Blue hair

Он говорил, что Сонхва забавный. Эти слова навсегда забрались под кожу, цепляясь за любую надежду навсегда сохранить как память приятные для него воспоминания. Он говорил, что Сонхва дурак. Он запомнил эти слова надолго, причем он даже не отрицал их и даже делал все возможное, чтобы подтвердить факт их существования. Он боролся за свою свободу, за свободу своих чувств, убивая в себе всю человечность. Ему хотелось избавиться от тяжкой ноши, но перед этим передать все неприятные слова и чувства своему собеседнику, который был дураком не меньше. Ему хотелось лишь защитить любимого человека, который прошел через многое, но не учел главного – он был не один. Убивать себя в одиночестве было не лучшим решением, но он был прямо как Сонхва, таким же упертым бараном, который считал, что любые проблемы можно решить в одиночку.  Хонджун всегда говорил ему «не бойся приходить ко мне за помощью, я всегда тебе помогу, ты можешь найти во мне опору». В его словах было столько искренности, но только парень не учел, что эти слова больше всего нужны были только ему самому. Сонхва ненавидел те обстоятельства, после которых он буквально похоронил и себя, и свое адекватное отношение к Хонджуну. Он ненавидел себя. Ненавидел то, что позволил опустить себя на дно, зацепившись за любимого человека, который так уверено тянул его за собой.

***

Они познакомились в общей компании друзей, когда те решили расширить круг своих знакомых и позвать "приятелей своих приятелей", чтобы приятно провести время. Они собрались в огромном доме одного из них, куда спокойно смогли добраться все без исключения. Компания собралась внушительная и на удивление, вполне себе адекватная. Сонхва не рассчитывал, что его друг Минги, приведет с собой кого-то, кто будет не таким бешеным как он. Однако реальность оказалась слишком непредсказуемой. Со стороны Сона был приглашен парень с достаточно приятной внешностью и не менее приятным голосом. Уже тогда что-то дрогнуло, при виде этого симпатичного юноши с интересным цветом волос. Сонхва не был ханжой, но он всегда предполагал, что разноцветные волосы были уделом всех подростков, которые красили их с целью привлечения внимания или использовали это как способ своебразного самовыражения. Но среди своего окружения он никогда не видел взрослого ровесника, пытающегося выделиться за счет яркого цвета. Парень, на самом деле, ему понравился, да и голубой цвет, хоть и смущал, но красиво переливался, отражая слабое свечение настольных ламп, которых было не так много, но достаточно, для того, чтобы заметить голубое облачко, блуждающее между людьми, скучающе осматривая все вокруг. Ему нравилось, что тот хоть и выделялся благодаря своей внешности, но был явно посдержаннее в своем поведении, чем его товарищ Минги. Именно это он сказал ему при их личном знакомстве. Хонджун, так звали парня, только посмеялся в ответ и ответил, что его интровертная душа не позволит вести себя слишком активно на новом месте при незнакомых ему людях. Пообщавшись с ним подольше, Сонхва был приятно удивлен своим собеседником, тот не был взрослым ребенком, как он изначально предполагал, и разговоры с ним позволили ему быстро поменять о нем свое первоначальное мнение. Он был интересен Сонхва, и тоже самое чувствовалось со стороны парня. Они сразу поняли, что их общение одной встречей не ограничится, все вело к хорошей дружбе, хотя их слишком заметный флирт мало походил на дружеский. И тем не менее, они быстро нашли в друг друге то, чего им не хватало для полноценной жизни. Начало было радужное. Сонхва уже тогда думал о том, что их отношения были чем-то чересчур идеальным. Ким, несмотря на свой специфический характер, быстро растопил сердце парня, заставив чувствовать себя в комфорте и безопасности. Сонхва не переживал за свое сердце, оно