Пламя сансары

Луна — единственный источник света на данный момент, листва и сухие ветки шуршат под ногами, создавая эффект, что ты здесь — в глухом лесу — совсем не один, но молодого парня с катаной на боку это совсем не страшит. Скорее наоборот — зажигает животный интерес и чувство адреналина. Его лицо полно невозмутимости, но на душе шквал эмоций.  Им движет жажда мести, терять уже нечего. За его голову положена награда, свою невинность доказать не получится, он даже не пытается. Единственное, в чём он уверен — он не убийца, а настоящий преступник ходит где-то рядом, но никто даже слышать об этом не хочет. Все слепо уверены, что порядочный и верный стране самурай мог пойти на этот поступок. Рики считает их глупыми, пока сам считает дни до своей смерти.  Он не собирается сдаваться просто так, о казни и речи быть не может, после мести он собирается совершить харакири, ибо умирать с позором не намерен.  Долг самурая — быть верным своей стране, а также хозяину.  Нишимура своего не уберег, как и свою честь и достоинство. Последнее он ещё пытается спасти, оставаясь в бегах, но перед народом его репутация раскололась.   После начала правления Токугавы самураев почти не во что не ставили. Их золотое время давно позади, а потому с этим даже разбираться никто не станет — казнь и долой проблемы.  Пробежав ещё километра два, самурай сменяет бег на шаг, а после и вовсе останавливается на перевал. Присаживаясь под одним из деревьев Нишимура напрягся, увидев за другим деревом что-то яркое. Оголяя лезвие катаны он приподнялся, медленно подходя к этому месту.  Под деревом сидела лиса, а рядом с ней черная, словно её подожгли, трава. Парень напрягся, но выдохнул, увидев, что это всего животное. Однако откуда тут взяться огню?  Лиса смотрела на человека глазами, полными страха, а после Рики почувствовал, как загорелся его кимоно. Тогда осознание к нему и пришло. — Чёрт, кицуне! — быстро туша пламя на одежде, выкрикнул самурай. Не успев даже замахнуться на животное, перед ним пристал невысокий юноша, с лисьим разрезом глаз и чёрными, словно смоль, волосами. Он уже не смотрел на него с глазами, полными страха. — Извини, это вышло нечаянно, — сожалеющим голосом произнёс парень.  Рики вылупился на незнакомца глазами, полными удивления. Он понимал, что если тот захочет, то спалит его дотла, а потому атаковать не лучшее решение. Кицуне Нишимура встречает впервые, он много слышал о них, а ещё знал, что в мире их крайне мало, потому шанс встретить одного из них еще меньше.  — Я расскажу о тебе приемникам сёгуна, таким нельзя спокойно разгуливать, — встревоженно произнёс парень, выставив катану перед собой. Он понимал, что ему не защититься в случае, если кицуне решит атаковать, но может он ещё совсем неопытен, учитывая, то что он нечаянно поджег его.  — Не думаю, что ты вообще сможешь вернуться в город, самураям нельзя находиться так далеко без хозяина, — сказал юноша, посмеиваясь.  Откуда ему вообще знать об этом? Не глуп. Парень опустил оружие, осматривая парня перед собой. — Как тебя зовут? — Ким Сону. — Ты из Чонсона?  Тот замялся. Наверное, вообще не хотел говорить своего имени, учитывая как относятся к чужеземцам в Японии. Особенно из Чонсона.  — Родители бежали сюда во время Имчжинской войны, — начал Сону, — я вообще не должен тебе этого говорить, но ты ведь скоро умрешь.  Рики уставился на парня глазами, полными удивления. Его родители довольно глупы, раз бежали в страну, которая воевала с их родиной, но этот юноша был слишком догадлив и осведомлен абсолютно обо всём.  В это же время Нишимура и понял, что ему может сказать о всех событиях, произошедших ранее.  — Ты ведь самурай или уже… — не успел договорить Ким.  — Я ронин, — перебил его парень, — моего хозяина убили, но все уверенны, что это сделал я. Теперь уже неважно, я отомщу убийце, а потом… — Умрешь? — теперь уже перебил Сону, — не лучшее решение доказать людям, что это был не ты, они глупы, поэтому поверят.  Нишимура не пытался и пытаться не хочет. Если его не послушают и казнят, то позора не оберешься. Настолько низко он не собирался опускаться.  Позор для самурая — умереть таким способом. Честью было умереть самому, с трезвой головой и мыслями, полными гордости. Принять свою смерть являлось для самураев важным. Воин, не готовый умереть даже от своей руки — не воин. Их с детства учат, что смерть за страну была почетной, но вот только сейчас Рики понимает, что с жизнью покончит совершенно не за родину.  — Тебе не понять, лисичка, — ухмыльнувшись, произнёс парень, отворачиваясь от Кима.  Тот же уставился на него с возмущением,  но возразить не пытался.  Японец развернулся, попытавшись удалиться и остаться одному, не хватало ему ещё с такой компанией к своим знакомым бежать. Не думает он, что ниндзя настолько простодушно примут парня-кицуне. Он и не расчитывает на свой тёплый прием, но хотя бы уверен: они ему поверят.  Ниндзя не под властью Сёгуна и живут в отдельных поселениях, где никто и никогда не должен их найти. С одним из них он вырос, вот только пути они выбрали разные. Когда один хотел служить на благо родине, другой не видел в этом никакого смысла, ибо правителя не воспринимал. Осуждать Нишимура не смел, докладывать на него тоже, потому дружба сохранилась, даже при таких условиях.  Как бы парень не любил Японию, но близких людей он не предаст. Рики направился в сторону знакомой деревни, скрытой среди нескончаемого, на первый взгляд, леса. Он старался показать всем видом, что компания ему не нужна, однако Сону выбрал уже всё за него. Он обернулся, услышал позади себя шаги.  — Не ступай за мной, — самурай пытался сделать свой голос настолько твердым, насколько это могло выйти, но видимо не удалось.  Кицуне усмехнулся, а после сравнялся с парнем.  — И что ты мне сделаешь? Моя компания будет полезна.  Рики недоверчиво глянул в сторону юноши, пытаясь распознать не врёт ли тот? Со способностями кицуне парень осведомлен не сильно, а потому и весь потенциал разглядеть в нём сейчас не сможет. И он очень надеется, что полезен он будет не в том, что своей магией создаст улики, по которым их смогут выследить. Если поймают, то казнят обоих. Одного за «убийство», другого за колдовство и бегство.  — Надеюсь, я не пожалею, — на выдохе произносит Нишимура.  Сону победно улыбнулся. Казалось, что у него есть уйма вопросов, которые ему хочется прямо сейчас задать, но он явно себя сдерживает. Причём очень плохо. Идут они от силы полчаса, но за это время Ким попытался завести разговор столько же раз, сколько минут они прошли.  Однако сомнения самурая в правильности своего решения постепенно исчезают. Кицуне всё-таки удается вынудить парня на разговор, а он оказался и не таким скучным и посредственным, как ожидал Рики. Ему казалось, что такое может быть лишь в сказках или разных книгах о сущностях, но вот перед ним живой пример, что — нет, не только писать о них могут.  Их разговор хоть и был о повседневностях, никто не задевал темы прошлого, понимали, что времени у них ещё много, а потому успеют. Нишимуре казалось, что он уже видел этого человека. Черты лица были до боли знакомыми, а его голос отдавался эхом в голове, заседая в мыслях. Он точно слышал его раньше. Вот только когда и где вспомнить не может.  Пытаясь отыскать хоть что-то в недрах памяти он не замечает, как они уже почти дошли. Половину того, что ему рассказывал новоиспеченный знакомый, он даже не запомнил, а может  и не слушал.  — Нишимура! — кричит молодой парень, махая ему рукой. На лице самурая появилась искренняя улыбка. Он действительно был рад повидаться со старым другом.  Оба юноши крепко обнялись, а Сону начал рассматривать своего нового знакомого. У него были очень необычные черты лица, которые не могли не запомниться. Разрез глаз напоминал кошачий, а во время улыбки на щеках красовались милые ямочки. По виду ему лет пятнадцать, хоть Ким и понимал, что ему явно больше. Наверное, ровесник Рики.  — А это ещё кто? — обращая свое внимание на юношу, стоящего позади друга, поинтересовался парень.  Сону приветливо улыбнулся.  — Я Ким Сону, знакомый Рики, если так можно сказать, — опустив голову в знак приветствия, проговорил парень.  — Я Ян Чонвон, ниндзя.  Имя не японское. Сейчас кицуне решил не спрашивать, ибо показаться нетактичным ему не хотелось. Встретить ниндзя было огромной редкостью, ведь даже Сону, постоянно блуждая по лесу, никогда не натыкался на их деревеньки. Но то и ясно: главная цель ниндзя — остаться незамеченными. Они выполняют разные заказы, доходит и до убийств, но в основном кражи. Они всегда живут в тени и свой род деятельности хранят в секрете. Кажется, этот Чонвон очень доверяет Рики, раз уж при первой встрече сказал Киму кто он на самом деле. Сону хоть и сильно удивился, так как не знал куда именно они идут, но внешне этого не показывал, чтобы произвести хорошее впечатление.  — Пойдемте, потом расскажешь что произошло, — разворачиваясь, проговорил Ян, направляясь в сторону деревни.  Нишимура сразу пошёл за своим другом и обернулся, проверив, идёт ли за ними Сону.  Конечно, самурай не понимал мотивов кицуне, а зная, что все лисы до ужаса хитры, ему бы следовало думать о скрытых мотивах, о которых он, разумеется, не собирался говорить. И он сам не понимал почему этот юноша вызвал в нём столько доверия, что он привёл его сюда. В деревушку, скрытую в листве от посторонних глаз. Он понимал, что ему следует быть более осторожным и думать о том, что он делает.  Нишимура, будучи самураем, знает о домыслах людей не понаслышке, знает, какими стратегиями они могут пользоваться, чтобы заполучить доверие. Немало воинов казнили за непокорство и ложь, он считал, что умеет хорошо читать людей. Вот только Сону в этом случае был исключением. Хотя и человеком он полностью не был. Время близилось к двум ночи, но спать не хотелось никому. Парни пришли к небольшому, но по виду уютному, домику. Наверное, здесь и живет Чонвон. Около входа были каменные плитки и фонари, что позволяли получше разглядеть обитель снаружи.  — Вы, наверное, голодны. Как раз и расскажешь, что случилось, — обернувшись в сторону Нишимуры, тепло улыбнувшись, произнёс Ян.  Они вошли внутрь дома, а после вышли на задний двор, где ниндзя зажёг небольшой костёр. Насадив рыбу на шпажки, они принялись жарить еду.  — Господина Даики убили, но все подозревают меня, поэтому пришлось бежать. Я знаю кто убийца, но никто мне не поверит. Я собираюсь отомстить ему, только вот не знаю где искать, — начал Рики, а после тихо добавил, — это был òни.  