Тьма, но в ней - ты мой свет.

Море было чёрным. Точно смоль, а не вода. Мокрые ноги стоят в нём по лодыжки, пытаясь в морских волнах поймать хоть каплю спокойствия, облегчения. Но вода ничего так просто не смывает. Гигантский груз со спины уж точно не смоет. Почему Ибара не может даже во время отпуска отдохнуть? Почему ничего не помогает? Этот самый отпуск уже скоро закончится, а он так и не отдохнул ни капли, проработав большую часть времени, а меньшую, просидев со всеми с этой глупой, разъедающей мозг мыслью, о том, что "нужно отдохнуть". Так и с ума сойти не далеко... И ведь отдохнуть хочется. Расслабиться, наконец-то не думать о времени, не переживать о том, что через миллисекунду могут позвонить по работе... Да даже сейчас уже ужасно поздно. Он должен был уже пойти с остальными ребятами из Eden ужинать (благо, хотя бы готовка с его плеч снята), но ведь... Ибара так и не искупался даже. А теперь, он стоял как дурак. Во всё той же, привычной ему одежде, лишь без носок и обуви. Как будто меж двух огней он стоял на этой тонкой линии, разделявшей всю эту тревогу, и столь нужное отпущение, не имея возможности ни нырнуть, ни вновь сбежать. Шаги. Ах, хорошо, что он ходит громко, чтобы не спугнуть змея внезапным появлением. Знает, что если напугает, то Ибара будет страшно ругаться, пусть раздражённым он тоже милый. Но у всего есть предел, и есть такой предел у терпения этого беспорядка Нагисой. Есть предел того, сколько он будет смотреть в эти вечно усталые глаза, мечтающие о подобающем сне, о покое... Есть предел того, сколько ещё он будет ждать младшего в курортном домике. Раздражённый Саэгуса - мил, но смотреть на него вечно не хотелось бы. Нагиса хочет... помочь ему. — Ибара. Он нежно гладит змея по голове, рукой слегка трепля чужую, выстрадано уложенную причёску. Даже морской бриз не мог её испортить, не так ли? А может, кто-то ему и не даёт этого сделать? И Ибара сжимается, на пару секунд замирает, всё ещё непривыкши к ласке. Он боится, но руки Нагисы не пугают его так-же сильно, как любые чужие. — Ваше Превосходительство, не портьте мне причёску. Он как обычно старается говорить своим энергичным, непоколебимым голосом. Будто бы и вовсе не устал! Только вот, он не знает, что Нагиса уже даже в нём слышит все эти мучения. — Она тебе не нужна. — Ну конечно она мне нужна! Что за глупости? Когда ему не пригодиться этот фасад вечной готовности к любому труду? Когда он его подводил? Может он уже сам себе не нужен тогда? Какой всё же Нагиса кретин... — Не думаю, что она сейчас так важна. Ты сам сейчас важнее. — Простите, я не понимаю, чем это вообще может быть связано. Он говорил слегка раздражённо. Словно отмечая так, что "Вы, Ваше Превосходительство, дурак полнейший." Но по правде, с Нагисой, даже иногда непонятно что на уме имевшим, было немного легче. Да, груз тревог валил его всё так же, но... наверное, дело в спокойной атмосфере, окружавшей старшего. Они стояли так молча может минуту, а может и все десять. Волны бились об босые ноги, своим шумом, казалось, разбивая любые мысли. Но не те, что в голове Ибары. В такой обстановке начинаешь ощущать себя инвалидом. Словно Саэгуса вовсе не может отдыхать. Нагнетает... — Ваше превосходительство... Вам не кажется, что стоило бы идти спать? — Ты и сам спать не спешишь. Как и купаться. Ну да... Не спешит. Ещё много работы на сегодняшний вечер, спать, предположительно, будет вовсе некогда. Ох уж эти часовые пояса... — Вам, что ли, сказку на ночь прочитать? — Нет, я спокойно могу прочитать себе сказку сам. Но я хочу от тебя другого. Ах... Так ему что-то нужно? Змей повернулся в сторону белокурого. Тот, кажется, улыбался? Сложно разглядеть в темноте. Один лишь свет луны, отражённый от моря, освещал столь светлое, идеальное лицо. С чего это? — Прости меня заранее. — ...