было в руках Хонджуна, а значит под надежной защитой. Он не стал бы его разбивать. Не стал бы? Безудержный поток мыслей, находящихся далеко в подсознании, прерывает звонок от Сана. - Хён, можешь говорить? – голос на том конце трубке звучит приглушенно, Сонхва прислушивается, чтобы разобрать слова парня. - Да, что такое? – Сонхва устало трет глаза, мертвым духом стоя на кофемашиной, гипнотизируя ее взглядом, его состояние уже которую ночь подряд оставляет желать лучшего. Уже которую ночь он не может спать. Хонджун приходит только под утро и чтобы не потревожить парня, идет спать на диван. Пак ему не раз говорил, что он может спокойно идти на кровать, но тот был непреклонен. Работа парня до самого утра тоже навевала некоторые опасения, на что он просто закрывал глаза, не желая устраивать очередной скандал, который обещал вылиться в скорое премирение без какой-либо перемены в графике его работы. - Хонджун-хён с тобой? Я должен передать ему пластинки, но не могу до него дозвониться, - в его голосе проскальзывает усталость, но также Сонхва улавливает нотки переживания. – Он уже неделю трубку не поднимает. - Мда, он и на мои звонки неохотно отвечает, - Сонхва встает и проходит вглубь комнаты, где пустует их общая кровать, хотя на часах уже девять утра. Этой ночью его снова не было.– Когда он придет, я дам ему знать что ты звонил. - Спасибо, хён, - парень всем телом чувствует напряжение, когда Сан осторожно спрашивает: -  у вас все хорошо? - Не знаю… Пока, Сан. - Пока, хён. Хотелось как можно скорее закончить разговор, потому что Сан был слишком проницательным в таких вопросах. Он уже несколько раз спрашивал одно и то же, но Сонхва лишь отмахивался, говоря, что все у них в порядке, лучше и быть не может. Но в этот раз он дал слабину, сказал кое-что лишнее. Он ведь был уверен в своем парне, так почему сейчас он выпалил это «не знаю»? Он тихо выругался, все еще смотря на кровать, на которой Хонджун в последний раз спал два дня назад. Если до этого он хотя бы приходил домой, то после он понял, что легче ночевать в своей крошечной студии. Сонхва на это ничего не говорил, понимал, что не может запретить ему работать. Но Хонджун не работал, а перерабатывал. Сонхва пытался вразумить его, говорить о том, как важно следить за своим здоровьем, которое он, такими темпами угробит, на что получал невнятный ответ о том, что это для него важно, и что-что, а работать он не перестанет, ведь это буквально было его жизнью.  Все менялось не в лучшую сторону. Сонхва был разбит, он не ожидал столь быстрых перемен, хотя с начала их отношений прошло всего ничего. А ведь Сонхва все помнил. Раньше он думал, что это было его благословением – помнить мельчайшие подробности своей жизни, однако сейчас он ненавидит эту особенность всей душой. Он помнил все слова сказанные Хонджуном. Хонджун говорил, что ему нравилось в нем многое, начиная от его милой улыбки, заканчивая странной привычкой теребить потертый браслет на запястье. Ему нравилось то, что тот всегда был рядом, хоть его об этом не просили. Он говорил, что ему нравилось наблюдать за Сонхва, когда тот увлеченно рассказывал о своих интересах, не замечая ничего вокруг. Хонджун часто вспоминал день, когда они познакомились. Ему нравилось вспоминать фрагментами, как они себя вели, что говорили друг другу, как смотрели. Он получал от этого особое удовольствие, заставляя Сонхва краснеть, вспоминая их общение поминутно. Ему не хватало таких моментов. Он, понимая, что это не даст никакого результата, набирает Хонджуна и слышит все такие же знакомые длительные гудки, которые проносятся в его голове как белый шум. Не дожидаясь ответа, он отбрасывает телефон на кровать и опускает голову на раскрытые ладони. Прерывисто вздыхает, почти всхлипывает, но слезы, почему то не текут, а задерживаются где-то внутри. За эти дни он уже достаточно выплакал, он понимал, что плакать больше было нечем.  