Оба парня в недоумении уставились на самурая, не веря своим ушам. Об этих духах, конечно, знали многие, но никто и никогда не думал, что смогут с ними столкнуться. Большая редкость увидеть их в городе, потому что они предпочитают прятаться. Чонвон был хорошо осведомлен об их способностях маскироваться в людей, но не думал, что кто-то из его знакомых их повстречают.  А вот Сону имел уже свои личные счёты с òни. Он знал на собственном примере насколько жестоки и беспощадны они могут быть.  — Как я могу тебе помочь? — искренни спрашивает ниндзя.  Он был готов оказать любую помощь, начиная от простой поддержки, заканчивая убийством. Они с Нишимурой были действительно близки, а потому ради него он мог пожертвовать собой. Друзья не виделись несколько лет, но их связь оказалась нерушима ни временем, ни расстоянием.  — Разреши у тебя остаться на месяц, пока не окрепну достаточно, чтобы убить его, — поднимая взгляд в сторону Чонвона, говорит Рики, прямо глядя ему в глаза.  — Конечно, — моментально отвечает парень, — Сону будет с тобой, я правильно понимаю?  Нишимура глянул в сторону кицуне, собираясь начать отрицать догадку друга, но, кажется, его опередили.  — Да, — отвечает Ким.  Ян кивает.  Сону до сих пор не понимает зачем ввязывается в это, но чувствует, как его сердце кричит о том, что им нужно быть рядом. О том, что ему нужно помочь. Его словно магнитом тянет к самураю, а противоречить своим желаниям оказалось ужасно трудно. Если прямо сейчас кто-то спросит «почему» он не ответит. Он и вымолвить не сможет то, что чувствует, потому что не думает. В голове он понимает, что это бессмысленно, они знакомы всего несколько часов и этот парень ему никто, а он ему ничего не обязан. А уж тем более жертвовать своей жизнью ради малознакомого человека. Это звучит странно, а мысли спутываются. Сейчас он считает себя сумасшедшим. А свои желания — бредом.  Но при этом он понимает, что и терять ему нечего. Его жизнь каждый день находится в опасности, ведь власть была против его существования. У него нет близких людей, родных, знакомых. Разговаривал он лишь с ёкаями в лесу, но и там своим он не был. Они духи, а он вроде как человек. И мыслят они по-разному.  А вот Рики почувствовал облегчение, словно этого ответа он и ждал. Словно ему хотелось, чтобы Сону остался с ним чуть подольше. Это необъяснимо, он не понимает почему. Лёгкая улыбка сама напросилась, но он постарался это спрятать. Знать Чонвону о том, что они познакомились несколькими часами ранее, пока что не стоит, о том, что этот парень кицуне — тоже. Ему не хотелось утаивать от друга такую информацию, но и вываливать сейчас он не собирался. Сейчас он придерживался того принципа, что если Ким захочет — расскажет, а он не имеет права распространять о нём информацию. Пусть даже и такую.  Первая ночь в деревне ниндзя прошла странно. Они ночевали в домике Чонвона, в отдельной комнате. Лежали они на одном футоне, кажется, что это должно смущать, ведь рядом с тобой лежит незнакомый человек, но оба чувствовали умиротворение. Через небольшое окно виднелись звезды и множество разных созвездий. Сегодня они горели словно ярче, чем обычно, а может оба просто чувствуют себя более спокойно, чем обычно.  Ведь чем лучше чувствует себя человек, чем ярче кажется ему мир. Это звучит странно, но Рики бы с этим непременно согласился. Так ярко он видел последний раз в детстве, в остальное время его взгляду были подвластны лишь безжизненные тела людей, когда-то наполненных жизнью и душой, со своей историей и судьбой. Обзор марался их кровью, сначала она была алой, потому что Нишимура думал, что убивает во благо. Но бывает ли смерть во благо? Некоторые считают, что человек, способный убить другого, не имеет права называть себя человеком. А некоторые считают, что за Родину и свою жизнь не жалко. И правого не будет. Рики потерялся, он не знает каковы его принципы сейчас. Кровь врагов давно не алая, а бордовая, а люди, живущие в той же стране, что и он, уже не кажутся своими. Они готовы казнить его за предательство, ещё неделю назад он бы согласился с ними, но оказавшись в такой ситуации понял, что не виноват. И не все были виноваты.  Он пытал людей, отрезал им части тела, а их больные крики лишь раззадоривали его. Он считал себя воином. Он считал себя порядочным самураем. На его руках застыла кровь врагов, и ему не отмыться от этого. Когда он понял, что сейчас враг — это он сам, но виноватым он не был, то верным стране его назвать теперь было сложно. Он был верен своим принципам и устоям, но не Сёгуну. Он не убивал. Не уберег, но не убивал.  В его голове диссонанс, ведь он не такой. Он не предавал Родину и следовал долгу самурая, но преступником стал. Тогда кто он сейчас?  За пеленой навязчивых мыслей и рассуждений парень не заметил, как уснул. На горизонте давно стоит солнце, просачиваясь в открытое окно, заставляя проснуться и закрыть рукой глаза. Сону рядом уже не было. Рики медленно встал с футона и пошёл на задний двор, ибо оттуда доносились странные звуки. Заглянув, он увидел там Сону, Чонвона и ещё одну девушку рядом.  Её ладони были замотаны бинтом, а взгляд сосредоточен на Киме.  — О, Рики, доброе утро, — оборачиваясь в сторону пришедшего, произнёс Ян. Хоть самурай и не издавал громких звуков, чтобы быть замеченным, но ниндзя смог почувствовать его взгляд.  Нишимура в недоумении смотрел на происходящее, не понимая: кто эта девушка, и что они делают. Он подошел ближе к другу, чтобы тот смог объяснять. Как тут он увидел парящую в небе белую сову, которая послушно села на руку девушки. Было непонятно откуда она вообще могла взяться, потому что в их местности такие совы не водятся, да и появилась она из неоткуда.  — Это Эдзаки Хикару, она маг, поэтому учит Сону контролировать его способности. Я сегодня узнал о том, что он кицуне, а потому и позвал её на помощь, — улыбаясь, говорил Чонвон, — хороший парень, кстати, добрый.  Нишимура прибывал в немалом шоке. Начиная с того, что магом была девушка, что являлось редкостью. Ниндзя девушек было и так мало, а тут ещё и магией владеет. А заканчивая тем, что Сону так быстро сумел расположить к тебе людей.  Он вернул взгляд на двоих людей, практикующих магию. Эдзаки сказала ему о контроле, что магию следует распределить по всему телу, а после на ладони Сону загорелся небольшой огонёк, который не распространялся никуда, кроме определенного места. Ещё вчера он нечаянно поджёг Рики, а сегодня может держать огонь в выбранной области.  — Теперь пробуй сжечь этот лист, — сказала Хикару, а после в её руки появился дубовый лист.  Ким попытался сосредоточиться на предмете, но начал чувствовать на себе пристальный взгляд карих глаз. Он лишь на миг глянул Нишимуре в глаза, увидев легкое восхищение. И тут он уже забыл про лист, который ему нужно было поджечь, потому что мысли были забиты другим. Рики восхищается его магией, это было приятно и тепло осознавать.  Он встряхнул головой, попытаюсь убрать другие мысли, дабы начать думать лишь о цели, которую сейчас следует достигнуть, но, кажется, вышло плохо.  — Ай, Сону, уже второй раз, — быстро туша кимоно, кричал Рики.  Хикару создала небольшой поток воды, что способствовало быстрому тушению одежды. Сону тут же подбежал в его сторону.  — Прости, я не специально, — виновато смотря в его сторону, говорил Ким.  Ему правда было стыдно, что из-за глупых мыслей он снова нечаянно поджег одежду самурая.  Послышался приятный женский смех, а после все обернулись в сторону Эдзаки, что была его обладательницей.  На первый взгляд она казалась очень хрупкой, из-за её комплекции и маленького роста. Её голос также звучал очень нежно. Никто и никогда бы не подумал, что она окажется сильнее этих трех парней, смотрящих на неё прямо сейчас.  — Ничего, Сону, теперь попробуй ещё раз, — показывая на целый и невредимый лист, произнесла девушка.  — А я, пожалуй, отойду, — усмехаясь, произнёс Нишимура.  Кажется, что он должен злиться на Кима, ведь он мог огнём спокойно попасть на его кожу, но эта ситуация казалась самураю смешной. Никому не было больно, но вот только Рики думает, что даже будь ему больно, он бы не злился на него. Почему-то не получалось.  И самурай не понимал самого себя. Ему было непривычно, что он в моменте стал таким слабохарактерным. Если бы из его товарищей кто-то даже по неосторожности что-то с ним сотворил, он бы разозлился, но на незнакомого паренька не получается. Это раздражало, но одновременно и притягивало. Новые ощущения всегда интересны, а потому и Рики был готов утонуть в них с головой, лишь бы понять и найти их истоки.  Всё время до обеда парень бездельничал, тратя поджимающее время на уход за собой. Чонвон дал ему новое кимоно, ибо прожженное в двух местах носить не хотелось.   — Хикару, я могу задать тебе вопрос? — смотря в сторону девушки, произнёс Нишимура.  — Ага, — кивнула та.  — Как так вышло, что ты владеешь магией и разными техниками? Не хочу показаться невежливым, но девушек ведь не обучают боевым искусствам.  Эдзаки, казалось, этот вопрос никак не задел. Ей часто приходилось слышать это от новых знакомых, которым пристала возможность увидеть её способности.  — Я узнала, что могу владеть магией ещё в детстве, тогда и поняла, что хочу развиваться в этом направлении. Стала притворяться мальчиком, чтобы колдун обучал меня, как и остальных, — начала Хикару, — конечно, потом это раскрылось, но меня не убили за ложь, а лишь смирились и приняли. Ненавижу эти глупые суждения, что девушкам не даны такие силы.  И Рики восхищался. Её сила чувствовалась даже на расстоянии. Он видит такое впервые, но ему бы хотелось узнать больше про это, однако он понимает, что донимать колдунью вопросами сейчас не стоит. Не хочет казаться навязчивым и приставучим.  — А тебе вообще сколько лет? Ты выглядишь очень юным для самурая, — теперь уже настала очередь девушки задавать вопросы.  — Мне девятнадцать, как и Чонвону, — кидая взгляд в сторону названного, ответил Нишимура.  Остальное время они провели за пустыми беседами, ниндзя рассказали об остальных, советуя не попадаться им на глаза, ведь потом объясняться придётся Яну.  Сону в основном молчал. Ему было немного неловко находиться здесь, потому что причину он до сих пор не понимал. Своя жизнь ему не дорога — это он понял давно, но вот жизнь самурая спасти хочется, хоть он и понимает, что тот обречен. Принципы для воинов стоят выше человеческих жизней. Пусть даже та «человеческая жизнь» принадлежит тебе. 

