кое-кто родился... — Только не надо мне тут своих фразочек. — кажется, педаль газа вжимается ещё сильнее под тяжестью этих слов. — Помолчал сам бы. Ишь нашелся тут... — недовольно бурчит она под нос, но совершенно не скрывает от ближнего, что та имела ввиду. Мужчина фыркает, решая сосредоточить внимание на дороге и адресе, который тот примерно знал. Все же, это их не последняя встреча, так что смысла продолжать спор не было. Успеют ещё подраться за лишний доллар. Машина гудит, езжая по дорогам Лос-Анджелеса. Все они говорят, что город хороший своими пейзажами да ещё чем-нибудь живописным, только вот напичкан по горло людьми из дерьма. Не исключение, что тут легко сойти с тропы невинного. Лос-Анджелес – огромный город. Центр киноиндустрии, телевидения... И не нужно быть гением, что даже старшеклассники, а то и ученики средней школы могут быть втянуты в какое-то дерьмо. Для всех это не такая уж удивительная новость. Самое главное тут – сохранить рассудок. А то мало ли, свихнешься под давлением. Отдаленный район. Дом Чада был большой, а его родители были слишком заняты командировками и какими-то дизайн проектами, поэтому устраивать вечные вечеринки не составляло труда. Машина останавливается недалеко от главного входа и Лиззи собирается тут же выходить из нее. Но ее останавливают за плечо, дёргая назад. — Ну чё тебе надо ещё? — шипит девушка, брезгливо смахивая его руку со своего плеча. — Будешь должна. И на этот раз, без твоих "позже" или "потом". — на этот раз его голос звучит ещё серьезнее, из-за чего Лиззи не может не почувствовать себя проигравшей в этом споре. И хоть даже мнимое беспокойство начинает закрадываться куда-то глубоко, все же та остаётся принципиально апатичной ко всему этому. — Вали уже. — с этими словами она выпрыгивает из машины, специально хлопнув сильно дверью. Автомобиль, что привез ее, долго не задерживается, а наоборот, сразу же трогается с места, оставляя за собой облако пыли и лёгкий след от шин на асфальте. Лиззи секунд пять ещё смотрит вслед уезжающей подальше технике, а затем двигается к дому ее друга. Она уже слышит какое-то завывание музыки и вечные громкие разговоры. Входит она конечно же без стука, как главная героиня всей вечеринки и вечный завсегдатай на подобных мероприятиях. Парочка взглядов обращается к ней и на всех лицах тут же появляется улыбка. Они приветствуют ее и явно рады, что она пришла. А тут и зачинщик сего беспредела появляется, приветственно давая ей пять. — Всё-таки пришла! А я думал, без Долл никуда не пойдешь! — рассмеялся он, тут же предлагая баночку пива. И Лиззи не задумываясь принимает ее, вскрывая лёгким щелчком. — А чего мне таскаться вечно с ней? — пожимает плечами девушка, — она тем более не в форме. — А чё такое? Опять кукухой ехать начала? — бесцеремонно спрашивает он, отпивая из своей баночки горькую слегка проспиртованную жидкость. — Ну считай так. — отмахнулась девушка, обводя взглядом всех присутствующих, — слушай, где Ребекка? Она тут? — Ась? — будто не расслышал, переспрашивает парень. — Ребекка где? — более настойчиво задаёт вопрос Лиззи, не стараясь скрывать своего нарастающего раздражения. — А, она. Ну, была тут где-то. Сказала, что посидит в одной из комнат, пока все не соберутся. Так что не знаю, где она потерялась. — Чад говорит явно без особо интереса, больше обращая внимания на прибывшую, чем на кого-либо. Блондинка кажется не замечает этого, слишком занятая своими мыслями и размышлениями. — Ясно. Ещё искать ее тут. — в ещё большем раздражении, закатила глаза Лиззи. Перспектива обхаживать весь большой дом в поисках одного человека была не очень. Девушка хоть и не из ленивых людей, но все же много чести, чтоб она ещё ходила да искала кого-то, кто сам ей вчера названивал и всю почту заполнил бесконечными сообщениями. Уж извините, если приглашали, то извольте появиться хотя бы. — Слушай, может к черту ее? Пошли повеселимся вместе! А? — заулыбался вдруг парень, уже желая закинуть свою руку ей на плечо. Однако он встречается с резкой конфронтацией в виде слегка агрессивного шлепка по руке. И под грозным взглядом чужих глаз нельзя было не прогнуться. — Отвали, у меня девушка есть. И ебаться с тобой – это последнее, что я хочу. — О, да ну! Будто Долл знать будет! — не теряя надежды, продолжает уговаривать Чад, следуя за уходящей от него девушкой. Однако лишь средний палец является ему практически