Круговорот кошек в природе

Наташа изнывала от зуда и высокой температуры тела и ломоты в костях. Некий «учёный» ввёл ей неизвестное лекарство — сыворотку, которая, как она поняла, вызвала ухудшение её самочувствия. Эти мучения длились уже три дня, а может быть, и дольше. Наташа мечтала лишь об одном — чтобы эта боль наконец прекратилась. Но боль не утихала. Не получалось ни уснуть, ни забыться. И Наташа была здесь не единственной, кто страдал. Помимо неё корчились ещё две девушки и один парень. Их всех бросили в одной камере с койками. Но Наташе было легче переносить боль, сидя на холодном бетонном полу. Помимо неё также уселся на пол мужчина чуть постарше её. — Эй, привет! — Наташа ползком к нему перебралась и уселась рядом. Сосед перевел на неё недовольный взгляд. Мол, чего пристала? — Давай знакомиться. Я — Наташа. — Девушка протянула ладонь для рукопожатия. — А ты? Мужчина неохотно протянул руку и, пожав её, представился: «Клинт». Они оба не назвали свои фамилии. Да и не нужно им это было. — Как ты тут оказался? — спросила Наташа и, не дожидаясь ответа, сказала про себя: — Мне предложили переночевать в обмен на участие в тестировании какой-то микстуры. Поскольку у меня не было денег, я согласилась. Я думала, что вряд ли они тестируют какое-то лекарство. Прыщи или другие незначительные побочные эффекты можно было бы потерпеть. Но я не думала, что это будет так... Наташа позволила себе грустный смешок. — А у меня умер брат... Барни, — вдруг сказал Клинт, — от передоза. Мы с ним ютились в притоне, а без него мне туда не резон возвращаться... — Ты наркоман? — тихо поинтересовалась Нат. — Нет, — помотал головой Клинт. — Распространитель. Чтобы как-то выживать без средств к существованию, брату пришлось связаться с нехорошей компанией. Они его и заставили распространять, а позже и меня. Сам Барни наркотики не принимает. — А как же тогда? — Его застукали полицейские при попытке передачи, и он, чтобы его не взяли с поличным, проглотил все. Но, видимо, упаковка повредилась. У него пошла пена изо рта и пошли судороги. Полицейские догнали его и вызвали скорую, когда поняли, в чем дело. Только не успели. Брат скончался до их приезда. — Мне жаль, — сочувствующе сказала Нат. Клинт хмыкнул, и по его щеке скатилась одинокая слеза. — А мне нет. Говорил же ему не связываться с этой бандой. И его чуть не посадили. Дурак — есть дурак. — И все-таки ты этого дурака любишь, — заметила Наташа. Клинт ничего не сказал. — Как думаешь, мы ещё долго тут будем сидеть или... — Или сдохнем, как те бедолаги? — вопросом на вопрос ответил ей Клинт и поджал губы. Наташа хмыкнула, и с печалью поглядела на других их «коллег по цеху». В самом начале их было десять человек. К третьему дню осталось только четверо. Все они умирали в страшных мучениях. Кто-то кричал, что он горит, хотя внешне ничего такого не было заметно. Кто-то просто задыхался. Кого-то так ломало, что они катались по полу и кричали от боли... Наблюдать за всем этим было бы очень тяжело любому человеку, который хоть немного способен сопереживать. Но когда ты сам находишься в такой же ситуации и можешь оказаться на месте «счастливчиков», уже не так сильно переживаешь. Главное — выжить самому. Как бы эгоистично это ни звучало. — Не думаю, — заметила, как бы между прочим Наташа, — похоже, мы с тобой единственные выжившие экземпляры... Клинт бросил взгляд на девушку, что перестала корчиться и шевелиться. Желания позвать на помощь у него уже не было. Первые два дня помимо боли и душевных мук, его снедал страх за свою жизнь, а сегодня наконец, пришла апатия. — Да. И что теперь сделают с нами, мы можем лишь гадать. Наташа согласно кивнула. И прислушалась. Вроде бы тихо. — Я предлагаю, — произнесла она очень тихо, но достаточно чётко, — когда за телом последней несчастной придут, бежать. Клинт передёрнул плечами. — Думаешь, получится? Я все ещё испытываю боль и жар. — Я тоже испытываю, — Наташа прислушалась к своим ощущениям, боль как бы отошла на второй план, а сам жар стал казаться нормой. — И думаю, что нужно делать ноги. Эти врачи не ждут от нас сейчас каких-либо активных действий, ты же видел, остальные были все вялые и малоподвижные. А при таком поведении особо не разбежишься. — И как ты планируешь бежать? Я не ощущаю, что готов вскочить на ноги и мчаться на весь опор. Голос Клинта был тихий и апатичный. Ему и правда было уже все равно. — Поверь, когда наступит правильный момент, ты поймешь, и сможешь уйти, и они ничего не смогут сделать. — Мне бы твою уверенность, — заметил Клинт. — Я чувствую неким шестым чувством, — Наташа поймала на себе скептический взгляд, и тут же добавила: — называй его как хочешь: интуицией или третьим глазом, но у нас все получится. Клинт выглядывался в ее глаза пару секунд и затем кивнул. Так в абсолютной тишине прошел час. — Слышишь? — вдруг спросила Наташа. — Да, — подтвердил Клинт, с удивлением заметив, что похоже слух улучшился в три раза. Он слышал дыхание идущего человека, топот его сапог, и уловил звук сжимания ткани рукой. Наташа также заметила, что у неё улучшилось не только зрение, но и слух. Она увидела, что в железной клетке повреждён один прут и при желании могла бы его выломать. Она даже не сомневалась, что у неё всё получится. Она кивнула Клинту, указывая на проблему с решёткой, и он пусть не сразу, но понял, о чём она говорит. Они оба приготовились. Прошла минута, вторая. К ним вошла женщина. И Наташа, не медля ни секунды, прыгнула на неё, превращаясь... в рыжую кошку. Охранница даже не сумела среагировать, и вот кошка Наташка уже бежала на четырёх лапах по коридору. Клинт же в прыжке превратился в манула, и царапнув женщину тоже побежал за Наташей. Смена облика далась Наташе и Клинту так легко, словно они всегда умели это делать. Ни один из них не почувствовал ничего необычного. Они поспешили к выходу: обычная домашняя кошка и необычная, дикая. Оказавшись у окна, они выпрыгнули по очереди и помчались по пустынной улице в сторону более людных мест, где им было бы проще затеряться среди других людей. Они пробежали несколько кварталов без остановки и наконец остановились у бара, где по пятницам обычно проходят стриптиз-шоу. Наташа кивнула Клинту, и они пробрались внутрь. Там они спрятались в туалете и приняли свой обычный облик, оставшись без одежды. Дав себе минуту-другую, чтобы прийти в себя, а затем одновременно расхохотались. — Мы выбрались, — улыбнулся Клинт, отсмеявшись. — Да, — отзеркалила его улыбку Наташа. — Предлагаю стырить у кого-нибудь одежду и уйти. Клинт согласно кивнул.

***

Одинокий старичок присел на лавочку у своего дома. Он заметил, как из бара вышли двое молодых людей — парень и девушка, — одетые совершенно нелепо, будто подбирали гардероб с завязанными глазами. Они поозирались и скрылись в неизвестном направлении. Дед проводил их взглядом, и пробурчал: — Ну и молодёжь пошла, ни стыда, ни совести!