***

 Следующие дни проходили однотипно: тренировки, тренировки и ещё тренировки. Кицуне хотел научиться управлять своей магией, а Рики повысить боевые навыки. Хотя оба парня не могли не сказать, что это им нравилось.  — Давай ещё раз, — держась обеими руками за рукоять меча, воткнутого в землю, запыхавшись, произносит Нишимура.  На улице стояла жара, солнце ярко светит над горизонтом, а время не доходило даже до полудня. Они тренировались днями напролет, забывая о всём остальном. Ниндзя действительно оказались хорошими соперниками, а потому оба не только оттачивали мастерство, а ещё и учились новому.  Чонвон, казалось, даже не запыхался, но на самом деле он тоже очень устал. Ниндзя привыкли скрывать сбившейся дыхание, чтобы не издавать не звука, ведь при выполнении задания один неверный шаг может стоить жизни, причём не только им самим, но ещё и заказчикам.  Ян молча кивает, а после становится в боевую позу, оголяя клинок. По улице снова раздаётся звук металла, ударяешься друг об друга. Они не боятся поранить друг друга, бьют в полную силу, потому что знают — другой сумеет защититься. Да и раны им не страшны, повидали в своей короткой жизни они немало.  Сону взял небольшой перерыв, ибо его силы были на исходе, как и Хикару. Использование магии выматывает в несколько раз быстрее, чем физическая нагрузка, а потому перерывы на пару часов для них были необходимы.  Кицуне наблюдает за двумя сражающемся парнями, но кажется, что его взгляд был зацеплен лишь на одном. Он видел каждую мышцу на руках самурая, видел все выступающие, из-за напряжения рук, вены, его отточенные движения и резкие удары. Он отчетливо видел, как подрагивали скулы, но его лицо оставалось невозмутимым, а в глазах виднелось множество искр и дух, который не спутаешь ни с каким другим.  Это действительно впечатляло и не могло не завораживать. Он следил за каждым его шагом и каждым взмахом меча, прочитать его последующие действия, казалось, было нереально, но вот ниндзя мог отразить каждую его атаку, нападая следующим.  Сону удивляло: как можно так бесстрашно сражаться с холодным оружием в руках. Ему в жизни, конечно, доводилось видеть это, но сталкиваться напрямую, держать катану в своих собственных руках — нет. Он не представлял, что может и сам принести кому-то боль, а ещё хуже — не думал, что это может коснуться и его. Однако теперь, встав на один путь с самураем, он понял, что ему придётся причинить боль другим. Но óни он был готов убивать. Пусть их и связывала общая ненависть, о которой он узнал недавно, свои мотивы для сближения с самураем он оправдать никак не мог.  Их пути были совершенно разные, а судьба решила, что им стоит объединиться. Им двоим ничего не остаётся кроме как следовать зову.  Раздается последний удар, а после оба одновременно втыкают лезвие меча в землю. Рики бессильно падает рядом с катаной, закрывая глаза.  — Что, устал? — улыбаясь, произносит Ким, подходя ближе.  Тот, даже не открывая глаз, произносит:  — Мягко сказано.  Чонвон же сел рядом, разминая шею, двигая то вправо, то влево.  — Нужно сходить на водопад, отдохнуть заодно, — произносит Ян, глядя на двух парней поочередно.  Оба моментально обернулись в его сторону, ибо думали, что за территорию деревни им выходить нельзя. Они не выходили дальше территории его дома, а здесь собираются отправиться вглубь леса. Это не звучало опасно, так как защититься в любом случае они смогут, а  если их заметит кто-то из ниндзя, то и объясниться Чонвон сможет. Хикару была любимицей колдуна, по совместительству главы, а потому наказания не последует. Эта идея звучала сомнительно, поскольку ни о каком водопаде не слышал даже Сону, который, как казалось ему, изучил этот лес целиком и полностью.  Однако как бы то не было они согласились. Когда ещё удостоится такая возможность, если не сейчас. С их прибытия сюда прошла всего неделя, хоть изначальной целью было скрыться и потренироваться, но разгрузка нужна в любом случае.  Ян позвал Эдзаки пойти с ними, а потому меньше, чем через полчаса они уже были в дороге. Ким всё ещё продолжал удивляться тому, что он никогда не видел его и не слышал от знакомых ёкаев, живущих в лесу.  Дорога заняла не так много времени, как оба парня думали изначально. Перед их взором, за густыми кронами деревьев, престал высокий водопад. Вода в нём была прозрачной, она блестела и перелилась всеми цветами радуги: начиная от блеска солнечных лучей на воде, а заканчивая отражением зеленых листьев. Зрелище завораживало: мощный поток воды падал с высоты вниз, образуя маленькое озерце у подножья, где и они и собирались купаться.  На вид вода была очень холодной, но сейчас она была как кстати. Чонвон без стеснения принялся раздеваться, даже не смотря на то, что здесь были не только парни. Хикару и бровью не повела, наблюдая за его действиями, наверное, это было здесь в порядке вещей. Девушка, следуя за Яном, принялась развязывать пояс на своём кимоно. Рики и Сону машинально отвернулись, чтобы не смущать девушку, на что та в ответ громко рассмеялась.  — Да не волнуйтесь вы, сейчас нам всем нужно отдохнуть, поэтому в этот момент мы все бесполые, хорошо? — улыбаясь, проговорила та, оборачиваясь и всматриваясь в смущенные лица парней. Ниндзя, уже зашедший в воду, тоже посмеивался, ведь они с Хикару приходили довольно часто купаться сюда, а потому никакого стеснения между друг другом не ощущали.  Для Рики эти слова подействовали словно призыв к действию, а потому он, улыбнувшись, тоже начал раздеваться.  Сону же эти действия со стороны остальных лишь больше вгоняли в краску, вызывая в нём новую волну стеснения.  Нишимура спустил кимоно до пояса, открывая вид на сильную спину. На лопатках виднелось множество шрамов, как заживших, так и нет. У обоих ниндзя на теле они тоже присутствовали, но взглядом Ким обвел лишь одного из обладателей.  — Давай, лисичка, так и будешь стоять как вкопанный? — через плечо оборачиваясь, насмешливо говорит самурай, ухмыляясь.  Сону недовольно хмыкнул, а после последовал примеру остальных. Ему всё ещё было неловко быть полностью ногим перед другими людьми, так ещё и перед девушкой, но стоять в стороне он не собирался. Его кожа была чистой, не одной царапинки или шрама, как у других, что и зацепило чужие взгляды.  — Да ладно, ни одного шрама, — удивлённо смотря на тело кицуне, говорит Хикару.  Ян также удивлённо начал рассматривать торс и руки парня, а вот во взгляде Нишимуры удивление не читалось. Он словно осматривал не его тело, в поисках ран, а его самого в целом. Когда остальные двое отвернулись, самурай всё также продолжал всматриваться, совершенно не стесняясь пристального взгляда.  От этого по коже Сону прошла волна мурашек, а он и сам не понимал почему смущается. На него смотрит такой же парень, в этом нет ничего такого. Вот только эмоции почему-то были другие, чем когда на него смотрели Эдзаки с Чонвоном.  Вода была до ужаса холодная, но сейчас она выступала в роли отрезвителя и была как раз кстати. Ким поражался: как эти трое могли залезть в неё, даже не съежившись. Он попытался привыкнуть к воде, как тут на него полетело множество брызгов, заставляющие его ахнуть от неожиданности.  Все трое брызгали в него воду и громко смеялись, пока Сону было не смеха. Он окунулся, а после привык в воде быстрее, чем рассчитывал.  По началу они сидели спокойно, расслабляясь и отдыхая от загруженной недели, была заведена непринужденная беседа, где ниндзя рассказали, что обнаружили этот водопад, когда ходили на задание, а теперь это стало их любимым местом, о котором никто не знал. До этого момента. Обоим стало приятно, что их отвели сюда. Место, скрытое для остальных. Кицуне изредка замечал на себе взгляды со стороны самурая, тот не скрывал, но встречаться глазами было неловко уже Киму. У другого, казалось, ни стыда, ни совести, раз может так спокойно таращиться в сторону остальных.  — А ты можешь контролировать свое превращение в лису? — подала голос Хикару, смотря в сторону Сону. Тот не ожидал услышать этот вопрос, ибо та мгновенно перескочила с одной темы на другую.  — Да. А ещё я заметил, что моя магия сильнее, если я в обличии лесы, — ответил парень, добавив нужную деталь.  — Тогда на следующей тренировке попробуем так, — сказала Эдзаки, а юноша уже пожалел, что вообще сказал об этом.  Они пробыли там ещё в районе получаса, а после собрались уходить обратно в деревню. Уже вечерело, а потому шанс встретить разных несчастий стал намного выше, чем при свете солнца.  Ночной лес — что-то иное, манящее и по-своему загадочное. Он приглашает тебя войти лунной дорожкой, простирающийся от самого начала, а вот конец заметить будет сложно. Каждый шелест листьев отдается легким, приятным звоном в ушах, ты ненароком утопаешь в мелодии, создающийся ветром. Они идут молча: наслаждаются атмосферой и свежим воздухом.  Для Сону лес стал родным, с его обитателями он был не знаком, но вот с самым местом — ещё как.  Тишина совершенно не давит, скорее наоборот. Успокаивает и настраивает на новый день. Хотелось раствориться, слиться с маленькими атомами, витающими абсолютно везде.  