в лицо в качестве самого быстрого и разумного объяснения. — Не волнуйся, если я пойду и сделаю это, то Долл все равно первее снесет тебе голову. — блондинка была уверена в своих словах настолько, насколько могла. — Охотно верю. — закатывает он глаза, попивая свое пиво в руках, пока Лиззи осматривается в его гостиной. — Ну, а что? Автомат, кажется, Калашникова у нее не просто так в комнате стоит. — с пугающе злобной ухмылкой говорит блондинка. Вероятно, растерянное выражение лица Чада забавляет ее не меньше любого комедийного сериала. — А разве это законно? Не помню, чтоб у нас прописывали, что такое оружие можно хранить. — О, а ты у нас ещё законы помнишь что-ли? Я удивлена. Думала, в твоей голове осталось ровным счетом ничего, кроме как бы трахнуть кого-то. — язвительно отвечает блондинка, проходя по дому и открывая любые попавшиеся двери. — Я по-твоему похож на такого человека что-ли? И эй, не меняй тему. — быстро отмахивается парень, более крепко сжимая свою баночку. — Ну, у ее родителей есть лицензия. Они каждый год в Мичиган ездят на время каникул Долл, и там принимают участие в охоте. Семейная у них поездка. Отстреливают животных, потом делают что-то с ними. Что на мясо, что на шубу, если повезёт. — слегка безразлично даёт подробности о жизни своей девушки, Лиззи. — Боже. Твоя девушка видимо больная точно. — брезгливо произносит он, — Ясно теперь, почему у нее постоянно всякое дерьмо происходит. — Знаешь, я даже соглашусь. У нее не все дома. — признается она, с лёгкой ухмылкой на губах. Ну, как говорится, что правда то правда. Чаду же такие слова видимо не очень понравились, заставляя чуть нахмуриться и раздраженно закатить глаза. Пока парень сетовал на что-то своё, Лиззи продолжала пробираться через весь огромный дом, поднимаясь на второй этаж. По пути она ещё встретила пару знакомых, с кем перебросилась парой слов и разошлась. Осталось только парочка комнат, которые она не проверила. А как говорится, надежда умирает последней, и поэтому, она все ещё старается найти свою знакомую. — Слушай, может- Не успел договорить Чад, как его прервали. — Катись уже подальше, не буду я спать с тобой. — отрезает она, ка будто предвидела вопрос. — О, ведёшь себя такая будто знала, что я это спрошу! — возмущается он, скрещивая руки на груди, хоть это и не выглядит удобным из-за все ещё присутствующей баночки лёгкого алкоголя. — Да я тебя знаю. Так что пошел бы ты уже, у меня вообще-то важный разговор. — Я думал на вечеринках веселятся, а не разговаривают. — возможно умничает эта бестолочь. Блондинка на это лишь только закатывает глаза, будто слыша самую очевидную вещь в мире. Затем она наконец уже отмахивается от своего настойчивого преследователя, что говорит ей: "Заскочи потом, я отдам долю, что занимал. И если ты не проти- (она пнула его ногой), ау! Могла бы и не бить!" Наконец парень утихомирился и пошел прочь, бурча что-то про несправедливость. Девушка открывает одну из дверей и к ее великому счастью, она наконец замечает свою старую подругу, что сидела на краю гостевой кровати с опущенной вниз головой. Ее всегда яркий образ сейчас казался каким-то тусклым и печальным, будто Ребекка потеряла весь тот свет и лучезарность, что следовала за ней и ее энергичным характером. — Ребекка? — зовёт она, — чё ты тут одна сидишь? Мне тебе ещё искать пришлось, параллельно выслушивая Чада. А ты знаешь какой ужас с ним разговаривать! — возмущалась слегка девушка, пока подходила к стоящей кровати и самой подруге, что сидела к ней спиной. — Эй, — замечая отсутствие реакции, вновь окликает Лиза, — Ты в поряд- В этот же момент, когда блондинка окончательно усаживается на кровать рядом с Ребеккой, та бросается ей в объятия, обвивая свои руки вокруг ее шеи. Это на несколько секунд сбивает с толку, что Лиззи чуть рефлекторно не отталкивает ее, но все же воздерживается от каких-либо радикальных действий. Однако сильное замешательство остаётся на ее лице, требуя объяснения. Со стороны обнимающей доносятся тихие всхлипы и шмыганье носом. Это, казалось бы, ввело ее ещё в большую растерянность, ведь от Ребекки это было последнее, чего она могла ожидать. Блондинка знала, что ее подруга достаточно... Эксцентрична, но явно не настолько. Оставалось задаваться вопросом, что же так ее расстроило. Авось произошло что-то, вызывающее такие эмоции? — Эй, спокойно. — отходя от шока, девушка кладёт