Тепло

      Хоппер всегда знал, что Джойс красивая — её большие глаза и милая улыбка всегда поражали его в самое сердце. Он догадывался, что она сексуальная — мешковатая одежда не могла скрыть её тонкие руки и манящую шею. Он мечтал о том, что в его руках она будет мягкой и нежной — одинокими ночами он желал тепла именно её тела.       Но…       Но он никогда не был так восхищён чьим-то телом, как тогда, когда она сняла перед ним футболку. Только футболку! Её простой бежевый бюстгальтер показался ему в тот момент верхом сексуальности. Его взгляд тут же упал на родинки на её груди, и ему захотелось одарить поцелуем каждую из них. Её точёные ключицы и плечи создавали контраст с плавностью остальных её линей, и он просто не мог оторвать от неё глаз, не мог насытиться её красотой. Он чуть ли не затаил дыхание, глядя на неё.       — Джим, — проговорила она, обняв себя за плечи. — Всё в порядке?       Джойс чувствовала себя странно, когда он так смотрел на неё. И, возможно, она хотела задать этот вопрос самой себе. Просто… Она не понимала, почему он так внимательно рассматривает её. Раньше никто этого не делал вот так… Это не столько смущало её, сколько заставляло волноваться: может, с ней что-то не так?       — Нет, то есть да… Просто ты слишком хороша, — сказал он, с лёгкой улыбкой глядя на неё.       — И что это значит? — спросила Байерс, искренне не понимая, почему он до сих пор ничего с ней не сделал.       Словно они торопились. Но ведь это было не так.       Джим был поставлен в тупик этим вопросом. Что он такого сказал?       — Это значит именно то, что я сказал, — он подошёл к ней ближе.       Джойс всё ещё выглядела неуверенной, тогда он мягко отвёл её ладони от её собственного тела и переплёл их пальцы.       — Я боюсь прозвучать, как подросток, — произнёс он, вновь пройдясь по ней взглядом и встретившись с её. — Но у тебя шикарная грудь.       Повисло молчание. Байерс неопределённо приподняла брови. Хоппер поджал губы. И тут она прыснула со смеху. Каким же дураком он чувствовал себя в этот момент!       — Ты серьёзно? — она наклонила голову в сторону, задорно улыбаясь.       — С чего бы мне врать? — стараясь скрыть своё неожиданно возникшее смущение, ответил он.       Глаза Джойс опустились, но вскоре снова поднялись. Она закусила губу.       — Но ты даже ещё не раздел меня.       Блеск в её тёмных глазах зажёг в нём самом такой же, он ощутил как по телу разливается тепло. А он даже ещё не раздел её! Джим понял намёк. Расстегнув верхние пуговицы своей рубашки, он без лишних слов опустился перед ней на колени, заставив её глаза округлиться от удивления, и принялся расстёгивать её джинсы. Когда с молнией было покончено, он взялся за их край и заметил растяжки внизу её живота. Они мгновенно привлекли его, он нежно провёл по ним пальцами, почувствовав… Восхищение?       Джойс — мать. Она родила двоих, носила под сердцем прекрасных мальчиков, заботилась о них. Она впустила в своё сердце его дочь, назвав своей. Она дарит любовь всем своим детям каждый день. Она намного женственней многих из тех, кого он когда-либо подпускал к себе близко. Почему он никогда не замечал в ней этого? Быть может, потому что ей приходится быть другой в глазах окружающих?..       — Джим? — Байерс вопросительно глядела на него, пока он всё сильнее влюблялся в неё.       Хоппер провёл носом по её растяжкам, приобнимая за талию.       — Ты невероятная, Джойс…       — У Карен вообще трое.       Он осуждающе посмотрел на неё, но комментарии решил отложить, вновь переключившись на её джинсы. Спуская их вниз по её ногам, Джим внимательно наблюдал за каждым новым открывающимся миллиметром её светлой кожи. Господи, её бёдра… Они идеальны. Он не стал задавать лишних вопросов. Просто поднялся уже с ней на руках, запечатляя один из самых ярких поцелуев в своей жизни на её губах и крепко держа её за эти самые бёдра. Джойс обняла его за шею, прижимаясь к нему сильнее и не переставая целовать.       Когда они достигли кровати и он уложил её, Хоппер, наконец, снял с себя рубашку. Но после этого почему-то остановился, наклонившись над ней.       — Почему ты не даёшь мне хвалить тебя? — спросил он, нежно коснувшись её щеки.       