Свобода — то, что они ощущали в моменте. Хоть каждый из них был ограничен временем, обязанностями или клятвами, но это всё отошло на второй план. Нишимуре осталось недолго, он и сам это понимал, однако проживать последнее в горе он был не намерен. Он был обречен, осужден, приговорён к смерти. Не только народом и Сёгуном, но ещё и своими мыслями. Он сам выставил себе таймер. Словно бомба: стоило потянуть за фитиль, как произойдет необратимое. Он смирился и принял это, как и обязан делать воин.  Чонвон был ограничен своими обязанностями. Он хоть и не занимает высшую роль в деревне, но чувствует, что должен. Чувство долга и ответственности перед собой и другими людьми он выработал в себе давно. У него есть свои принципы, которые его ограничивают. Он не может своевольничать, потому что это понесет за собой последствия. А меньше всего Ян хотел заставлять нести бремя других людей. Он поможет, даже если не способен. Ниндзя сам выставил себе условия, сам им и подчиняется. Он волен делать то, что хочет, но явно не мысленно. По-крайней мере мог.  Хикару клялась быть верной. Она была честной и справедливой, людские жизни для неё все были равны, она не считала, что имеет права лишать кого-то души, однако поклялась, что будет это делать по первой просьбе. Она клялась, что защитит остальных жителей их деревни, понимая, какую цену ей придётся заплатить. Эдзаки не была свободна физически, она подчинялась, потому что поклялась. Но её мысли вольны забрести в любой уголок подсознания, вольны покарать её же саму за деяния. Она ниндзя, и она поклялась.  А вот Сону был свободен. И мысленно, и физически. Он сам принимал решения, сам распоряжался тем, что ему делать и как быть дальше. Ему знакома свобода, как никому другому, однако рамки для него были всё равно. Он везде чужой и нигде свой. Никто не примет его, потому что он не такой. Не человек.  И идя по ночному лесу они чувствуют свободу.  — Чонвон, а можно задать вопрос? — проворачиваясь в сторону Яна, произносит Сону.  Тот взглянул на Кицуне, немного напрягаясь.  — А почему у тебя не японское имя?  Этот вопрос задал парня врасплох. Он выпучил глаза, пытаясь подобрать ответ, однако не успел.  Из гущи леса показалась длинная серая рука с острющими черными когтями. Самурай, не успев быстро среагировать, почувствовал острую боль в области плеча, отскакивая. Кимоно порвалось, а из раны струями начала стекать алая жидкость, принося жгущее ощущение. Нишимура схватился другой рукой за место удара, зло поглядывая на существо, пытаясь сообразить что делать дальше. Оружия у него с собой не было, так как такого исхода он предвидеть в силах не был.  Из-за дерева показывается худощавый силуэт ростом под два метра, кожа была серой и совершенно гладкой, а вместо лица были два огромных белых круга и огромный улыбающийся рот. Существо осмотрело добычу, заострив взгляд на одном из них.  — Кицуне, — произнесло оно. Голос резал по ушам, он был очень неприятным и скребущим, словно ему перекрыли доступ к кислороду, а потому не получается достаточно вдохнуть воздуха для того, чтобы произнести что-либо.  Лицо Сону не показало беспокойство или страх, он был совершенно спокоен. Ёкаев он встречает не впервой, но те ещё ни разу не нападали. Дальше лицо существа мигом скривилось, а после оно выдало:  — Òни! Рядом, здесь!  И мигом убежало, словно здесь и никогда не было.  Четверо стояли как вкопанные, боясь пошевелиться. Никто, кроме Кима даже не знали что следует делать при встрече с ёкаем. Они не знали, а смогут ли победить их. Эти существа были слабы, но могли быть совершенно не заметны, так как появляются в самый неожиданный момент.  — О чём это оно? — оборачиваясь на друзей, произносит Хикару.  Ей не было страшно, но паника охватила тело. Она не понимала, что только произошло, а потому и было тревожно.  — Слушать лесных обителей — себе дороже. Они всегда несут разную чушь, чтобы напугать путников, — спокойно выдал Чонвон, пытаясь успокоить остальных.  Дальше они возвращались в такой же тишине. Только теперь им нужно было осматриваться по сторонам и быть начеку в случае следующего появления.  Чувство были странные. И нет, это уже далеко не испуг или страх, а скорее непонимание. Сказать и слова никто не решался, каждый думал о своём.  По приходе обратно каждый разошелся по своим комнатам. Рики лег на футон, съеживаясь из-за резкой боли. Двигать рукой было невыносимо, словно его рану протыкали множеством острых-острых игл. Конечно, его шрамы хранили за собой свою историю, боль, но привыкнуть к ней никогда нельзя.  — Давай я тебе обработаю, — говорит Сону, обыскивая все шкафы в их комнате. Нишимура усмехнулся, наблюдая за его действиями.  — А ты умеешь? — ухмыляясь, произносит самурай, чуть прищуриваясь.  На это кицуне глубоко вздыхает, закатывая глаза, вызывая новую волну смеха.  — А ты думал, что я только поджигать умею? А, Нишимура?  Они продолжают перекидываться словами, словно пытаясь подколоть друг друга, что не могло не вызывать улыбки у обоих юношей.  Они оба не понимали: почему им так легко общаться? Свою тягу к друг другу они уж тем более объяснить не могли, но понимали — их тянет, как магнит. А кто они такие, чтобы не подчиняться своим желаниям?  Рики учили, что свои хотелки нужно отодвигать на второй план, если он хочет служить Родине. Он воин, а потому свои человеческие потребности в простом отдыхе, свободном времени или близких отношениях с людьми он должен был позабыть, чтобы быть честным стране.  — Снимай кимоно по пояс, — доставая всё нужное, говорит Сону.  — Уже приказываешь? — глядя в глаза Киму, произносит парень, а после усмехается, глядя на то, как краснеют уши кицуне, но его лицо остаётся невозмутимым, — слушаюсь, лисичка.  Самурай развязывает пояс на одежде, аккуратно стягивая рукава с плеч. Это приносило огромный дискомфорт и острую боль каждый раз, когда парень поднимал больную руку или касался тканью до раны. Ким смотрит, а после не сдерживается и подсаживается к нему, помогая безболезненно снять. Он аккуратно тянет низ рукава, придерживая руку Рики, дабы тому не приходилось её напрягать, держа её в воздухе. Нишимура наблюдал за его осторожными действиями, он боялся причинить ему боль одним неосторожным шагом. Сначала он смотрит на его руки, а потом медленно поднимает свой взгляд на его сосредоточенное лицо. Он смотрит ему прямо в глаза, будто пытаясь в них что-то найти. Изначально Ким не замечал на себе пристального взгляда, так как был занят другим, но после случайно пересекся с ним глазами, тут же вновь опускаясь к одежде. Для него всегда был смущающим зрительный контакт, особенно с Рики. На самурая хотелось смотреть всегда, но не друг на друга. Это ужасно смущало, но что-то внутри него всегда говорило, что следует поднять взгляд, смотреть в ответ.  Он стягивает с него остальную часть одежды, смотря на его сильные руки. Сону стеснялся, но сам не понимал чего. Они оба парни, поэтому его не должен напрягать ногой торс, но его это напрягало.  Сначала парень попытался протереть рану мокрой марлей, чтобы хоть немного остановить кровь и убрать засохшую кровь.  Сону нанес на кончики пальцев немного травяной мази, аккуратными движениями растирая вокруг нескольких ран. Рики невольно морщиться, закрывая глаза, пытаясь не думать о боли. Он закусывает губы и отворачивает голову, не смотря в сторону парня.  — Потерпи немного, — тихо говорит Ким, смотря в лицо Нишимуре.  Никто и никогда не относился к нему так бережно, боясь задеть. Для него это было в новинку, но ему это так нравилось.  Дальше он берет бинт, перетягивая рану, тот моментально краситься в красный, но за несколькими слоями это становится менее заметно. Закончив с перевязкой он смотрит на самурая, встречаясь с ним взглядом.  Теперь уже отвести глаза попросту не получалось. Взгляд Рики метался по его лицу, словно он пытался рассмотреть его со всех сторон. Дыхание немного перехватило у обоих, а в области груди начало разливаться приятным жжением, сердце начало биться гораздо быстрее. Это не казалось странным в этот момент, они словно забылись вовсе. Они не знали сколько возможно минут сидели в одной позе, глядя друг на друга, ибо время тянулось так медленно, будто его и вовсе не существовало.  Нишимура опускает взгляд на губы Сону, заостряя внимание на них. Ким следует его примеру и они начинают чувствовать, что границы становятся размытыми. Они никогда не смогут объяснить свою тягу, они никогда не смогут объяснить почему так хочется коснуться друг друга, почему хочется поцеловать. Они никогда не смогут объяснить почему хочется быть рядом, почему они вообще сейчас вместе и почему внимание и физический контакт друг с другом приносит столько эмоций и чувств.  Первый отодвигается Сону, понимая, что могло сейчас произойти. Он не может поддаться неизведанным, непонятно откуда взявшимся чувствам. По-крайне мере сейчас. Кицуне вроде и может объяснить всё происходящее между ними, но пока и сам не до конца верит в это.   — Кхм, спасибо, Сону, — неловко кашлянув, произносит Рики, слегка заикаясь.  Ким кивнул.  — Ага. 