свои руки на чужую спину, слегка нерешительно поглаживая ее. Всхлипы всё ещё есть и кажется, они только усиливаются. — Ты поссорилась с Дарреном что-ли? — предполагает Лиззи с лёгкой усмешкой на лице, хоть и радости она точно не испытывает. — Нет, нет... — сразу качает головой в стороны Ребекка, чуть отлипнув от плеча подруги, — кое-что случилось... Очень-очень плохое. Последние слова можно было только еле-еле услышать. Голос ее дрожит и норовит вовсе затихнуть, из-за трудности в произношении слов. Будто ком в горле застрял, не давая свободно разговаривать. Да и потела она так от нервности, что сосредоточиться никак не могла. Только сидеть да пытаться удержать себя от грызения ногтей и кожицы вокруг них. — Твои мудаки-родители узнали, что ты трахаешься с Дарреном? — снова спросила она, только на этот раз более серьезно, зная, что предки Ребекки были не самыми лучшими людьми в жизни. — П-пока нет... Но это может случиться. — дрожащим голосом шепчет гяру, вновь прижимаясь к плечу подруги. Лиззи все ещё смотрит на нее в недоумении, явно не понимая, что до нее пытаются донести. — Ла-а-адушки... — неуверенно тянет блондинка, похлопывая по спине в некой поддержке. — давай, вот, возьми у меня пива и отпей. Спокойно. С этими словами Лиззи передает подруге наполовину полную жестянку, всовывая ее в чуть дрожащие руки. Ребекка медленно делает глоток, а затем ещё один и ещё. Возможно, она так пьет, пока не остаётся совсем немного. Эта резкость во вкусе заставляет ее прийти в себя и слегка очухаться после всего стресса за последние дни. И хоть пиво по сути должно сейчас опьянять ее, но к счастью, сработало так же как и нашатырный спирт. — В общем... — начинает Ребекка, — меня сегодня стошнило. И... Это не первый раз, когда я чувствовала себя не очень. Правда в том, что я не ела ничего просроченного, а потом меня вдруг вырвало, когда я хотела отпить своего любимого напитка. — слишком печальным голосом говорит она. — Уверена, что не съела чего-то? И лучше бы к врачу сходила, а не слезы лила. — возможно строго отвечает Лиззи, находя себя слегка раздражённой нытьем подруги. Конечно, вслух она не скажет ничего, пока все не перекатиться в откровенную истерику. — Боюсь, я ничего хорошего не услышу. — Ребекка издает ещё всхлип, закрывая лицо руками. Баночка пива была отставлена куда-то на тумбочку рядом. Все ее тело казалось сжалось ещё сильнее, только слегка вздрагивая с судорожными вздохами. Лиззи только сейчас заметила отсутствие привычного яркого макияжа на ее лице, что хотя бы не пачкал ее руки со всеми этими слезами и соплями на лице. — Да ладно. — блондинка закатывает глаза, — говори уже, что случилось. А то я буду думать, что ты залетела. Девушка ухмыльнулась, будто ожидая, что ее слова тут же опровергнут. Однако выждав пару напряжённых секунд и не дождавшись никакого возражения или ответа, пришла очередь Лиззи уставиться на подругу в слегка шокированном выражении лица. — Только не говори мне, что- — Да. — кивает Ребекка, — я... Я долго думала, сказать тебе или нет.. но ты моя подруга... Лучшая подруга. И мне сейчас так страшно... Я знаю, что я виновата и все такое, но я не могу держать все в себе. И если мои родители узнают, то они точно убьют меня... — Оу. — только выдавливает Лиза. Пока, она не в состоянии сказать что-то больше. Лучшая подруга? Ее правда считали кем-то таким? Она эгоистка и лицемерка. Виновата? Брось. Свали все на Даррена. Убьют? Мягко сказано. Твои родители – религиозные фанатики. — Я не знаю что мне делать... — вновь всхлипывает Ребекка. Лиззи в свою очередь похлопала ее по спине, придумывая выход из ситуации. Конечно, ты не знаешь. Ты никогда ничего не знала. — Ну, тебе есть шестнадцать. Можешь смело делать аборт без ведома родителей. — пожимает плечами девушка, не находя эту ситуацию чрезмерно плачевной. Будто это было почти повседневное дело. — Будто я не думала об этом! — восклицает она, — но они, родители, и так меня контролируют! Не могу даже без ведома уйти куда-то! Мне только сейчас повезло, что они решили уехать к каким-то то там родственникам, а в остальные дни только по ночам да и бегать... — Тогда... Смотаешься во время уроков. Я постараюсь прикрыть тебя. — пожимает плечами Лиззи, не придумав ничего оригинальнее. Она даже не знала, сможет ли прикрыть на самом деле или нет, но соврать, что все будет пучком нужно было. По крайней мере, это слегка