Она поймала его ладонь и поцеловала её, после чего коротко ответила:       — Я даю.       — Джойс, — он задумчиво покачал головой. — Ты не принимаешь мои комплименты… Приуменьшаешь свою значимость… Почему?       — Я не…       — Ты прекрасна.       Джойс отвела взгляд.       — Ты мне не веришь? — произнёс он.       После небольшой, но вмещающей в себя так много мыслей, паузы она проговорила:       — Верю.       Джим видел по её лицу, что этот ответ дался ей непросто. Его разрывало на части от осознания, что она не воспринимает его комплименты всерьёз. Неужели, она не считает себя особенной для него? Или не уверена в своей красоте?       — Это Лонни?.. — произнёс он.       — Что? — она сразу нахмурилась, услышав его имя.       — Это он вбил тебе в голову, что ты не красива?       — Я давно послала его к чёрту! — Джойс поднялась, чтобы сидеть наравне с Хоппером. — Мне глубоко плевать на всё, что он говорил обо мне! Ему нравится трахать малолеток, таких же дур, как и он! Зачем ты вообще вспомнил о нём?! Для чего?!       Он был удивлён такому её напору. Определённо точно он не ожидал такой бурной реакции. Видимо, Лонни действительно глубоко задел её… Джим боялся сказать лишнего, но понимал, что они должны разобраться с этим здесь и сейчас, поэтому осторожно взял её руку в свои, мягко поглаживая. Байерс просто не поднимала на него взгляд. Ну, хотя бы не ругалась.       — Что он говорил тебе? — мягко спросил он, чуть наклонившись к ней, но она так и не посмотрела на него.       — «Ты старая» — вот, что говорил, — она буквально выплюнула эти слова.       — Ты же знаешь, что это не так? — он чуть сильнее сжал её ладонь.       — Я знаю, что не молода.       — Джойс, посмотри на меня, — Хоппер дождался, когда она поднимет на него взгляд. — Мы с тобой одногодки. И ты чертовски хороша. И когда я говорю, что ты чертовски хороша, это значит, что я действительно так считаю. Я хочу не просто заняться сексом, я хочу именно тебя. В конце концов, в отличие от этого идиота, я по-настоящему люблю тебя.       В глазах Джойс заблестели слёзы, от всех чувств и эмоций, что её переполняли. Она опустила взгляд, но потом сразу его подняла, чтобы обнять Джима за шею и поцеловать. Он поймал её губы на половине пути, целуя как можно более нежно — так, чтобы она искренне поверила в то, что она идеальна для него. И ей казалось, что в его руках она правда способна поверить. Она начинала верить.       Хоппер держал её за талию, словно боялся сделать что-то не так, но когда её руки стали гулять по его телу, он уже знал, что хочет сделать. Однако Байерс помешала ему осуществить задуманное: чуть надавив на плечи, она уложила его на кровать и потянулась к молнии его джинс. Расстегнув её, она оттянула край его белья и, словно дразня, едва запустила под него свои тонкие пальчики.       — Господи, Джойс… — проговорил он, глядя на неё так, словно всё, что она делала, было слишком горячо, чтобы выразить словами.       Она закусила губу, а потом поднялась, спуская с него штаны и трусы. Джим вновь был удивлён, но, увидев, как Джойс целенаправленно возвращается к нему, он сразу сориентировался, поднявшись ей навстречу. Она провела ладонью по его члену, и он, сдержав стон, мягко перехватил её руку, соединив их губы. Байерс тут же ответила на поцелуй, однако вновь прикоснулась к нему, но теперь уже другой рукой, и он простонал ей в губы. Она хотела ощутить каждую его неровность на кончиках своих пальцев, но он вновь остановил её.       — Что не так? — спросила она, отстранившись.       — Всё так, — проговорил Хоппер, отпуская её руки. — Но я даже ещё не раздел тебя…       Он провёл ладонью по её плечу, зацепив пальцем лямку бюстгальтера. Джойс пару секунд неотрывно смотрела на него, чувствуя в его касаниях заботу, а во взгляде — любовь, и ей хотелось провалиться сквозь землю о того, какой нетерпеливой она выглядела на его фоне.       — Так сделай это, — всё же произнесла она, открывая ему свободу действий.       Джим оставил лёгкий поцелуй на её ключице и потянулся к застёжке её бюстгальтера. Она практически не двигалась, позволяя ему спокойно снять его с себя. Только этот верхний элемент белья был отброшен в сторону, Хоппер уложил её на кровать, чтобы стянуть с неё трусы, однако на пару секунд его взгляд остановился на её обнажённой груди. Затвердевшие соски так манили… Но он всё же снял с неё последний элемент одежды и вернулся к её губам.       