Он не помнил, как ложился спать, но проснувшись утром от пения птиц и яркого солнечного света, он знал, что день будет просто отвратительным. Раньше, он улыбнулся новому дню, но сейчас все было по-другому. Он сам не понял, как поменялся вместе с Хонджуном. Его жизнерадостность сменилась на вечное чувство вины, поглощающее его днями и ночами, причем вина была не за себя, а за другого человека, за которым он не досмотрел, не уберег. Включив кофемашину, он поплелся в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Взглянув на себя в зеркало, ему стало отвратительно от самого себя. Он вмиг пожалел о том, что не может плакать, потому что плакать хотелось. Очень. Он стал ненавидеть себя больше. Живот крутило болезненным спазмом, а по горлу как будто проводили колючей проволокой, остриями внутрь. Каждый день был таким же, как и прошлый, в памяти всплывали лишь отрывки, готовые перевернуть его внутренности, но он старался всячески их забыть. Больше всего хотелось забыть то, как все началось. Началось все с равнодушия ко всем живому. Хонджун постепенно переставал воспринимать мир в тех, красках, в которых воспринимал его раньше. Все проходило мимо него и он не был подвержен желанию идти за миром следом. Он был слишком сильно загружен, работа не выпускала его из своих лап, наполняя того все большей тяжестью, опуская его ниже собственной жизни. Он переставал реагировать на реальность, оставляя все на потом. Для Сонхва это стало ощутимым, когда реакция перестала появляться даже на привычные для них двоих объятия. С каждым разом Сонхва понимал, что перестает чувствовать прикосновение когда-то теплых ладоней к своей спине. Ким, если и обнимал, то делал это будто через силу. Выражение его лица не показывало ровным счетом ничего. Он видел, он замечал все те взгляды, которые кидал в его сторону парень. Он понимал всю их суть, Хонджун буквально пытался понять свои чувства, замечая за собой полное их отсутствие. Было видно, что его это пугало, но больший страх ощущал Сонхва, который не мог поверить в то, что один остался со своей любовью, которая, оказывается, никому не была нужна. Ему стыдно было признаться, но он был рад услышать от общих друзей, что Хонджун вел себя странно. Это значило, что Сонхва не сошел с ума, что парень был холоден не только с ним. Они не раз расспрашивали Сонхва о том, что же все-таки случилось с Кимом, но тот мог только отмалчиваться. Он понятия не имел, что им надо было сказать. «Я сам без понятия»? Дни сменялись неделями, а все становилось только хуже. Они практически не общались, только молча находились в одной квартире. Изначально, Сонхва не оставлял попыток добиться внимания от парня или в конце концов поговорить о происходящем. Разговоры ничего ему не дали, Хонджун выглядел так, словно ему не хотелось обсуждать их проблему, он просто как попугай талдычил о том, что все хорошо и что он просто устал на работе. Даже в те моменты, когда Пак пытался было надавить на него, тот начинал тупить взгляд в пол и снова наступало молчание. Каждый день был страшнее любого фильма ужасов. Сонхва просыпался с мыслью о том, что ненавидит этот день еще до того как он успевал начаться. Хонджун просто переставал ночевать дома, все чаще запираясь в своей студии. Прикосновений избегал, каждый раз резко отдергивая конечность, когда Пак хотел обнять или просто дотронуться до него. Тогда же, он убедился на все сто процентов в своей предыдущей догадке, которую отгонял на задний план, в надежде на то, лишь бы она не оказалась правдой.  Тянуть не было смысла, он в очередной раз подошел к Киму и, подавляя желание взять его за руку, заранее зная, какая реакция за этим последует, прямо сказал ему, что стоит сходить к врачу.

