Изменение направления ветра

- Ваше высочество, нет ни одного небожителя, который вас не знал бы. Се Лянь ошарашено посмотрел на меня. - Вы небожитель? — протянул он. - Знаете, когда кто-то задает вопрос, на который был уже ответ, заставляет задуматься о правильности этого ответа. Я невинно улыбнулась. Нас окружал лес. Тёмный лес, на который спустились сумерки приближающиеся ночи. Причём не просто лес — а такой, знаете, из тех, что будто смотрит на тебя с подозрением. Деревья стоят как солдаты на посту, молчат, ничего не говорят, но явно что-то замышляют. Сумерки спустились не просто так — как будто кто-то сверху нажал на выключатель и сказал: «Ну, всё, шоу начинается». Тишина стояла такая, что даже муха побоялась бы жужжать. Вдруг где-то вдалеке хрустнула ветка — и всё, все внимание туда. Мы были на готове, как будто сейчас из кустов выйдет медведь и спросит: «А вы кто такие, и что вы тут забыли?» Но нет, никто не вышел. Просто лес дышал... ну или храпел, кто его знает. Тем временем ночь наступала, как дед с дачи — медленно, но с таким настроем, что никто её уже не остановит. Темнота сгущалась, и казалось, что лес вот-вот скажет: «А теперь — мой выход!» Мы стояли как персонажи дешёвого хоррора, надеясь, что это просто квест на выживание, а не конец фильма. Се Лянь вновь посмотрел на меня. - И какое же... Ваше звание на небесах? - М? А, Повелитель Ветра. Я относительно новенький, так что это наша первая встреча. - Вы говорите о себе в мужском роде. — заметил принц. - По привычке. — пожала плечами я. - Вы мужчина? - Нет. - Тогда откуда привычка? Мне вот стало интересно. Ну правда, стою такая и думаю: а что будет, если я сейчас выдам всю правду как на духу? Вот прям не юлить, не юлить, а честно сказать: «Да, вот такая я». И ведь если этот хер внезапно вознесётся куда-нибудь в просветлённые высоты, озарится каким-то внутренним светом и, глядь, увидит меня в моём мужском обличии — да он же, чёрт возьми, поперхнётся воздухом. У него, наверное, глаз дёрнется. Ну реально, он там точно офигеет. А с другой стороны — ну не хочу я себя мужчиной называть. Ну вот не лежит душа. Я ж не робот какой, чтобы по ярлыкам жить. Да и звучит как-то сухо, как будто я кирпич или табуретка. Ну не моё. И теперь дилемма века: мне что, прямо вот так — взять и наврать в лицо принцу? Этому солнечному зайчику? Этой прекрасной булочке с глазами, в которых можно утонуть? Да вы что, у меня совесть есть! Я ж развалюсь морально прямо на месте! У меня губа дёрнется, взгляд затрясётся, и он сразу поймёт: ага, что-то тут нечисто. А врать таким вот булочкам — это как котёнка обидеть. Ну кто так делает вообще? я тут, понимаешь, в моральных терзаниях, на грани философского кризиса, почти что личность пересобираю. Вот и думай теперь, стоит ли вообще так напрягаться. С другой стороны — ну как ему скажешь? «Ваше высочество, у меня, значит, такая ситуация: всё сложно. Я — это я, но как бы не совсем та, за кого вы меня держите. Но в целом — я классная, поверьте на слово». Да у него, бедняги, зависнет система. Он, может, и мечтал о драме, но не такого же уровня. И вот сижу я, как дура, между "быть честной" и "сохранить булочке мозги в рабочем состоянии". Словно выбираю между двумя типами трагедии: классическая — с платочком, слезой и драматичным уходом в закат, или комедийная — где я, поскользнувшись на собственных же эмоциях, случайно сбегаю через окно в чужой плащ. Ладно, выберу правду Небес. - Родился я мужчиной, но последователи считают меня женщиной. — пояснила я правду, но не свою. — Вот и щеголяю так. Се Лянь молча кивнул. - А что, девушек не любишь? — подколола его я, подмигивая. - А? Нет-нет, просто интересная история. - Так Совершенная Владыка Линвэнь тоже меняет облик, просто у нее ситуация, противоположная моей. - Да, знаю. — Се Лянь улыбнулся. - Так куда идем? — перевела я тему, оглядываясь по сторонам. - Вы не вернетесь на Небеса? - Нет, там скучно. — шепотом я добавила: — А ещё Пей Мин. Се Лянь или не услышал, или сделал вид, что он великий глухой. - Нужно места для ночлега. — выдал принц, делая пару шагов в сторону гущи леса. - Ложитесь здесь. — как что-то обыденное предложила я. — Мне сон не требуется, поэтому посторожу вас. Се Лянь молчит как партизан. - Ну а