***

Про случившейся в лесу они решили больше не вспоминать, а если точнее про слова ёкая. Конечно, они беспокоились за состояние их товарища, но саму причину получения раны не обсуждали. Хикари попыталась поднять эту тему, так как ей было не до конца понятно, но Чонвону по какой-то причине была неприятна эта тема, а потому он переводил её мигом на следующую, совсем далекую от прошлой.  Остальным по несколько раз повторять не надо. Не хочет обсуждать — не будут.  Они все также продолжали тренироваться, Сону пытался развивать свою магию в обличи лисы, и он оказался прав — его способности действительно заметно вырастали, когда он перевоплощался. Эдзаки было безумно интересно наблюдать за изменениями, она изучала и пыталась повторить и усовершенствовать его техники.  Рики с Яном по-прежнему развивали боевые навыки, однако самураю казалось, что он топчитесь на одном месте. Его друг, будучи ниндзя, мог обучить его новому: незаметно подкрадываться к противнику, беззвучные удары или начать развивать мгновенную реакцию. Но тот не торопился показывать ему то, что знает сам, что было не понятно для Нишимуры.  — Стой, Ники, давай передохнём, — опуская катану в землю, показывая, что не намерен продолжать, произнёс Чонвон.  Парень уставился в недоумении, но уже не из-за его действий.  — Как ты меня назвал? Ники? — смотря в сторону юноши, произнёс самурай.  Ян смотрел на Рики, совершенно не понимая где ошибся.  — Хотя можешь звать меня так, звучит неплохо, — усмехнулся парень.  А ниндзя было что-то не смешно. Он выдавил из себя улыбку, но тех же эмоций не разделял. Нишимура не заметил этого, а потому списал это на то, что тот просто оговорился.  Этот день пролетел также быстро, как и остальные. Луна уже как несколько часов встала на замену Солнцу, но сна у Сону не в одном глазу. Он воротится, но никак не может уснуть. Рики мирно сопел на соседнем футоне, а потому кицуне решил нагулять сон. Аккуратно поднявшись на локтях он встал и пошёл в сторону выхода из дома.  Осмотревшись, он принял решение уйти в лес. Создав в ладони маленький огонек, который служил фонариком, он направился вглубь. Ким не обращал внимание ни на что, он полностью отключил разум и просто шел непонятно куда.  Чувство спокойствия овладело им полностью, заставляя расслабиться. Он шел в тишине, пока не послышался знакомый голос:  — И далеко ты собрался?  Он резко обернулся, увидев перед собой высокую фигуру.  — Рики? Что ты тут делаешь? — удивлённо тараторит Сону, думая, что он здесь совершенно один.  Самурай снова усмехнулся.  — Я думал ты заметишь меня быстрее, но ты не заметил совсем, — говорит тот, — у меня очень чуткий сон, я сразу услышал, что ты встал, поэтому решил пойти за тобой.  Ким не понимал: как он мог не заметить его? Все двадцать минут, что он шагал по лесу за ним был хвостик, а он совсем-совсем ничего не слышал. Неужели после тренировок с Чонвоном младший уже научился бесшумно передвигаться? В лесу было множество сухой листвы и веток, которые бы точно создали какой-то шум. А может Сону был настолько погружен в свои мысли и раздумья, что не услышал шагов позади себя.  — Ты куда идешь? — мягко спрашивает Рики, идя наравне с кицуне.  — Честно, не знаю. Просто прямо, сон нагнать пытаюсь, — отвечает ему Сону.  — Ты же знаешь, что в лесу ты его не догонишь.  И оба смеются. Это даже не звучало как шутка, но улыбнуться захотелось. Мягкость от слов и от компании ощущалась даже на расстоянии. Киму было странно ощущать себя рядом с самураем, забравшим сотни жизней других людей. Он точно был холоден и собран, когда выполнял свой долг. Но сейчас, будучи рядом с ним, он казался беззащитным и таким открытым.  Сону хотел погулять один, но такая компания была в разы лучше, чем собственные мысли, хоть они бы и были забиты лишь одним человеком.  Они шли, разговаривая обо всё подряд. О тренировках, о сегодняшней погоде, о яркой луне и множествах звёзд. Было приятно и спокойно, а легкий ветерок лишь создавал атмосферу непринужденности.  Они вышли из леса, придя на обрыв, откуда было лучше видно небо и множество ярких-ярких звёзд. Они выстраивались в непонятные им созвездия, создавали различные фигуры, а их свет отражался в глазах обоих. Парни сели на траву, между ними было где-то метр.  — Я могу задать тебе один вопрос? — начал Сону.  Рики кивнул.  — Почему у Чонвона не японское имя?  Второй немного задумался, соблюдая небольшую паузу с диалоге.  — Он не любит этого говорить, поэтому лучше не спрашивай. Правильно, что спросил у меня, — сказал тот, — его родители корейцы, но жили в Японии, их убили, когда он был совсем мал, а его усыновил один мужчина из нашей деревни, тогда мы и подружились. Но, как видишь, выбрали разные пути.  И тогда пазл в голове Сону сложился. Реакция Яна всё ещё казалась ему странной, но теперь он сумел найти оправдание его реакции. Хоть она и была больше похожа на замешательство, чем на нежелание рассказывать о прошлом, но он не предал этому большое значение.  — Теперь моя очередь спрашивать, — сказал Нишимура, — что случилось с твоими родителями?  И только сейчас Ким понял, насколько же этот парень был чуток и проницателен. В их разговорах лишь мельком пробегала тема прошлого, ибо говорить о неприятном им не хотелось. Но сейчас словно наоборот хотелось излить душу этому человеку, который выслушает, поймёт и не будет поднимать эту тему, когда не стоит.  Кицуне глубоко вздохнул. Нет, он бы не сказал, что говорить о случившемся для него было слишком тяжко, а при одном упоминании появлялся ком в горле. Это случилось пять лет тому назад, раны не заживут никогда, но боль явно притупилась.  — Их убили. Òни. Моя мать тоже была кицуне, они хотели истребить всех нас, но меня удалось спасти. Мне тогда было шестнадцать, мне помог ёкай.  Рики слушал с интересом и не смел перебивать. Их объединяла общая ненависть и враждебность по отношению к одним и тем же существам. Чувство мести поселилось в обоих, но разошлось по разному. Пока самурай полностью состоял из этого, кипел и сгорал, он целиком и полностью погрузился в мщение, а его жизнь была ценна лишь до того момента, кицуне же считал это лишь частью и заданием, что стоит выполнить. У него не стоит это в приоритете, но если он снова встретит того òни, то обязательно убьет его.  Ким закончил повествование, но в жалости не нуждался. Ему бы не хотелось сейчас отвечать на наводящие вопросы, ведь всю суть он уже изложил. — А я свою мать не помню, она умерла, когда я был ребёнком. Я должен был стать самураем ещё в детстве, а потому родители для меня — это путеводители. Меня воспитывал отец, я уважаю его, но сейчас мы не общаемся. У нас так принято, — начал Нишимура.  Они оба говорили о себе, раскрывались. Такие темы никогда не обсуждались за общими посиделками, но они считали нужным знать друг о друге больше, чем есть сейчас.  Никто не нуждался в какой-то эмоциональной отдаче, они просто делились.  За разговорами о прошлом они просидели ещё час, а после их диалог зашёл совершенно в другое русло. Они и не замечали, как прыгали с темы на тему, они просто говорили всё, что было на уме. Рядом друг с другом ощущалась эта приятная лёгкость, будто они давние знакомые. Не нужно было подбирать правильные слова, искать различные темы, лишь бы в воздухе не висела неловкая пауза, не нужно было думать, прежде чем сказать.  Время пролетало незаметно. Первые лучи солнца уже начинали показываться, потихоньку окрашивая небо в оранжевые цвета.  — Что-то мы засиделись, пора возвращаться, — смотря вдаль, произнёс Сону.  Поворачивая голову в сторону самурая он заметил на себе пристальный взгляд. Он и не знает сколько тот смотрел на него. А после Рики приподнял уголки губ, выстраивая легкую улыбку.  — Догнал сон, лисичка?  И Сону тихо рассмеялся. 