Однако его руки не смогли отличиться терпением. Он коснулся её груди, мягко сжимая и лаская; и то, как идеальна она в его ладони, было единственным, о чём он мог думать. Джим взял её сосок и оттянул его, ловя ртом её стон — такой сладкий и долгожданный. Она выгнулась к нему навстречу. Он расстался с её губами, чтобы взглянуть на её раскрасневшееся лицо и потемневшие от страсти глаза. Это была неописуемая картина.       Встретившись с ним взглядом, Джойс уже было хотела что-то сказать, как он прильнул к её шее, оставляя на ней жаркие поцелуи. Он спускался ниже, и они оба знали, где будет его первая остановка. Она положила руки на его плечо и голову, желая иметь ищё больше контакта, и, когда его рот накрыл её сосок, она подалась ему навстречу. Она так хотела прижаться к нему всем телом, что не придумала ничего лучше, чем обхватить его ногами.       — М-м-м, — Байерс сжала его плечи, как только он оттянул зубами её сосок. — Д-Джим…       — Что, детка? — проговорил он, посмотрев на неё.       Его хриплый голос вызвал у неё мурашки, и она почти что прошептала:       — Я хочу быть сверху.       А Хоппер просто не мог отказать ей. На самом деле, он хотел этого, нет, он горел мыслью о том, как Джойс будет смотреться на нём… И с ним внутри… Он перевернулся на спину с этой мыслью, позволяя ей распалить себя. Казалось, каждая его клеточка уже была в нетерпении.       Байерс выпрямилась, сидя непозволительно близко к его паховой области и ничего не предпринимая. Его руки легли на её бёдра, пока он неотрывно наблюдал, как она перекидывает волосы через плечо, и тут она начала мучительно медленно двигаться ниже по его телу. Когда же её ягодицы достигли своей цели, они оба ощутили, как хотят друг друга. Джойс не помнит, когда последней раз её так сильно пробирал такой жар, она чувствовала, как горят её щёки и грудь, а клитор пульсирует. Что-то тянет, тянет и тянет…       Она приподнялась, чтобы, наконец, сделать то, чего они оба так хотели, но, уже взяв его в свою ладонь, передумала. Собравшись с мыслями, она припала к его груди, оставляя невесомые поцелуи и проводя языком по его шрамам. Джим был дезориентирован. Непроизвольно сжав простыню (или это был пододеяльник?) под собой, он наблюдал, как Байерс спускается всё ниже, и чувствовал, что ещё немного и тело сгорит от её прикосновений. Раньше он бы что-то сказал или сделал, но сейчас словно его что-то удерживало. Быть может, это узел, что всё сильнее завязывался внутри него, желая узнать какого-то это?.. Когда, о, Господи, она берёт и облизывает его головку.       Он не мог поверить, что она действительно это делает. Но то, как он подрагивал напротив её рта в её нежных пальцах, просто кричало о том, что это реально. Хоппер зажмурил глаза от того, как это заставляло его всего гореть, но тут же снова их открыл, чтобы воочию насладиться картиной того, как она с особым азартом старается доставить ему удовольствие. Её язык на нём, раскрасневшиеся губы, блуждающие пальцы, то, как она смотрела на него в тот момент, он не забудет уже никогда.       Это слишком хорошо и слишком мучительно. Контроль был готов вот-вот покинуть его, уступив место естественным порывам, и Джим просто хотел толкнуться ей в рот, всё в нём так и стремилось осуществить это, однако страх сделать ей больно удерживал его на месте. В один момент он заметил, как Джойс опустила руку, чтобы коснуться себя. Она начала водить круги вокруг клитора, зажмурив глаза.       — Джойс, — проговариворил он, на что та что-то промычала, не отрываясь от него, заставляя издать короткий стон. — Я хочу тебя.       Она тут же выпустила его изо рта. Послышался короткий вздох. Его непроизвольный вздох. На мгновение в её тёмных глазах он заметил самодовольный блеск.       — Презервативы? — спросила она, поднимаясь.       Её тело чуть снова не отвлекло его.       — В верхнем ящике, — сказал он, указав на тумбочку.       