что, — бодро заявляю я, — давайте прям тут! В лесу! Под ёлочкой! Защита, свежий воздух, комары — всё включено! Се Лянь замер. Потом медленно — и я подчёркиваю, медленно, как будто его смазали вареньем и поставили перед ульем — выдал неловкую, натянутую улыбку. Примерно такую, какую человек делает, когда ему одновременно неудобно, холодно и он хочет домой к пледу и сериалам. Типа: «Ммм... да, отличная идея, лечь на землю, где шуршит непонятное и, возможно, даже живое». Я на него смотрю. Он на меня. Я — снова на него. Мой мозг издаёт лёгкое пиии-пиии, как старенький факс. Я, не выдержав, наклоняю голову набок, как любопытная сорока, у которой подозрение, что её только что развели на орехи. - Что?.. — тяну я с максимальным непониманием. — Вы чё, не фанат спать между шишек и муравейников? Се Лянь продолжает улыбаться. Уже просто на автомате, как будто хочет вежливо исчезнуть в кустах. Или стать кустом. Или хотя бы камнем. Я сижу, перевариваю. Вот серьёзно, кто из нас двоих тут святой? Он — небожитель с лицом ангела. Я — энтузиаст в теле небожителя и явно сломанным чувством адекватности. Уровень: предложить устроить ночлег в лесу, как будто мы не в Древнем Китае, а в лесной спин-офф версии реалити-шоу: «Выжить с грацией, или хотя бы не уснуть на муравейнике». - Я искренне благодарен за то, что вы хотите стоять на страже моего сна, — мягко сказал Се Лянь, с вежливой, но очень настойчивой деликатностью, как будто отказывался не от ночёвки на земле, а от приглашения в клуб медитации на муравейнике. Он слегка почесал висок, явно подбирая слова аккуратнее, чем я — место для ночлега. — Но всё же... давайте попробуем найти место получше. Думаю, здесь где-то может быть заброшенный дом. Или, в крайнем случае, хотя бы шалаш. - Шалаш можно и самим построить, если хотите. — не сдавалась я, будто мы участвуем в соревновании по выживанию, а не просто ищем, где бы поспать и не отморозить задницу. - Да, но давайте сперва всё-таки попытаем удачу в поисках готового сооружения, — терпеливо предложил он, как будто надеялся, что в этих зарослях вот-вот объявится избушка на курьих ножках и скажет: «Вэлком». Честно говоря, я чуть не сказала вслух, что у Се Ляня с удачей такие же отношения, как у Му Цина с Фэн Синем, вроде как есть, но нет. Однако, вовремя прикусив язык, решила, что ладно, вдруг правда где-то тут затаился какой-нибудь полуразвалившийся домик. Ну или хотя бы бедный лесной храм, заброшенный, но с намёком на крышу. А я, в конце концов, не настолько вредная, чтобы мешать святому искать крышу над головой. Се Лянь пошёл первым, смело, с каким-то почти героическим энтузиазмом, будто за каждым кустом таится потенциальный отель на одну звезду. Я поплелась за ним — то ли из солидарности, то ли чтобы никто из нас не заблудился и не умер посреди кустов от эстетической тоски. Минуты шли. Или часы. Возможно, целая маленькая жизнь. Но в какой-то момент между деревьев действительно показалась деревянная постройка. В меру старая, в меру кривая, с крышей, которая держалась на честном слове и паутине. Зашли внутрь — и, о чудо, прямо у стены стоял маленький алтарь. Я хмыкнула, не удержавшись: - Ну вот, а я говорила — храм найдётся. Хоть и полуразвалившийся, но с характером. Се Лянь, не комментируя, будто давно привык, что я вечно болтаю без остановки, где-то достал немного соломы, внимательно потрогал её — проверил мягкость, как будто оценивал подушку на витрине, — и только тогда присел. Никаких «а вдруг здесь мыши» или «может, подождём до утра» — просто деловой подход к ситуации. - Я спать не буду. — сообщила я, озирая покосившиеся стены и тот самый алтарь. Как-то даже спокойнее стало — словно само место будто бы шептало: «Расслабься, тут не упадёт потолок, ну разве что чуть-чуть». Я тихонько поблагодарила божка — или кого бы там ни почитали в этом лесном уголке — за то, что приютил нас, и вышла на улицу. Ночь была тихой, прохладной, и пахло мхом и деревом. Се Лянь, видя, что я на посту, пожал плечами — с тем самым выражением, где читается и благодарность, и лёгкая усталость, — и прилёг. Видимо, даже небожители устают. (Хотя, у него же проклятая канга...А ж две...) Особенно если рядом кто-то с идеями типа: «А давайте поспим просто вот здесь, на земле, с шишками».