Я хочу быть с тобой

«— Ты знаешь, о чем я хочу спросить. — Знаю, — кивает Сфинкс. — Остаюсь я или ухожу? Слепой кивает. — Я ухожу, Слепой. Прости.» Диалог крутился в голове как заезженная пластинка, не давая избавиться от навязчивых мыслей. С одной стороны он понимал Сфинкса. Понимал, почему он выбрал не его, а чёртову наружность. Наружность... Крохотная язвочка на нёбе, которая зажила бы, если к ней не прикасаться языком, но ведь не удержаться. И всё же, едкая горечь оставалась. Слепой, который прожил с ним лучшие годы. Человек, который был с ним всегда. Изначально, потому что его об этом попросил Лось. Его Бог, причина, по которой он ещё был жив. После его смерти не осталось ничего. Кроме Кузнечика. Они росли, видоизменяя себя, становясь полноценными личностями. Иногда Слепой задумывался: "Быть может, Сфинкс – это подарок Лося?" В таком случае, почему подаренное ему так мимолётно? «Я пытался уйти от любви» И Слепой пытался. Долго. Мучительно. Но так и не смог справиться с этой "детской привязанностью", которая с годами переросла во что-то гораздо большее. После этого разговора он хотел забыться и уйти куда угодно, лишь бы быть рядом. Понимая, что жизни в Наружности у него не будет. Никогда. И, как ни странно, справлялся он странными методами. Изнанка уже не спасала. Но острое ощущение напоминало ему колкие и резкие слова отказа. Порезы Крысы, с коей он обручился, были не столь болезненны. Поэтому, изначально, Слепой даже не думал об этом. До одного момента. После удара кулаком по столу он почувствовал отрезвляющую боль. И повелся. Подумал, что так будет легче справиться с неминуемым расставанием «Я брал острую бритву и правил себя Я укрылся в подвале, я резал Кожаные ремни, стянувшие слабую грудь» В подвале было тихо. Никто не заходил сюда кроме Бледного. Тут сновали лишь крысы и мелкая мошкара. Тут он мог почувствовать одиночество так четко, как никогда ранее. Даже Изнанка не могла передать это. Жизнь на ней существовала: смеялась, квакала и звенела. Нанося увечия в подвале, он ощущал блаженство, смешанное с болью. Чувства, растекающиеся по венам, были алые, кроваво-красного оттенка. Он хотел избавиться от них. Исправить себя. Исправить эту дурацкую привязанность, что не давала ему жить. На время это даже помогало. Ноги превращались в кровавое мессиво, боле не походящие на что-то живое и здоровое. Тогда он добирался до рук, превращая и их в отвратную кашу из крови. «Я хочу быть с тобой.» Вечер перед выпуском стал решающим. Тогда Сфинкс уже догадывался о болезненной привязанности. Видел стопы, изрезанные до невозможности. Руки и пальцы, что были похожи на одну огромную рану. Но не догадывался о том, что Бледный скрывал под свитером и джинсами. Слепой, как обычно, не ушёл в подвал и не очнулся на Изнанке. Он был изнеможден. Хотелось причинить себе столько боли, сколько было бы достаточно для того, чтобы окончательно забыть о Сфинксе. Закрывшись в ванной и включив горячую воду настолько, что буквально плавился в ней, варя своё тело в этом кипятке, слепец исправил всё, что по его мнению ещё не болело и не саднило. По всей спине шли ужасающие, своими размерами, шрамы. На руках и ногах не осталось живых мест. Шея была изрезана. Но до мучительной смерти дело не дошло. Слепой не собирался умирать. И не хотел. Он видел своё будущее на Изнанке, но не видел там Сфинкса. Ему хотелось кричать и драть волосы. Когда набравшаяся вода стала кровавой настолько, что можно было предположить о том, что всё это – его собственная кровь, без примеси воды, дверь ванны начали выбивать. Слепой хотел быстро выйти и одеться, но не смог. Не смог встать. Он был без сил. Тогда дверь слетела с щеколд и в ванную влетел Сфинкс. По его глазам можно было определить, что он слишком зол. И если бы Бледный видел его, то, наверное, слегка удивился. Злость переросла в шок, а после в отчаяние. – Скажи, Слепой – говорил Сфинкс, с подкашивающимеся и трясущимися ногами, – Скажи.. Блять, ты совсем ненормальный? Ты ебаный псих, похуже Лорда! Он начал рассматривать тело Бледного. Тот прижал ноги к себе, обнажая изрезанные ключицы, тело и ноги, на пару с руками. Рассмотрев всё это внимательнее, он долго молчал. – Как ты мог поступить так с собой? – хрипло выдохнул Сфинкс. – Не знаю. – грустно улыбнулся Слепой. Сфинкс вытащил его из ванны, из-за чего Слепой зашипел, не в состоянии стоять и терпеть боль. Уложив его на холодный кафель, Сфинкс постарался мягко обтереть нагое тело. Слепой вскрикнул и присил губы от боли. Сфинкс не выдержал, ударив Бледного по лицу, выбив ему зуб. Зарядил ещё раз, от чего нос Слепого начал кровоточить. Фонтан растекался по кафелю липкой лужицей. Невидящие глаза отрешённо глядели куда-то, в неизвестность. Слепой откашлялся, выплёвывая выбитый зуб и слегка посмеялся. – Прости. – после этого Слепой уже не слышал ничего. «Я ломал стекло, как шоколад, в руке Я резал эти пальцы за то, что они Hе могут прикоснуться к тебе Я смотрел в эти лица и не мог им простить Того, что у них нет тебя и они могут жить» Он чувствовал грабли Сфинкса, его губы и болезненный, до дури опьяняющий поцелуй.