***

С момента их прибытия в деревню прошло больше месяца, за это время оба парня сумели привязаться не только друг к другу, но и к новым знакомым. Сону ни на секунду не пожалел, что сделал именно такой выбор — остался с Рики. И теперь уже у кицуне не оставалось сомнений, и он мог уверено ответить на вопрос — почему их так тянет друг к другу. За это время несколько ночей были проведены в лесу вместе, сопровождались они тихими, но такими открытыми разговорами о всяком. О прошлом, что оба воспринимали совсем по-разному. Для самурая прошлое являлось долгом, что с огромной силой давит ему на плечи. А для Кима прошлое не имело большого значения. Его интересовала месть за мать, но утопать в прошедших годах он не собирался, в отличии от Нишимуры.  Они говорили о чувствах, но совсем не глубоких. О том, что чувствуют по отношению к друзьям — Хикару и Чонвону, но о друг друге не зарекались. Они не думали перед тем как говорить, всё, что в мыслях, то и на языке, но о том, что чувствуют к друг другу молчали. В этом словно пока не было необходимости, ведь по глазам всё и так ясно. Но не для Рики. Он плохо осознавал это, но решил оставить эти чувства у себя на душе, ведь счёл их правильными и нужными.  Пока светило солнце не было времени на мысли, ведь все свое свободное время они посвящали тренировкам. Сону научился контролировать поток своей магии, поэтому теперь мог сжигать только то, на что был нацелен. Случайностей больше не происходило, до совершенства ему, конечно, ещё было далеко, но он осознавал, что был готов к встрече с óни.  — Хорошо справляешься, так скоро и меня перегонишь, — усмехаясь, говорила Хикару, расщепляя в своих ладонях водный кинжал, показывая, что им стоит взять перерыв.  — До тебя мне ещё далеко, — ответил ей Сону, почти не чувствуя усталости. Благодаря ежедневным тренировкам Ким мог управлять магией по времени больше, чем Эдзаки, но по способностям ей явно уступал.  Оборачиваясь в сторону Рики и Чонвона, оба мага поражались: как эти двое могут сражаться по несколько часов без отдыха? По выносливости они имели огромное преимущество. Нишимура отточил техники владения мечом до совершенства, а также научился незаметно и неожиданно атаковать, но не так хорошо, как это делал Ян.  Иногда Рики даже удивлялся, что такой пугливый и слабый мальчик мог добиться такого результата. Они в детстве часто устраивали поединки и вместе учились владеть оружием, но Чонвону это никогда не давалось из-за страха, однако сейчас он стоит наравне с самураем.   — Чонвон стал таким сильным с недавних пор, — начала диалог Хикару. — С недавних пор? — уточнил Сону. — Ага, всего полгода назад он брал меч со страхом, а движения были очень осторожными, будто боялся поранить либо противника, либо себя, — усмехалась девушка. Ким с восхищением глянул в сторону парня. За такой короткий промежуток времени он смог перебороть себя и стать сильнее. Ему бы следовало гордиться собой.  — Но я сейчас смотрю на него и думаю, что его будто подменили. Он был слишком добр душой, даже поручения я выполняла за него, а сейчас берется и за убийства тех, кто не выполнил обещание. Раньше и на кражу не был способен, — добавила та, поджав губы.  И Сону понимает насколько жесток мир, в котором они живут. Бесконечные войны и убийства делают даже из самых светлых людей безжалостных, убивая в них всё живое. Рики тоже убивал. Не одиножды, на его руках кровь тысячи людей. И была ли это смерть во благо. Во благо чего? Стране или её правителя? Они лишь выполняли приказы, которые им отдают свыше, сохраняют свою гордость и верность Родине. Пусть и ценой точно таких же людей.  Но Нишимура ведь не перестал из-за этого быть человеком. Он смотрит на всех холодно, но друзей встречает улыбкой, способен чувствовать эмоции и даже показывать некоторые. Но в Чонвоне он такого не наблюдал. У Кима всегда было о нём такое впечатление, что он просто не хочет их показывать, но слова, сказанные Хикару, лишь больше ввели его в заблуждение.  Неужели у Яна и правда такая чистая душа, которую он очернил за какое-то время? Кицуне сделал вывод, что раньше ниндзя не боялся проявлять свою доброту и показывать то, что чувствует, так что же изменилось? Почему он стал таким, как является сейчас? Ему бы хотелось увидеть и познакомиться с этим парнем раньше, чтобы пазл наконец сложился.  Через пару часов Ян и Нишимура наконец закончили свою тренировку, солнце почти ушло за горизонт, а значит настало свободное время.  После ужина все разошлись по своим домикам, а поэтому теперь Сону может задать все интересующие его вопросы.  — Слушай, Рики, а можешь рассказать каким Чонвон был раньше?  Парень непонимающе покосился в сторону кицуне. — А тебе зачем?  Тот выдержал небольшую паузу, а после признался:  — Хикару сказала, что он сильно изменился, вот мне и стало интересно.  И Нишимура понял, что не только он это заметил. Самурай списал такие изменения на долгое время, что они не виделись, а потому ни спрашивать, ни много думать об этом не стал. Но вот Эдзаки видит его каждый день, а потому изменения и правда произошло, при чем сильные, раз их заметила даже девушка.  — Вообще я очень удивлен, что Чонвон смог держать в руках меч и даже научился хорошо владеть им. Когда мы росли, его больше интересовали книги, чем сражения. 

***

— Да отлипни ты уже от этой книжки, пойдём! — кричал Нишимура, вырывая книгу из рук друга.  Тот недовольно покосился в его сторону, но отбирать не стал, так как понимал, что не сможет.  — Не хочу, меня опять побьют, — обиженно произнёс мальчик.  Рики вздохнул, закатив глаза.  — Конечно побьют, ты же сдачи не даешь им! Да и тем более, это же поединок, там драться надо, а не стоять как истукан!  Чонвон опустил глаза вниз. А как ему драться, если он даже палку в руки взять не может? Он боится поранить кого-то и боится, что поранят его. Не для него все эти сражения, он собирается много учиться, а потом стать лекарем, а не самураем.  Да и даётся ему все очень тяжело, поэтому надо приложить огромные усилия, чтобы хоть что-то вышло. Он понимает, что сейчас без умения держать в руках меч, он не справится в жизни, но у него ведь есть Нишимура, что сумеет защитить его от всех.  — Ладно, я пойду, но драться не буду! — говорил Ян.  Рики давольно улыбнулся. Он понимал, что его другу это всё не нравится, но и он хочет сделать как лучше. Чонвон всегда был очень добр и помогал даже маленьким животным, останавливаясь около каждой встречной кошки, чтобы погладить её и покормить.  Мальчик всегда был очень эмоциональным и доверчивым, поэтому Нишимура всегда был рядом с ним, чтобы побить тех, кто попробует воспользоваться наивностью его друга.  Они вместе выбежали на улицу, сообщив взрослым, что пойдут к озеру. Дяде Чонвона не нравилось, что Рики таскает его за собой на эти поединки, потому что понимал, что не для Яна это всё. Друзьям приходилось врать, чтобы отпустили.  Они уже почти дошли до назначенного места, как тут услышали жалобное «мяу», доносящиеся из кустов. Звук не прекращался, а становился лишь громче и напористее, будто бедное животное так и просило найти его. Чонвон тут же ринулся на поиски голоса, найдя маленького черного котёнка с пораненной лапкой. Трава рядом была окрашена в красный, а котёнок лежал сверху, поглядывая на человека. В его взгляде читался страх и немой крик о помощи. Ян потянулся к животному, чтобы взять того на руки и отнести домой, помочь ему.  Он поднял взгляд на Рики, который смотрел на убегавших мальчишек с заостренными палками в руках. У одного из них на конце виднелись капельки крови.  — Это они сделали! Я догоню их, а ты иди домой, я к тебе приду, как только побью их! — кричал Нишимура, срываясь с места.  Он не терпел издевательств над животными, а особенно ему не нравилось, что его друг воспринимал это слишком близко.   И оба позабыли, куда шли изначально. 