Чего? — Пожалуйста. — Я не смогу вас простить, если не знаю, о чём вы. — ... Тогда... потерпи. И схватив его за руку, Нагиса, казалось, ни о чём не думая, помчался прямиком в море. В непроглядную тьму, в которой лишь его светлые волосы выделялись, будто бы светясь в лунном свете. Наверное, работяга не ожидал этого настолько, что в общем то, и не сопротивлялся. Лишь успел похлопать удивлёнными глазами да вскрикнуть, как уже оказался нарочно подтолкнутым нырнуть в прохладную воду. А оказавшись под водой, уже и голова Саэгусы невольно замолчала. Он... под водой. Лишь отдёрнувшись наконец-то спасти очки, Ибара открыл глаза, столкнувшись с довольной улыбкой Нагисы, что с набитым воздухом ртом явно радовался исполнению своего плана. Неужели вся его идея была в том, чтобы окунуть змея в воду?! Какая глупость! Всплыв, голубоглазый уже думал начать ругаться. Только вдохнул в лёгкие воздух, дабы потратить его на тираду, как вдруг, разданный рядом смешок заставил замолчать. — Как тебе вода? Не холодно? — В одежде то не холодно! Ваше Превосходительство, это самая тупая идея, которая только посещала вашу особо светлую голову! Да и воо- Всплеск воды. Прямо в лицо прилетела маленькая, рукотворная волна, точно призванная никем иным, как самим богом, в обличии Ран Нагисы. Ах так! — пронеслось грозно в мыслях. Пожалуй, белокурый явно не на того нарвался. Уж аспид то ему ответит, да с полна! Всплеск за всплеском, уворот за уворотом, в этом круговороте событий, казалось, любая ругань уже просто забылась. Словно два обезумевших они плавали по этой бескрайней темноте, пытаясь вдарить по воде так, дабы "соперник", видимо, как можно дольше не мог ответить. А счёт идёт на миллисекунды! Ибара не понял, когда это он начал смеяться вместе с Его Превосходительством. Когда это он... расслабился? Ему вовсе стало всё равно и на причёску, и на одежду. Сейчас важно не упустить из виду эти уже мокрые, покрытые морской солью волосы Нагисы, в которые он целился, словно автоматом в мишень. Казалось, будто они вовсе переместились в другой мир, где есть только эти двое, да бескрайнее море с луной. И было это... хорошо. Но со временем, оба, неизбежно выдохлись. И лёжа на волнах двумя звёздочками, они лишь пытались восстановить спокойное дыхание. — Это всё ещё самая глупая ваша идея, Ваше Превосходительство. Казалось, что теперь тот камень усталости, всё же начал неизбежно осыпаться, растворяясь в морской воде. И в голосе Ибары слышалось спокойствие, слышалось, что он больше не раздирает связки ради каждого слова, а... Просто устало говорит? Ран рассмеялся, наслаждаясь звуками волн и той прекрасной музыкой, пленящей сердце и саму душу, что по совместительству, являлась лишь голосом младшего. Он добился своего, и как довольный кот, наевшийся сметаны, прикрыл глаза. — Как ты, Ибара? Его спокойный голос разносился так, словно тысяча бумажных корабликов, что плыли по стоячей воде. Парень говорил нежно, неспешно, будто бы всё ещё пытаясь добавить умиротворения. — Устал... Но, должен вас поблагодарить. Мне стало... лучше. Пугало то, что эти янтарные глаза, по всей видимости, всю эту усталость видели, и, наверняка, заметили не сегодня. Вдруг и другие видят её? Хотя... велика ли разница? Никто не собирается давать поблажек гадкому мерзавцу Ибаре. Ну... никто, кроме Его Превосходительства, наверное...

***

Укутанные в полотенце они сидели на берегу. Стоило бы уже идти помыться, да лечь спать, но... Тут, между ними двумя, было теперь так тихо, что тишину эту слушать хотелось вечно. Кто бы знал, что и у страшных грешников есть шанс на такой вот кусочек рая. И блаженно утопая в этой тишине, змей невзначай положил голову на чужое плечо. Неужели тот, что от неровного вздоха в свою сторону готов был достать нож, так просто отдаёт свою защиту в чужие руки? Дескать "Вот он весь я! Обнажённый душой, пред тобой одним." Наверное это тоже что-то из ряда вещей, про которые Ибара успел позабыть. Должно быть, это было "доверие".