***

Долгое время Хонджун упирался, не хотел, будто если он пойдет к врачу, то что-то в его жизни точно оборвется. Сонхва пришлось прибегнуть к помощи друзей, которые благородно согласились поговорить и убедить Кима в действенности терапии, в которой он так нуждался. Хонджун сдался только после слишком наседающих коллег, с которыми Сонхва тоже пришлось связаться, чтобы у него была поддержка со всех сторон. Тактика залезть к нему в голову через работу подействовала на «ура», и вот он, не совсем понимая чего от него хотят, сидит рядом с Паком, который держит его расслабленную ладонь в руках и еле сдерживает эмоции, которые сам же не понимает, как описать. Ему хочется смеяться и плакать. Он был рад тому, что смог достучаться до Хонджуна, но его разбитый вид, говорил о том, что в его глазах, Пак выглядит самым настоящим предателем. После бесчисленных попыток затащить его к врачу, он не сдался и переключился на радикальные меры, добившись своего. В его мире, Пак был настоящим чудовищем, который не способен понять слово «нет» из-за своей чрезмерной опеки, которая никому, кроме как ему самому, она не сдалась. Прошло несколько сеансов, после которых Хонджун стал чуть поспокойнее, он больше не был мучеником, которого силой заставляли ходить на терапию. Спустя время он сам понял ее важность, поэтому сменил гнев на милость. Вот только Сонхва не стало легче, потому что он видел, что Киму не становилось лучше. Он менялся, но не в ту сторону. Не было больше той жизнерадостной натуры, что сосчитывала все звезды в округе, чтобы в конечном итоге указать на одну звезду, которая была для него всем. Не было той взбалмошности. В глазах не было искры, говорящая о нем, как о человеке желающим жить. Все шло наперекосяк. На удивление, главным звеном в их ситуации был Сан. Он поддерживал как Хонджуна, так и Сонхва, который принимал все близко к сердцу и его внешний вид делал из него человека больше похожего на человека с затяжной депрессией, чем сам Хонджун. Он был тем, кто, чуть ли не первый, напрямую заговорил с Сонхва о происходящем и был первым, кто предложил свою помощь. Пак был безмерно благодарен за такую заботу, опираясь на трезвое мнение Сана, который мог сказать правду, а то и более, поговорить с Хонджуном. Они то как раз с ним не были слишком близки, и даже в те времена, когда Сонхва с Хонджуном были только друзьями, Ким слишком сильно ревновал его к Чхве, беспокоясь за их чересчур «дружеские» отношения, которые, по словам Пака, никогда и не собирались становиться чем-то большим. Но, тем не менее, на период терапии, Сану он доверял больше, чем самому себе. И даже Сонхва не мог участвовать в их разговорах, потому что в его присутствии Хонджун резко замыкался в себе, а насильно вытаскивать из него слова Пак не собирался. Сан вообще был лучшим из всех его знакомых. Добрый и понимающий, готовый протянуть руку помощи когда угодно и где угодно. За это он всем нравился. Единственной его слабостью была искренность, а сильной стороной – честность. Он не любил разочаровывать людей, но он мог преподнести правду так, чтобы это не было обидно. Сан был слишком смышленым, только если дело касалось не его отношений. В его же жизни был настоящий бардак. На той самой вечеринке, где познакомились Сонхва с Хонджуном, он тоже смог найти себе спутника, только на одну ночь. Они хорошо провели вместе время, но было одно но – тот парень, мало того что не сказал свое имя, так и не был заинтересован в дальнейшем общении с Саном, которым смог за один вечер влюбиться в него по уши.  