успокоило ее расстроенную подругу. — Спасибо тебе... Правда. — на ее губах появляется лёгкая улыбка, — ты, несомненно, моя лучшая подруга. С этими словами, Ребекка снова обнимает девушку, но уже не вцепившись в нее из-за сильных эмоций, а скорее нежно и легко. Губы Лиззи слегка поджимаются, когда она медлит с тем, чтобы ответить на жест. Ее руки зависают в паре сантиметров от чужой спины. — Эм, слушай. — не выдерживая длительные объятия, отстраняется Лиза, — а ты... Ты говорила Даррену об этом? Казалось, вопрос поставил ее в некий ступор, заставляя задуматься. Конечно, ответ был очевиден, что нет, но если забегать вперёд... То наверняка, Ребекка планировала рассказать ему обо всем. Ведь ее парень отнюдь не плохой человек. — Нет... Ещё нет. — вытерла она рукавом свое заплаканное, но тем не менее уже спокойное лицо, — я хотела рассказать. Даррен хороший человек. Я уверена, он поможет мне. Ребекка слегка краснеет, вспоминая о нем и в целом отвлекаясь от всей той нервотрёпки, что произошла недавно. Тем не менее, Лиззи не впечатляется ее лелеяньем Даррена. Скорее пытается побыстрее отмахнуться. — Я надеюсь на это. — как-то отстранённо отвечает блондинка. Но кажется, Ребекка не замечает в ее голосе никаких перемен, продолжая вести себя как обычно. Гяру всё ещё пытается успокоиться, приводя себя в порядок, поправляя волосы и одежду своими руками. Лиззи сидит рядом, не старается лишний раз ее трогать и заставлять отвечать на какие-либо очень неинтересные вопросы. Почему-то, было сложно понять и прочувствовать всю ситуацию. Лиззи видела уже таких девушек как она, которые залетели и потом не могли построить жизнь. Наверное, это должно было вызвать жалость, сожаление, какое-то сочувствие... Лиза ничего не чувствовала. Возможно, только нарастающее раздражение от вечных всхлипов да слез. Это не ее проблемы. Она не собирается их решать. Вы сами виноваты. — Ты останешься на вечеринке? — тише, чем обычно, спрашивает Лиззи, слегка наклоняясь, чтобы отчётливо видеть лицо подруги. — Я не уверена... Не знаю. Даррен обещал прийти... Ты не видела его случаем? — с лёгкой надеждой спрашивает Ребекка, смотря на нее тем своим блестящим и тошнотворно мягким взглядом. У нее всегда было такое лицо. Слишком наполненное неизмеримым любопытством и надеждой. И это выворачивало каждый сантиметр ее тела наружу. — Неа. Сама только пришла. — небрежно отвечает блондинка, разводя руками, — думаю, в твоём состоянии тебе не стоит тут задерживаться надолго. — М... Ты права. Но все же, я посижу чуть-чуть тут. Если Даррен придет, то скажи ему, что я тут, ладно? — Ладно. — кивает Лиззи, приставая с кровати. Она в последний раз смотрит на всё ещё красное от слез лицо Ребекки, что силится ей улыбнуться, и затем выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. Ноги тянут ее куда-то подальше от этого помещения, может быть вниз, на задний двор, где есть место для курения и приятная холодная вода бассейна. Чад был богат. Ясное дело, что что-то такое находилось у него на заднем дворе. Девушка замечает парня, проходя мимо столпившихся и развалившихся на диванах людей ее возраста и даже старше. Маленький целлофановый пакетик был несчастно разорван, остатки содержимого которого слегка рассыпались по полу. Чад наклонился над столом, придерживая небольшую трубочку к ноздре носа. Небольшой дорожкой расположилось содержимое того пакетика. На губах застыла довольная, чеширская улыбка, а на глазах виднелся слегка безумный и не менее азартный огонек. Он вздыхает, а быстродействующий наркотик со всей своей скоростью, будто молнией распространяется по телу. — О черт! — кричит он, — вы должны это попробовать! Лиззи не придает значение его словам, снова начиная игнорировать состояние своего друга. Или скорее не друга, а нахала. Ее любимые дешёвые сигареты спасают от бушующих мыслей. Девушка садится у бассейна на пол, не беспокоясь о чистоте керамической плитки. Она поджигает свою первую сигару. Нужно было все обдумать. Новая информация, полученная сегодня, была слишком многим для нее. Девушка не могла сосредоточиться на одном, как в голову лезло другое. Слишком сильно. Слишком много. Музыка звучит изнутри, забивает ее гогочущие мысли. Вскоре, Лиззи тушит бычок о чистенький белый пол, встаёт со своих колен. Она возвращается в помещение, в ту смутную компанию людей. Ее место здесь, среди таких же сволочей, как и она.