***

— Так почему он тогда так изменился? — задавал вопрос Сону. Но самурай не знал ответа. Ему бы самому хотелось это узнать, однако напрямую спрашивать он не решался. Они не виделись несколько лет, много что могло произойти за это время.  — Не знаю, — честно ответил Рики, опустив глаза.  Они молчали несколько минут, каждый был погружен в свои мысли. Сону решил прервать тишину: — Пойдём прогуляемся.  И Нишимура без возражений встал. Слова Кима оспаривать не хотелось и он следовал каждому ему слову.  Они снова решили пойти на свое любимое место в лесу, где видно было все звезды. Прохладный ветер дул в лицо, а по дороге оба молчали, говорить в этот момент считали лишним оба.  На душе было приятно и спокойно, и это чувство скорее создавала не природа, а человек рядом. Они сели на траву, но заговорить не решались. То ли наслаждались, то ли нужды не было.  — Я рад, что ты остался, — решил первым заговорить Рики.  Сону обернулся на голос и смотрел в профиль человеку. Его лицо было невозмутимым и очень спокойным. Почему-то от этих слов сердце начало биться быстрее, а в груди приятно жгло.  — Я не знаю почему, но рядом с тобой я чувствую себя странно. Мы точно раньше не пересекались? — продолжил мысль Нишимура.  И сомнений точно не оставалось.  — Помнишь я рассказывал тебе о маме? Так вот, она была не просто кицуне, но и магом. Видеть прошлое и будущее могла, еще и в души заглядывала, — говорил Сону, — мне сказала, что связан я с одним человеком, характер его описала. Ещё говорила, что жизни ему долгой и спокойной не ждать. Рики слушал с интересом, но решил задать уточняющий вопрос.  — Как это — связан?  — И в прошлом, и в настоящем, и в будущем. Нам суждено встретиться и быть рядом.  И замолчали. Слов больше не нужно, и так понятно. По глазам.  А звезды были рассыпаны по небу в хаотичном порядке, создавая разные созвездия, они горели так ярко, как и глаза этих двоих. На горизонте виднелась вечность, а в их сердцах — честность и откровенность. Юношам хотелось раствориться в чувствах друг друга, сгореть дотла и без остатка. Казалось, что пламя согревало изнутри: проходило по венам, прямиком к сердцу, заставляя его громко-громко и быстро-быстро биться. Но не от страха, адреналина или ужаса, как раньше. Это чувство было иным, таким чужеродным, но до боли знакомым и совсем-совсем родным. Им обоим было непонятно, но утонуть в них хотелось. Достать до дна, а потом никогда не всплывать наверх. Солнечные лучи будто проходили не на поверхности, а здесь — глубоко внутри.  Этот человек казался знакомым, будто их связывала огромная история, а за плечами было столько пройденных вместе моментов. В памяти этот силуэты отражается каждый раз, он въелся с корнями и никак не вырывается. А имена друг друга они точно где-то слышали, говорили, при чём не раз, не десять и не сотню. Больше. Гораздо больше.  Неизвестность пугала, но одновременно и так манила.  Первым потянулся Рики. Он оставил на губах Сону такой легкий, почти невесомый поцелуй. Он быстро отстранился, но сердце колотилось словно бешеное. Такое странное, но одновременно приятное ощущение. Щеки горят от смущения у обоих, но неправильности в действиях никто не замечает, будто так и должно быть.  Рядом друг с другом они ощущали себя на своём месте. Ни на поле боя, ни в глухом лесу, и даже ни в деревне ниндзя. Им нигде нет места, только рядом. 

***

Наутро их разбудила Хикару, но уже не с вестями о начали тренировок.  — Поднимайтесь, сегодня пойдете на миссию с нами. Нам обоим дали поручение, а одни вы тут не останетесь, мало ли.  Сону протирает глаза и потягивается. Сегодня они проснулись намного раньше, чем обычно. Никто не предупреждал их о том, что возьмут с собой. Сначала эта миссия была только Чонвона, но видимо подключили и Хикару. Пришлось послушаться, ведь оставаться здесь вдвоем явно не было лучшим решением, ибо об их нахождении в этом домике и подавно никто не должен знать.  Шли они долго. До места дошли только к вечеру, хотя вышли рано утром. Делали лишь пару остановок за это время.  — А что вообще нужно сделать? — наконец спросил Нишимура.  И Сону, и Рики шли сюда совсем без каких-либо знания об этой миссии. Их никто не посвящал, да и они не спрашивали. Их помощь скорее всего не потребуется, а потому их дело — молча следовать. Но интерес всё же взял верх.  — Убить мужчину одного, долг вовремя не вернул, ещё узнать у него кое-что нужно будет, — холодно ответил ему Чонвон.  И что опять было ему не свойственно. Чонвон, которого знает самурай, никогда не трогал людей. Под «узнать кое-что нужно будет» Ян подразумевал пытки, ведь ни один не будет говорить без боли. Люди хоть и слабы, но на слова не ведутся, пока действия не проявишь. И ниндзя знали об этом как никто другой. Хикару в своей жизни приходилось пытать человека не раз, но Яну она этого делать не давала. Знала, что он не сможет этого сделать. Иногда она удивлялась: как он вообще стал ниндзя, если такой мягко-характерный и слабый? Но глава увидел в нём потенциал и не ошибся. Чонвон оказался очень проворным и быстрым, за счёт чего в воровстве ему равных не оказалось. И говорить он умел, убеждал хорошо. Пусть и был эмпатичным, но это было на руку. Благодаря этому знал, на что надавить, чтобы вывернуть диалог в свою пользу и получить выгоду для деревни. Хитрым очень был, обманывал также хорошо. Но совесть у него была чистая, без надобности он врать не собирался. Только на благо и только врагам. Наивным он немного был. И для близких своих сделает всё.  Все четверо пошли в направлении маленькой деревни. Пройти через главный вход сможет только Сону, ведь о нём единственном никто ничего не знает. План был таков: он представляется путником, которого заинтересовали товары в этой деревне, а после он ищет того мужчину и обманом заставляет выйти в лес, где и будут поджидать остальные.  В этот раз миссия казалась сложнее, чем раньше, ведь охраны здесь было много. Не так, как в других деревнях, поэтому пробраться никак не получится.  Киму удалось пройти на территорию, и он, по подробному описанию друзей, принялся искать должника. Дорогу к его дому они ему также объяснили, а потом труда найти не составило. Он постучался в дверь его дома, на ходу выдумывая, что ему можно сказать.  — Здравствуйте, вы Ким Док Сон? — начал Сону, мужчина кивнул, недоверчиво уставившись на незнакомца, — мне нужна ваша помощь. Я Чон Минджи, живу рядом.  — Я вас тут раньше не видел.  — А, ну это потому, что я совсем недавно поселился здесь. Понимаете ли, моя семья кочует из деревни в деревню. Жители сказали мне, что вы здесь главный, я бы хотел, чтобы вы показали мне где здесь лекарь, — правдоподобно говорил Сону. Слова звучали здраво, да и голос совсем не дрожал.  Мужчина долго не думал. Согласился.  — У тебя что-то случилось, что лекарь понадобился? — спрашивает Док Сон.  — Нет, не у меня. Сестренка плохо себя чувствует, нужно взять ей лекарство.  Они проходили около выхода, поэтому Сону решил не медлить.  — Ой, кажется там моя сестра! Пойдемте скорее!  Ким выкрикнул это и помчался в сторону леса. Правило двадцати секунд — после какого-либо события, произошедшего внезапно, чего человек не ожидает, он будет ещё двадцать секунд в полнейшем ступоре и будет следовать словам человека, пока не осознавая, что он говорит и делает. Он не успевает обдумать, а потому ведется. Ну, а Сону этого времени хватит.  Он слышал, что мужчина бежал за ним и мысленно просил у него прощения, ведь прямо сейчас он ведёт его на смерть.  — Минджи, постой! — кричал ему Док Сон, наконец понимая, что бегут они вглубь леса.  — Не могу, она там, нужно спасти её! — кричал Ким.  И тут кицуне резко останавливается, оборачиваясь на мужчину, что был в полнейшем недопонимание. Из-за деревьев выходят трое, окружая Док Сона. Пока он не осознает, что происходит, но как только видит Чонвона, понимает, что обречен и обманут.  — Вот и ты, Док Сон. Ну что, расскажешь сразу, на что были потрачены деньги деревни или нам следует сначала переломать тебе кости? — зло проговорила Эдзаки, поглядывая на напуганного мужчину.  — Я… я ничего вам не скажу! — кричал должник, оглядываясь, ища надежду на спасение.  Он уткнулся спиной в дерево, понимая, что бежать некуда.  Девушка была готова подойди ближе, но Чонвон оказался быстрее. Он встал напротив мужчины, оголяя клинок и ставя лезвие около шеи человека, угрожая действия убить его.  — Молись о быстрой смерти. Расскажешь сразу — убью без боли, — надавливал лезвием в кожу Кима, проговаривал Чонвон, смотря сверху вниз.  Остальные затаили дыхание. Никогда прежде Ян не угрожал человеку пытками. Никогда прежде он не причинял мучительную боль другим. Мужчина молчал. Говорить сейчас он не собирался. Ниндзя улыбнулся, заправляя клинок в ножны. Он схватил должника за волосы и дал ему звонкую пощечину. За ней последовала следующая, а после он сжал ладонь в кулак и усилил удар. Человек издавал тихие болезненные стоны и рвано дышал. Чонвон бросил Док Сона, пнув его раз в живот.  Мужчина молчал. Кажется, избиение ни к чему не приведет. Ян, вновь схватив его за волосы, поставил на колени и наступил ему на спину, вывернув обе руки. Стоит надавить ногой на позвоночник и потянуть руки в свою сторону, как плечевые суставы окажутся сломаны.  — Говори, — холодно проговорил тот.  А он все молчит. Чонвон со всей силы надавил на его спину, с громким хрустом он отпускает его на землю. Мужчина истошно кричит и пытается свернуться от боли, но Яну недостаточно: он наступает на его плечо, надавливая. Из глаз начинают литься слёзы, он молит его прекратить, но лишнего не выдает.  Ниндзя понимает, что сейчас он ничего не скажет, придётся сделать ещё что-нибудь. Он переворачивает его на спину и нависает сверху. Он достает кунай, целясь им на глаз человека, ясно давая понять, какими будут его следующие действия.  — На оружие! Деньги были потрачены на оружие! — кричал мужчина, закрывая глаза. По его щекам на землю стекают капли крови, перемешанную со слюной. Язык был прикусан, наверное, он старался откусить его вовсе, чтобы не выдать ценную информацию, ведь деньги были одолжены совсем на другие нужды, да и срок истек уже как неделю назад, они не выполнили указания контракта, а потому остальные тоже поплатятся жизнью.  — Так бы и сразу, — ухмыльнулся Чонвон.  Направив острие куная на сонную артерию, он, приложив силу, вонзил его в шею мужчине. Кровь брызнула и на лицо, но выражения лица Чонвона было невозмутимым.  Рики смотрел на эту сцену не дыша. Он не узнавал старого друга. Когда в нём проявилось столько жестокости по отношению к другим людям? Почему он улыбался, когда совершал всё это над человеком? Кто он?