Байерс быстро скоординировалась. Она достала презерватив, и проблем с его открытием у неё не возникло. Раскатав его по его длине, она вновь перекинула ногу и собиралась сесть на него, как Хоппер остановил её, взяв за бёдра. Он поднялся и поймал её губы, вовлекая в глубокий поцелуй. Их языки столкнулись друг с другом в невероятном танце. Его руки, казалось, гуляли по всему её телу, распалая её всё больше и больше. Она задавалась одним лишь вопросом: почему он всё не трахнет её?       Наконец, Джойс ощутила его пальцы в районе влагалища. Убедившись в том, что она готова, он направил в неё свой член и осторожно стал опускать её бёдра, двигаясь навстречу. Но она больше не хотела ждать, оказавшись чуть резче. С её губ сорвался громкий стон, разорвавший их поцелуй. Его же стон был заглушён её шеей, к которой он прижался сразу после. Он чувствовал, какой тесной она была, и то, как она тяжело дышала, привыкая к нему, стало волновать его.       — Всё нормально? — прошептал Джим, поцеловав её под подбородком.       — Да… Просто ты… Ты большой… Даже… Даже очень… — язык сейчас был не лучшим её другом.       Он хотел было ещё что-то сказать, но Байерс начала двигаться на нём. Приподнявшись, она вновь опустилась, и они одновременно зажмурили глаза, прижавшись друг ко другу.       — Господи, — прошептала она, сделав это снова.       Хоппер коснулся её груди, но она почти сразу направила его ладонь вниз по своему телу. И он сразу догадался зачем. Лёгкая ухмылка заиграла на его губах, когда их взгляды встретились, тогда она вновь поцеловала его, чтобы стереть её с его лица. И тут его пальцы, наконец, достигли её клитора. Джойс оторвалась от него, запрокинув голову, продолжая двигаться на нём, а он изо всех сил старался не потерять контроль от того, какие прекрасные звуки она издавала и какие ощущения в нём вызывала.       Ещё немного и Джим уже не мог думать ни о чём, кроме того, как внутри неё жарко и влажно. Она сжималась вокруг него, её ноги начали слабеть от силы наслаждения. Её руки вцепились в его плечи. С каждым толчком и кругом его пальца вокруг её клитора, она приближалась к своему краю, ведя и его за собой. Он чувствовал это и видел, как она с особым усилием сжимала губы, ускоряясь.       Их совместные движения становились всё более беспорядочными, и в один момент Байерс прижалась к нему так внезапно, что они вмести упали на кровать, пока она глушила свои стоны на его плече и дрожащим голосом осыпала его комплиментами.       Её оргазм был таким ярким, что поразил каждую клеточку Хоппера. Буквально пары тугих толчков хватило, чтобы он пришёл вместе с ней и хриплым стоном на губах. Тяжело дыша, он чуть дрожащей рукой, убрал её волосы со своего лица, после чего нежно погладил её по голове и спине.       Тяжесть её хрупкого тела на нём казалась ему самой прекрасной. Она была тякой тёплой, такой мягкой.       Он провёл ладонью по её бедру и почувствовал несколько невесомых поцелуев на своей шее.       — Ты мечтал об этом? — шёпотом спросила Джойс прямо у него под ухом.       Его губы тронула влюблённая улыбка, и Джим мгновенно нашёл в себе силы, чтобы перевернуть её. Как только её голова коснулась подушек, они встретились глазами.       — Это намного лучше того, что я мог себе представить…       С этими словами он вышел из неё. Их вздохи прозвучали практически одновременно. Она закусила губу, глядя, как он с улыбкой отстраняется, чтобы избавиться от презерватива.       Вернулся к ней он так же скоро и, не заморачиваясь с одеялом, лёг рядом, положив голову ей на плечо. Только она собиралась, что-то сказать, как Хоппер накрыл своей ладонью одну из её грудей. Так, словно делал это каждый день. Бесцельно, беспечно, инфантильность. Просто.       — Говорю, шикарная, — проговорил он, погладив её большим пальцем.       Джойс закатила глаза, хотя, на самом деле, ей было невероятно приятно это слышать. Его комплименты и тёплый взгляд грели душу сильнее, чем любые одеяла, поэтому пока она не собиралась жаловаться. Ей было хорошо. Наверное, ей никогда не было так хорошо, как сейчас, поэтому даже эти слова были не совсем подходящими.       В этом было столько жизни, столько любви, столько заботы и столько нежности…       — Люблю тебя, — переполненная всеми этими чувствами, произнесла она, поцеловав его макушку.       Он прижался к ней сильнее, сплетя их ноги вместе.       — И я тебя. Очень.