No light, no light

You are the nighttime fear  You are the morning when it's clear

***

      Ей снился снег. Сейчас за ней не бежали, как в последних кошмарах: она просто сидела в заснеженной спальне и смотрела на убаюкивающее мерцание.       Блаженный островок передышки во сне, тихий и пахнущий холодом. И был бы он неуютным, если бы не обволакивающее чувство, что она чувствовала спиной. Крепкие руки опустились на плечи, затем мягко перетекли вперед и заключили ее в ласковый кокон. Желанная тяжесть дарила тепло, и хотелось обернуться и утонуть в нем полностью, только Лэйн боялась. Боялась, что сон исчезнет? Или боялась вновь встретиться с этими глазами?       — Почему не спишь? — теплое дыхание щекоткой коснулось ее уха, а ее ночной гость устроил подбородок где-то в ямке между шеей и плечом. Колючий. Искры нечаянной боли сменились мягкими губами, которые будто извинялись за неосторожность. Хотя ей было все равно. Лишь бы ощущать его здесь, рядом.       Лэйн откинулась спиной, позволив себе минуту слабости, от чего почувствовала, не услышала – легкий смешок своего... Гостя? Незнакомца?       Опустив глаза, она увидела золотую печатку – слишком вычурную, чтобы ее можно было просто стереть из памяти. Будь ее воля, она бы сняла это кольцо и выкинула куда подальше, потому что казалось инородным... на нем. В памяти всплыл его образ – мягкий, но мужественный, степенный, будто идеальный. Жаль, что это было лишь то, что он позволил увидеть.       Что скрывалось за фасадом? Была ли его осторожность, спокойствие и неспешность лишь игрой? Каков он был бы, не играя в обходительность? Как ни старалась, Лэйн не могла представить его грубость – слишком уж въелась в его образ нежная улыбка. Он часто хмурился – она заметила это по складке меж бровей, еще при первой встрече. Уголки его губ, так легко складывавшихся в улыбку, выдавали... отчаянье? Досаду? Вторили губам и глаза – признавая полную капитуляцию – в них не было ни света, ни радостных искорок, лишь плохо скрываемое... мучение. Она видела это еще тогда, почему поняла только сейчас, когда уже поздно?              — Как же? Сплю. — ответила она, не сумев скрыть горечь в голосе. Хотела ли она вообще пробираться через столь уютное и удобное, пусть и внешне обманчивое? Быть может, ей просто хотелось урвать жалкие крохи нежности, что он мог ей предложить.       — Жаль, — знакомо выдохнул он.       — Зачем ты здесь? — устало спросила Лэйн, не очень надеясь на ответ. Незнакомец за спиной лишь хмыкнул.       — Чтобы ты не замерзла, — теплое дыхание вновь овеяло шею. Рука скользнула ниже, на ее живот, устраивая ее удобнее в своих объятьях. Лэйн захотелось кричать от несправедливости – почему это все возможно лишь во сне? Не ожидая от себя самой такой прыти, она резко развернулась лицом к ночному гостю. Ее встретили знакомые черты, будто расплывавшиеся в мареве сна, и такой знакомый цвет: словно луна пробивается сквозь ночную морозную тьму.       Лэйн потянулась рукой к его щеке, но пальцы встретили лишь ледяное покалывание. Надавив чуть сильнее, ладонь провалилась сквозь лицо, разбивая иллюзию и оставляя за собой лишь пригоршню снега. Теплое объятье исчезло, заставляя потерять равновесие, и рассыпалось серебристым сугробом...       Лэйн вновь проснулась.