Монстр

Нил брёл по длинному тоннелю. Вокруг царила темнота. Она нехотя расступалась под ногами от скромного пучка света от его телефона. Пластиковый корпус потрескивал, когда он начинал сжимать его чересчур сильно. Этот тихий звук медленно сводил его с ума, но не так сильно, как пыльные бетонные стены, обступившие его с обеих сторон. Краска на них давно облупилась и посыпалась на пол. То тут, то там торчали короткие железные штыки, которые были направлены в него ржавыми острыми концами. Стылый воздух пробирал до костей. Нил давил в горле кашель от пыли, прикрывая рот кулаком, ежился и боязливо шагал вперёд. В раннем детстве — том детстве до дяди Стюарта — мать часто заставляла его сидеть в тёмных замкнутых местах, пока отец был в плохом настроении. Иногда проходили часы, а иногда — дни, пока ему не позволяли выйти обратно. Хриплые крики, хлесткие звуки ударов, хихиканье Лолы отпечатались в его сознании. Ему казалось, что если бы он сосредточился, то непременно услышал бы их в этой гробовой тишине. По спине ледяной водой пробежали мурашки. Нил остановился и дотронулся до грязного штыря, чтобы ощутить связь с реальностью. Стены сдавливали его по бокам, потолок прижимал к полу, а тьма накрывала с головой. Нил уже потерялся в шагах и метрах, которые оставил позади. Он успел свернуть несколько раз, но, казалось, не продвинулся ни на метр. У коридоров не было ни конца, ни края. Дядя Стюарт говорил, что эти заброшенные катакомбы служили в войну бомбоубежищем и безопасной дорогой для перевозки грузов. Они проходили под всем городом и иногда выводились на поверхность через круглые люки. Один из них находился неподалёку от его школы. Нил узнал о нём по несчастливому стечению обстоятельств. Он перевелся совсем недавно, но успел нажить себе врагов среди старшеклассников. Для своих тринадцати ему не хватало ни силы, ни изворотливости, чтобы сбежать от трёх здоровых лбов. Его поймали за руки и за ноги и сбросили в открытый люк, как мешок с картошкой. Тяжёлая крышка захлопнулась с грохотом под весёлый смех снаружи. Открыть изнутри её было невозможно. Содрав ногти и навернувшись несколько раз с лестницы, Нил был вынужден искать пути отхода. Сейчас, блуждая по тоннелям битый час, он понимал, что принял ужасное решение. Что-то было не так. Здравый смысл говорил, что тоннели были просто тоннелями, а темнота — просто темнотой. Но звериное чувство внутри него, которому он привык доверять, твердило, что всё было далеко не так просто. Он был в опасности. Тьма перед ним была бездонной и ужасающей. От неё подступала к горлу тошнота и выворачивало наружу внутренности. Шум бегущей по венам крови оглушал. Только боль в ладони заставляла его чувствовать опору под ногами. Отпустить штырь, в который он вцепился, было все равно, что провалиться в темноту и добровольно отдать себя ей на растерзание. Нил заставил себя сдвинуться с места. Он вытянул телефон перед собой и ступил вперёд. Рука, оставившая позади железный край, мелко тряслась. Шаги сменяли друг друга неохотно, всё тело сопротивлялось тому, чтобы идти дальше. Чувство неправильности продолжало преследовать его. Оно росло, усиливалось и оформлялось во что-то материальное. На полу распласталось черное пятно. Оно медленно выступило из темноты. Замедлившись, Нил уставился себе под ноги. Яркие неровные края контрастировали с серостью бетона и отблескивали при попадании на них света. Гигантская лужа обретала краски и казалась уже не глубоко черной, а темно-красной. На стене тянулась в никуда полоса от блеклого окровавленного отпечатка ладони. Воспоминания из детства ударили его наотмашь. Нил сорвался с места. Стоило ему развернуться, как что-то кардинально изменилось. Темнота погналась за ним, словно дикое животное. Тоннель петлял. Он загонял его в угол, менял направление, сшибал на поворотах. Само окружение пыталось поймать его и захлопнуться, как капкан. Он оказался в ловушке с самого начала. Что-то вонзилось в его ногу и рвануло назад. Нил влетел лицом в землю. Всё в голове перевернулось вверх тормашками и покатилось кувырком. Перед ним стояла горячая мутная пелена боли. Время