***

— Эй, Рики, ты последние дни сам не свой, что случилось? — интересовался Сону, поглядывая в сторону поникшего самурая.  После той миссии прошла неделя, но Нишимура всё это время был очень задумчив. Ему действительно стоило порассуждать на этот счёт. Он не понимал, что так сильно изменилось в Чонвоне за это время, но ему казалось, что это вовсе не его старый друг. Внешность, тело, голос — всё совпадало, но вот откуда-то взялись ещё и жестокость, отсутствия страха и навыки боя. Его поведение сильно отличалось от старого, но это ещё можно оправдать долгой разлукой. Мало ли могло переключится с ним. Однако слова Хикару, что она тоже заметила его изменения не давали ему покоя. Даже она не заметила, что была рядом всё это время. Неужели и правда ни с того ни с сего?  — Из-за Чонвона переживаю. Будто не он это вовсе, — тихо говорил Нишимура.  И Сону совсем не знал что ответить, да и знал, что не нужно. Его слова сейчас будут лишними, ибо как человека он раньше его не знал. Они знакомы пару месяцев, но полноценную картину о нём он до сих пор не выставил. Будто он то один, то другой. Переменчивый такой. И ненастоящий.  И Рики корил себя за то, что его мысли сейчас заняты не убийством òни, а совсем другим, о чём ему лучше не думать. Свой долг он исполняет плохо, можно ли его называть самураем? А не будет ли лучше, если он вернётся в город и даст себя обезглавить? Даст себе погибнуть с позором и вечным лживым клеймом «убийца»? Он должен отомстить за смерть своего хозяина, но он занимается вовсе не тем, чем должен. Он задержался в этой деревне ниндзя, теперь ещё и эти ненужные самураю чувства. Настоящий воин должен подавлять все свои эмоции и быть хладнокровен ко всему, но почему к Рики не выходит? Почему он не справляется даже с такой простой задачей?  — Нет, Рики, ты не должен корить себя за чувства. Ты переживаешь за Чонвона, потому что он твой друг. Так и должно быть, — глядя в сторону парня, произнёс Сону.  Будто знает, о чём сейчас думал самурай. Будто чувствует его.  — Я воин, Сону. — Ты человек, Нишимура. И он смотрит на Кима, пытаясь отыскать подвох. Но он смотрит тепло и улыбается. Он знает, о чём говорит. И Рики ему верит. Он поверит ему всегда, потому что эти глаза не способны ему лгать.  Самурай утыкается в плечо Сону, а тот одной рукой обнимает его за плечи, а другой поглаживает по волосам.  Действительно ли Нишимура может называть себя человеком?  Он убивал себе подобных, потому что ему приказали. Он следовал долгу воина и никогда не проявлял милосердия по отношению к другим. Он считал это правильным. Он думал, что поступает так, как ему нужно.  Но нужно ли ему это было? Чьи принципы он защищал? И защищал ли? Вопросов было куча, но ответы искать не хотелось. Чем больше он думал об этом, тем больше утопал, но Сону всегда протягивал ему руки на поверхности.  Ким был самым настоящим человеком, пусть и с лисьим хвостом.

***

Прошла ещё неделя. Тренировки проходили как обычно, только вот Ян становился всё менее разговорчив.  Рики пытался расспросить его об этом, но он упорно молчал, говоря, что ничего в нём не поменялось. Это заводило парня в тупик. Он совсем ничего не понимал, и его это ужасно бесило.  — Мы завтра уходим. Пора отправляться на поиски, — говорил Нишимура.  Он понимал, что они сильно задержались, ведь в планах было остаться всего на месяц, но уже шёл третий.  Напоследок они с Сону решили пригласить их в своё место, чтобы просто поговорить. Сегодняшняя ночь должна быть последней.  День пролетел слишком быстро и Рики уже начал сомневаться в том, чтобы уйти. Он и не думал, что сможет привязаться к месту и к новым знакомым так сильно. Ему не хотелось умирать. Страшно не было, потому что воину не видан страх, а это он привил себе ещё с детства, гордо вставая лицом к лицу к каждой проблеме и встречал её с широко выпрямленной спиной и катаной в руках. Для него его меч был продолжением его рук, без него он чувствовал себя словно без конечностей.  Но умирать не хотелось потому, что он только сейчас жить начал. До этого он считал свою жизнь долгом, а сейчас, избавившись от этого, он стал по-другому смотреть на многие вещи. Сону стал чем-то очень важным и не хотелось прощаться. Он понимал, что они обязательно ещё встретятся, но в этой жизни они провели слишком мало времени вместе. Однако протестовать своим принципам он не мог. Отомстить нужно было. И не потому, что долг такой, а потому что человек ему важен был.  Когда голубое небо стало темно-синим, а на нём виднелись яркие звезды, они отправились туда.  — Мы хотели показать вам это место перед тем, как уйдем, — слово «навсегда» так и осталось висеть в воздухе, унесенное ветром.  Они сели на траву и каждый думал о своём. Потом они начали обсуждать прошедшее время.  — Даже не верится, что уже прошло столько времени, — говорит Хикару, — мне будет грустно без вас.  И они улыбаются. Кроме Чонвона.  — Честно, я даже не знаю, где его искать, — произнес Нишимура.  И кажется, что после этих слов повисла пауза.  — Здесь. Ищи здесь, — уверенно говорит Ян, глядя в глаза самураю.  Он смотрит на него, пытаясь понять смысл слов, но тот продолжил:  — Он намного ближе, чем ты думаешь, — и улыбнулся.  Глаза Рики расширились в немом шоке, он не мог поверить.  Все резко подскочили и отошли от Чонвона.  — Что, наконец поняли? — смеясь, говорил он.  На месте знакомого им Чонвона виднелся самый настоящий óни. Высокий, худощавый. Цвет кожи был светло-синий, а зрачок вовсе отсутствовал. Глаза были белые, а из головы торчали рога. Он ухмылялся своей длиннющей улыбкой и насмехался над ними.  Трое стояли в оцепенении. Они просто не могли поверить в то, что видели перед собой.   — Чонвон такой наивный и слабый мальчишка. Убить его труда не составило. Не следовало тебе, Хикару, оставлять его одного, — говорил òни.  Внутри Эдзаки разжегся пожар. Хотелось прямо сейчас разорвать в клочья существо, стоящее рядом. Как он смеет так беспечно говорить о Яне? Как он посмел убить его, ради своих целей? — Зачем? — задал вопрос Сону, зло поглядывая в сторону óни. Ему не было страшно.  — Ты знаешь, что твоя мать убивала нас. Я лишь отомстил ей, а теперь хочу и тебе. Она и отец Рики работали вместе. Я знал, что не смогу добраться до него, пока он был под защитой Сёгуна, пришлось добавить новых жертв.  Злость кипела. Слушать его дальше не получалось. Нишимура оголил клинок и тут же набросился на существо, отрубая его руку. Он моментально регенерирует. Самурай знает, что для убийства ему следует отрубить ему голову, однако понимает, что сделать это будет не так легко.  Хикару нападет сзади, раня его в бок. Добраться до его шеи слишком сложно. Он регенерирует со скоростью в три секунды, за это время им следует отрубить его ноги, чтобы опустить, но делать это нужно беспрерывно. Один человек не сможет сделать этого. Даже Хикару, используя свою магию. Óни уже изучил их приемы, поэтому и шансы на победу падают.  Сону не остаётся в стороне и старается отвлечь его. Он создает из огня кинжалы, целясь в его ноги. Вот оно.  Существо замахивается и одновременно ранит Эдзаки и Нишимуру. Раны не глубокие, но явно замедляют их на какое-то время.  Ким и Хикару раз за разом отрубают ноги существа, чтобы дать Рики нанести последний удар. У него есть где-то девять секунд, пока силы обоих не истекут. Он замахивается и со всей силы ранит óни в шею, отрубая голову.  Это конец.  — Не верю, — тихо говорит Хикару.  У неё больше нет сил и она падает на колени.  А Нишимура понимает, что теперь и ему пора умереть. Боли он не чувствует. Знает, что так надо. Он смотрит в сторону Сону, тот не останавливает его.  Последние месяцы кардинально отличались от всей жизни Рики. Никогда прежде ему не приходились испытывать столько эмоций и так много чувствовать. Ему бы ужасно не хотелось терять это всё, ведь он только-только обрёл это. Он ведь тоже человек, и он тоже хочет жить, как и все живые существа на планете.  Страх. Он чувствует страх приближающегося конца. Он ненадолго сковывает тело, но он быстро успокаивается. Он шёл к этому так долго, теперь он должен принять смерть с достоинством и в качестве награды.  Он смотрит на катану, которую держит перед своим животом. Лезвие так и грозиться поранить.  Нишимура больше не смотрит в сторону Сону. Боится, что увидит в его глазах причину передумать и откажется от долга. Такова его судьба, но если сейчас есть новая причина жить, нужно ли ставить на ней крест? Нужно ли убивать не только себя, но и человека рядом?  Рики казалось, что он был готов к этому, но к смерти никогда нельзя подготовиться. Руки дрожат, а дыхание в разы участилось. Глаз не поднимает. Сомнения по поводу своего поступка бьют всё громче и громче.  Может остановиться?  Он не может. Его долг таков и он не может так позорно отказаться. Он поклялся, что будет верен. Он поклялся, что оборвёт свою жизнь, если это потребуется.  И он всё-таки смотрит на Сону.  А он улыбается. На глазах слёз нет. Ему не больно?  А Киму больно. Да вот только понимает, что в этой жизни им не быть счастливыми. Их счастье не здесь. Не сейчас.  И Рики выдохнул. Нужно принять.  — До встречи, Лисичка. — До встречи, самурай Нишимура. Рики улыбнулся. И умер.