провалилось в пропасть. Он моргнул и обнаружил себя свернувшимся в углу, а его раненая пульсирующая нога была прижата к животу. Нил поднял разбитую голову. Телефон валялся рядом с его лбом и освещал крохотную часть пространства, в котором он находился. Из темноты что-то смотрело прямо на него. Он чувствовал на себе пристальный взгляд, ощущаемый также ясно, как боль в ноге и в лице. Замерев под ним, Нил, шокированный, посмотрел в ответ. Время и пространство свелось к клочку тьмы в проёме тоннеля. — Привет, — крикнул Нил. Его голос эхом раздался по тоннелю. Он не планировал кричать, но из-за дрожи не смог контролировать громкость. Никто не ответил ему. Нил перенес вес на руку и медленно приподнялся, не отрывая взгляд от точки в темноте. На фоне его слов тишина, опустившаяся после них, оглушила и повергла в удушающую панику. Страх не оставил у него и камня на камне от здравомыслия. — Привет. Ещё раз. Неприлично игнорировать человека, когда он здоровается с тобой, — лепетал Нил, как умалишённый, пока его голос скакал от высокого к низком тембру, как мяч от пинг понга. — Как тебя зовут? Я Нил Джостен. Дядя говорит мне так представляться. На самом деле это не моё имя. Мое имя Натаниэль. Натаниэль Веснински. Как у отца. Он недавно умер, кстати. Представляешь? Я так рад. Лучшее, что случалось со мной за всю жизнь. И мама умерла тоже. Это грустно. Она хотела сбежать со мной. Но не успела и… — Заткнись. Нил закрыл рукой рот, подавляя вскрик. Он зажмурился. В ушах набатом шумела кровь. На губы попала грязь и кровь от содранных ладоней. Вылетевшая из темноты фраза билась в его голове, сказанная несколько нечеловеческим, пустым и холодным тоном. Зациклившись, она звенела в его мыслях снова и снова. Нил сделал вдох через нос и открыл глаза. Несмотря на то что чужие слова перевернули его мир с ног на голову, тоннель вокруг меняться не собирался. Он вгляделся во тьму, но, ожидаемо, не увидел ничего. — Привет. Ты там? Кто ты? Как тебя зовут? В ответ прозвучала тишина. — Эй, ты слышишь? Я Нил. Или Натаниэль. Называй как хочешь. Но мне больше нравится Нил. А как я могу называть тебя? У тебя есть имя? У всех должны быть имена. Так что? Не очень удобно называть тебя «монстр». Не то чтобы я считаю тебя монстром. Может, ты и не монстр. Но я буду тебя так называть, если ты не… — Заткнись, — снова отклкнулся кто-то из темноты. В этот раз Нил лишь вздрогнул, расширив глаза. Голос очень подходил этому тоннелю, такой же пустой, безразличный и таящий в себе угрозу. Он шелестел на грани с хрипящим рычанием, словно покрытый пылью от того, что никто его давно не использовал. После фразы, брошенной более агрессивно, чем в предыдущий раз, повисло молчание, которое Нил физически не мог вытерпеть. Он снова спросил: — Как тебя зовут? То ли от раздражения, то ли от жалости существо из темноты ответило ему: — Эндрю. — Эндрю, — тупо повторил Нил. — Эндрю? Эндрю. — Хватит. Нил сдержался, чтобы не произнести это снова. Кто бы мог подумать, что имя монстра из темноты могло быть таким обыкновенным. Оно заезженной пластинкой моталось у него в голове. — Привет, Эндрю, — осторожно начал он. — Почему ты гнался за мной? — Ты мешаешь мне спать. Нил хлопнул глазами и медленно выпрямился, прислонившись к стене. Всё его тело ныло и жглось от боли. На лодыжку из-под школьных брюк лилась кровь. — Извини. Я не хотел. Меня столкнули сюда одни придурки. А потом я пытался найти выход. Ты собираешься меня убить? — Да, — таким же ровным и пустым голосом подтвердил его догадки Эндрю. Нил сглотнул, покосившись на фонарь телефона. — Ты так любишь спать? Мне вот часто снятся кошмары. Они были у тебя? Это такой отстой. Я бы хотел никогда вообще не спать. Чтобы не видеть их. Хуже всего, когда я один в доме. Ты здесь один? Тебе не одиноко? — Что это значит? Не ожидав ответа, Нил глупо переспросил: — Что? Ты не знаешь, что значит «одиноко»? Это когда никого нет рядом. И тебе из-за этого грустно. Или… рядом может кто-то быть, но тебе все равно плохо. Пусто. Как будто внутри ничего нет. Нил затаил дыхание. Реакция на его слова последовала запоздало, голос безразлично прошелестел: — Бывает по-другому? Нил открыл рот в растерянности. Он не был уверен, что на это ответить, но необходимость в этом исчезла. Тусклый свет от телефона пропал. Внезапно все в округе потонуло в темноте. Нил застыл, а в следующее мгновение подскочил и побежал. Ему удалось сделать несколько шагов, прежде чем что-то схватило его и бросило в стену. Он потерял сознание. *** Нил не умер. Взвинченный и испуганный, он очнулся в больничной палате. Ему снился кошмар. Там были холод, кровь и чье-то хриплое рычание, далёкое как от хохота Лолы, так и от строгих голосов его родителей. Он долго не мог прийти в себя, пока перед ним не появился дядя Стюарт. Его помятое возволнованное лицо быстро вернуло его обратно на землю, где вся его семья давно сгинула в аду, а единственной проблемой были воспоминания о ней и школьные хулиганы. Всё его тело было обвязано бинтами. Уже позже он узнал, что его нашли в миле от школы, около люка в заброшенном лесопарке. Количество швов, которое на него наложили, вызывало массу вопросов и у врачей, и у дяди Стюарта. Нил моментально сочинил историю о неких людях в масках, напавших на него по неизвестным причинам. Первые не требовали подробностей от покалеченного ребёнка, которого он старательно строил из себя, а последний лишь молчал и хмурился. Дяде Стюарту не хотелось лгать, но Нил не знал, что мог ответить ещё. В просторной и светлой больничной комнате произошедшее в тоннелях было чем-то невероятным даже для него. Он не мог сказать, что свалился в люк, заблудился и столкнулся с монстром по имени Эндрю. В этом не было ни капли смысла. Но четыре параллельных пореза на его икре, словно кто-то вцепился в него когтями, говорили об обратном. Кроме этих ран у него было достаточно и других. Вывихнутое из сустава колено, сломанный нос и рассечённый висок позволили ему выйти из больницы только через несколько недель. Он был рад покинуть это провонявшее медикаментами место, но вернуться в школу — было побочным продуктом, о котором он сразу не вспомнил. После уроков его встретили три уже знакомых ему старшеклассника. Нил, увидев их разукрашенные лица, прыснул со смеху, за что быстро поплатился. Он даже не предполагал, как повлияли травмы на его способность быстро бегать, пока не испытал это на практике. Поймали его непростительно скоро. В его рот попала грязь с бетонного пола, когда он плюхнулся на него в очередной раз. На него накатило чувство, что события с того самого дня начали повторяться. Поднявшись, Нил отряхнул руки и с удивлением посмотрел на страшеклассников, спускавшихся к нему один за другим. Их имена оставались для него загадкой, но различать их у себя в голове было очень просто. Главным у них был Нос-Картошкой. — Кажется, ты много из себя мнишь, лживый ублюдок, — с угрозой прогнусавил парень с огромным разбитым шнобелем на лице. — Думаешь, попал в больничку и можешь любую херню молоть своему папаше? В руке он вертел раскладной нож, встав перед остальными, как вожак своей нелепой стаи. Лезвие моталось между двух его пальцев туда сюда, прибавляя ему уверенности в себе. Как Нил понял уже давно, кроме этого трюка, Нос-Картошкой не знал больше никаких. Всех девочек и, в особенности, Дрыщавого, бегающего за ним хвостиком, этот нож дико восхищал. — К нам копы приперлись! Мне прилетело от отца за то, что ты нагнал на нас, — пробормотал Дрыщавый из-за чужой спины, красуясь огромным фингалом под глазом. — Мы виноваты, что тебе мозгов не хватило не шастать по этим тоннелям? Нил не знал, о чём они говорили, но предполагал, что это было дело рук дяди Стюарта. У него было достаточно мозгов и связей, чтобы узнать обо всём самостоятельно, и принять какие-то меры. Нил не мог поверить, что он действительно сделал что-то подобное для него. Он посмотрел на парней снизу вверх своим самым высокомерным взглядом. — Мне не нужно было ничего говорить, — легкомысленно бросил он. — Любой, кто увидит ваши рожи, заметит огромную надпись «мудила» на них. Нос-Картошкой сделал шаг вперёд, агрессивнее размахивая своим ножом. — Может, блять, просто отрезать тебе язык? Нил уставился на него исподлобья и приготовился к драке. Неожиданно между ними встал Черный, положив руку на плечо Носу-Картошке. Чернокожий парень говорил тихо, едва открывая рот, и всегда стоял в стороне, вмешиваясь, только когда дело доходило до кровопролития. Нилу он импонировал больше всех, но каких-то теплых чувств к нему не испытывал. — Не пори горячку, — проговорил он сквозь зубы. Нос-Картошкой толкнул его, и в эту секунду с грохотом захлопнулся люк, погружая их в темноту. — Блять! — выкрикнул Нос-Картошкой, обожающий материться с поводом и без. Шум и шорохи раздавались от троицы, пока Дрыщавый не включил фонарь на телефоне. Чёрный молча полез по лестнице и безрезультатно попытался открыть крышку изнутри. — Её кто-то запер, — нервно оповестил он всех присутствующих. — Ты ебанулся? — злобно крикнул на него Нос-Картошкой. — Это просто, блять, крышка. Её вообще, блять, закрыть нельзя ни снаружи, ни изнутри. Черный слез и дал возможность Носу-Картошке убедиться в том, что люк действительно был плотно захлпонут. Парень безрезультатно долбил по ней, матерясь и ругаясь. С огромными глазами на него смотрели Черный и Дрыщавый, пока последний не перевёл фонарь на Нила. — Да это он сто пудов виноват. Все взгляды обратились на него. — Я все это время стоял здесь, — попытался оправдываться Нил, паникуя, пока темнота обступала его. Её объятья были до ужаса знакомы ему. Раньше он не замечал, что в люке не осталось никаких работающих механизмов, чтобы запереть его. Сейчас он видел, что крышка представляла собой литой тяжёлый кусок железа. Мысль, в конце концов рождённая рассуждениями, всплыла легко и просто. Они отсюда не выберутся. — Я слышал истории, что в этих тоннелях живёт монстр, — внезапно промямлил Чёрный, вторя его мыслям. — А призрак твоей бабушки тут не живёт? — издевательски проговорил Нос-Картошкой и слез с лестницы. — Я слышал об этом, — поддержал Черного Дрыщавый. — Здесь часто умирают люди. А потом находят их трупы. В таком состоянии, как будто их кто-то обглодал. — Ну да. Монстр-людоед. Завалитесь, блять, оба, — крикнул Нос-картошкой. — Это просто ебучий тоннель. Это же ты что-то сделал, рыжий ублюдок? Нос-Картошкой беспардонно выхватил телефон у Дрыщавого и сунул фонарь ему в лицо. Нил скривился. — Я, конечно, понимал, что умом вы не блещете, — буркнул он, не удержавшись, — но не думал, что его вообще нет. — Блять, я сейчас порешу тебя. Нос-Картошкой взмахнул ножом около его лица. Нил увернулся и выхватил из его пальцев телефон, пускаясь наутёк. Чувство дежавю преследовало его, когда он помчался по знакомым коридорам; разрушал его только гомон, звучащий позади него как два громких голоса. Он несколько раз сворачивал на развилках, но шум позади и не думал отставать. Свет от фонарика мелькал перед ним, едва освещая дорогу. Нил сжал корпус телефона и на очередном повороте бросил его в стену. С хрустом и стуком пропало последнее освещение. Он замедлился, продолжая брести вперёд сквозь темноту и касаясь кончиками пальцев стены. Тоннель обхватил его со всех сторон, как старый жуткий друг. Холод забрался в горло вместе с участившимся стуком сердца. Липкий страх цеплялся за пятки, и Нил пропустил момент, когда голоса и шум за спиной прервались. Повисла оглушающая тишина. Длилась она всего пару мгновений. Нил остановился и прислушался. Тьма беззвучно шелестела ему на ухо. Её дыхание раздавалось повсюду, размеренное и тяжёлое. Оно давило на него, сжимало и стискивало, пока не взорвалось душераздирающим криком. Волосы на затылке встали дыбом. Крики эхом разошлись по тоннелям, выбрацией проходились по стенам. Как адский оркестр, их поддержали звуки хлюпанья, треска, хруста. Они рождали и поднимали из глубин памяти множество воспоминаний, фантазий, развивающихся и набирающих обороты, которые заканчивались всегда одинаково. Нил обхватил себя руками по привычке. Звуки длились вечно и, когда наконец прекратились, продолжили звенеть в его голове. Он обернулся, взглядываясь в темноту. — Эндрю? — просипел он в ужасе. — Уходи, — прохрипели ему в ответ. Нил отпрянул, не ожидав, что голос раздастся рядом с ним. Он беспомощно помотал головой, чтобы увидеть хоть что-то, но тьма была абсолютной. Глаза не могли привыкнуть к ней. Подавив в себе желание сбежать, он шагнул вперед. — Привет. Эндрю, ты всë ещë собираешься меня съесть? — Нет, — отозвался Эндрю куда дальше, чем в предыдущий раз. Ориентируясь на его голос, Нил пошёл прямо уже смелее, размахивая руками перед собой, чтобы не столкнуться ни с чем. — Эндрю. — Что? — Ничего, — неловко ответил он, продолжая идти в направлении голоса. — Я не знаю, где выход. Я ничего не вижу. Эндрю проигнорировал его. Не поймав руками ничего перед собой, Нил сделал ещё шаг и поскользнулся, вытянувшись на животе. Под ним растекалась теплая склизкая жидкость, промочившая его с ног до подбородка. Он встал на четвереньки, чувствуя, как тяжёлые капли срываются с его футболки, а горячий запах соли и железа поражает его, как молния. Его накрывает ступор. Страх, паника и растерянность растворились, словно их никогда и не было. Нил, не пошевелившись, смотрел перед собой, сосредоточившись на крови, облепившей его. Он мог бы простоять так бесконечно долго, если бы кто-то не подхватил его под мышку и не вздёрнул на ноги. Холодная большая рука стиснула его плечо и потащила в неведомом направлении. Нил просеменил следом. Всё его внимание переключилось с крови на бесшумные шаги сбоку. — Спасибо, — проговорил он. Эндрю ничего не ответил ему и продолжил идти. Они шли и шли, пока темнота укрывала их собой, как одеяло. Нил потерялся в пространстве окончательно. С тем же успехом он мог ходить по воздуху или под водой. Они остановились спустя очень много времени. Нил мог бы подумать, что вся его жизнь прошла в этом тоннеле, но кровь на его груди ещё даже не успела высохнуть. Крепкая хватка ослабилась, собираясь отпустить его. Нил схватился за чужой палец, с удивлением обнаружив на нем коготь. Под его ладонью была холодная человеческая кожа. Его касание заставило руку остановиться. — Ты уходишь? — спросил Нил. — Это ты уходишь, — равнодушно бросил ему Эндрю. — Тогда я могу вернуться? Нил не заметил, когда он успел сжать его палец. Он тут же расслабил руку, и Эндрю молча отодвинулся от него. — Делай, что хочешь, — равнодушно прошелестел его голос в темноте. — Я вернусь. Нил уставился в сторону, где должен был стоять Эндрю, но, когда прямо над ним со скрипом открылся люк и в тоннели проник свет, он стоял совершенно один. Сдержать своё обещание он так и не смог. *** Нил курил. Он не любил ни никотин, ни запах дыма, но чувствовал, что сейчас ему они были необходимы. Перед ним стояла его средняя школа. Фасад здания был таким же, каким он его запомнил, словно время застыло, законсервировало само себя на этом куске земли. В детстве этот богом забытый городок стал его спасением. Он казался частью рая, вне особняка в Балтиморе, который всегда был для него началом и концом всего мира. Нил никогда не замечал, насколько это место было далеко от рая: полузаброшенные дома и пыльные дороги, серое беспросветное небо и такие же лица прохожих, словно отражения мутных облаков. Ему потребовалось одно стылое утро, чтобы пройтись по полупустым осенним улицам и разочароваться в каждом квадратном метре этого города. Он сдвинулся с тратуара перед воротами школы спустя полпачки сигарет. Ноги несли его мимо здания, на задний двор. На пути ему не встретился никто, кроме призраков прошлого, которые, впрочем, следовали за ним по пятам с самого приезда. Нил остановился перед дырой в промерзлой земле, прикрытой большим толстым металлическим люком с облупившейся серой краской. Он сел перед ним на корточки и, недолго думая, поднял его. Крышка обвалилась на землю с оглушающим ударом. Внутри был неглубокий светлый подвал, в который вела ржавая металлическая лестница. Между ее перил тянулась паутина. Нил спустился вниз, сдирая ее с пальцев, и остановился на бетоне среди сгнивших листьев, упаковок из-под еды, бутылок газировок и разбитого стекла. С замиранием сердца он посмотрел в глубину тоннеля, где свет размывался и таял. Нил сделал шаг внутрь. Он включил фонарик на смартфоне, разглядывая грязные штыки, которые еле выпирали из стен. Тоннель стал меньше и уже, чем был в его воспоминаниях. Тени чудовищ превратились в изогнутые провода, а давящие стены стали просто стенами. Затея изначально была идиотской. Ему не следовало вовсе приезжать сюда. Монстров не бывает. Бывает только бессмысленная жизнь, наполненная жестокими вещами, и люди, которые становятся чудовищами под ее влиянием. Монстры не страдают в одиночку в темноте, тихо мечтая о сне. Нил чертыхнулся в тишине и остановился. Перед ним стояла развилка, а позади еще виднелся клочок света. Он шагнул в его направлении, и с громким хлопком свет исчез. Люк закрылся. Сердце упало в пятки. Нил посмотрел на свои пальцы, которые начали мелко дрожать. Замкнутое пространство обступило его. Он выключил телефон и нервно засунул его в карман. Всë погрузилось в темноту. Нил свернул на повороте и побрел дальше, чувствуя, как все в его теле замерло не от страха, а от волнения. Он шагал медленно, пока его сердцебиение разносилось по тоннелю, касаясь пальцами стены, чтобы иметь минимальный ориентир, лишившись зрения. Его глаза не могли выцепить из темноты ничего, даже силуэта собственной размытой руки. — Эндрю! — позвал он в тишине, пока его ребра выворачивало наизнанку. Ответа не было. Он чувствовал себя самым настоящим психом, делая шаг за шагом в поиске призрака. Его мозг боролся сам с собой, оправдывая его поступки всеми возможными способами, и понемногу начал закипать от перенапряжения. Нил остановился и цыкнул. Он протер глаза, приводя себя в чувства, и, когда убрал руку, внезапно ощутил что-то необъяснимое. Его инстинкты самосохранения были выточены с детства, и интуиция срабатывала на любые малейшие изменения. За мгновения все его инстинкты загорелись, как новогодняя гирлянда. Всё вокруг оставалось прежним, но темнота стала смотреть на него в ответ, ощутимо и агрессивно. — Ты. Нил услышал хриплый голос у себя за спиной и не смог разобрать больше ничего, кроме стука сердца и движения крови в ушах. Тело моментально облилось потом. — Эндрю, — повторил Нил, задыхаясь от ужаса. Он попытался развернуться, но железная хватка сомкнулась на его плечах, не дав ему двигаться. Когти впились в его напрягшиеся мышцы. Нил дёрнулся. У затылка раздалось горячее рычание. — Ты солгал мне. Рык снова пророкотал по тоннелям, заставив его покрыться мурашками. Хватка сжалась сильнее вокруг его плеч. Нил старался не вырываться, но не мог не дёрнуться, когда острая боль прострелила его от пальцев левой руки до самого копчика. Острые зубы впились в левую лопатку. Он вскрикнул, стискивая зубы и сжимая веки до звёзд перед глазами. — Ты всё-таки собрался меня съесть? — почти простонал Нил от боли. Эндрю отстранился от него, продолжая сжимать его плечи. — Ненавижу тебя, — прорычал он ему в шею, оставив на ней влажный след от крови. — Извини. В ответ ему раздался злобный рык. — Ненавижу. Эндрю резко разжал хватку. Нила накрыла паника. Одна мысль о том, что он исчезнет, испугала его больше, чем всë остальное. Он протянул руку в темноту. Его пальцы едва смогли уцепиться за чужую ускользающую ладонь, но Нил крепко схватился за неё. Эндрю толкнул его в стену и прижался оскалом к его открытыми горлу. Тело пробрало дрожью от макушки до пят. Боль в спине сводила мышцы, но он не мог перестать думать о руке и холодном теле, которое каменной глыбой прижимало его к стене. Оно было настолько же человеческим, насколько было его собственное. Эндрю наклонил голову в идеальном положении, чтобы откусить его кадык одним движением. Вместо того чтобы сомкнуть челюсти на его горле, он клацнул около него зубами и уткнулся носом под челюсть. Ошарашенный, Нил глубоко вдохнул. Они молча стояли, прижавшись друг к другу. Его сердце начинало успокаиваться. Странный холод чужого тела охватывал его. Одурев от происходящего, Нил поднял руку. Эндрю не двигался, но сопровождал его действия нарастающим рычанием. Когда Нил аккуратно поднес ладонь к чужой макушке, едва прикасаясь к ней, оно прекратилось. Он почувствовал под пальцами короткие волосы. — Что мне сделать, чтобы ты остался? — хрипло спросил Эндрю в его шею. Нил моргнул. — Попроси. — Останься. Нил улыбнулся. — Хорошо. И неестественная темнота перестала пугать его.