Он тогда несколько дней плакался в плечо Сонхва, вызывая ревностные взгляды Хонджуна, и говорил о том, что за всю свою жизнь, он не видел и не знал ни одного такого человека, как он. Также он без остановки напоминал о его красных волосах. Рассказывал о том, как эти пряди ощущались в его ладонях, как он попускал их сквозь пальцы, как ему нравилось перебирать их, пока они нежились в объятиях после секса. Именно после тех слов Сонхва призадумался. Ему стало интересно, будут ли волосы  Хонджуна такими же пушистыми наощупь, как и на вид, ведь он слышал, что у людей, которые их красят они ломкие и сухие. И даже если в действительности это было так, он не мог устранить в себе желания коснуться волос парня. Его счастью не было предела, когда они все-таки стали парой и Хонджун сам похвастался что у него хорошая кожа головы, из-за чего он может спокойно красить волосы хоть каждый день, а их качество от этого не пострадает. Он даже хвастался своими подростковыми экспериментами и даже показывал фото. Сонхва удивлялся, как у него, даже с таким хорошим скальпом, еще не повыпадали все волосы. - Зато у меня была возможность попробовать себя в разных цветах, - яркая улыбка, ослепляющая окружающий мир своей чистотой и искренностью красовалась на губах Кима, а его глаза изучающе смотрели на Сонхва, который в это время копался в его волосах, не веря, что у него после покрасок и выпавшей прядки не было. - А чего ж ты перестал краситься, вроде еще не все цвета радуги попробовал, - он наконец усаживается на свое место и приобнимает Хонджуна за плечи. - Да, я в курсе, но я уже давно не менял цвет и в ближайшее время не собираюсь. - Почему? У тебя твой голубой уже год с тобой, а ты его не меняешь. На тебя не похоже. - Не знаю, из всех цветов он как-то больше мне по нраву. А еще он нравится тебе, - он опустил взгляд, лукаво улыбнувшись, Сонхва же в это время чувствует себя слишком смущенным, чтобы сказать хоть слово. – Я же вижу. - Это не аргумент. - Да ладно тебе, только и можешь оды моим волосам исполнять. - Не правда, - теперь Сонхва чуть ли не подскакивает на своем месте, а Хонджун уже не сдерживает вырывающиеся наружу смешки. – Ложь и провокация! Хонджун уже смеется в голос, а его веселье подхватывает и Сонхва, понимая, как глупо выглядит, пытаясь оправдаться. - А если серьезно, то мне, правда нравятся твои волосы, и ты не станешь менее привлекательным, если поменяешь цвет. - А я и не собираюсь ничего менять, мне цвет уже приелся и я думаю, мы с ним будем надолго вместе. - На всю жизнь? - Возможно. У меня с ним так много воспоминаний. - Например? - Знакомство с тобой. Знаешь, это правда забавно, но именно в тот день, когда я покрасился и пришел на ту вечеринку, я встретил тебя, - взгляд парня застывает на пустой точке, и он забываясь, придается воспоминаниям. – Поэтому голубой цвет у меня ассоциируется только с тобой. Будем считать это знаком моей любви к тебе. - Так что же получается, теперь будешь носить этот цвет, пока меня не разлюбишь? - А что, хорошая идея. Но, в таком случае, я тебе гарантирую, что этот цвет со мной будет очень-очень долго.

***

Когда Сонхва поворачивает ключ, к его горлу подступает тошнота, наличие которой он не мог объяснить. За последние несколько дней он начал чувствовать себя настоящим человеком, который может радоваться жизни, но сейчас ненависть к себе и безнадега снова застали его врасплох. Он открывает дверь и проходит внутрь комнаты, резко останавливаясь. Он не верит своим глазам, но даже не пытается проморгать, чтобы образ перед ним исчез. У окна стоит Ким и поворачивается на звук вошедшего Сонхва. Глаза такие же безжизненные, но это было не первое, на что устремился взгляд Пака. На месте привычного голубого цвета, который вечно цеплял его взгляд, и приковывал к себе и без того огромное внимание, был темно-каштановый. От яркого безумия на голове Хонджуна не осталось и следа. Теперь на него смотрел не тот юноша, с которым он познакомился на той вечеринке, а как будто незнакомец, заменивший его. Это было непривычно. Давно не плакавший Сонхва почувствовал, как мокрые дорожки слез следуют по щекам вниз, а он даже рукой не может пошевелить, чтобы стереть их. Дыхание сперло до боли в легких, а в глазах пустеющая темнота. Он ничего не может сделать, чтобы боль прекратилась. - Это то, о чем я думаю? Собственный голос звучал незнакомо, слишком хрипло и отстранено для всегда мягкого парня. Боль в груди только усилилась, ему даже на секунду показалось, что у него начались проблемы с дыханием, потому что у него было ощущение того, что вдыхать-выдыхать физически становилось сложно и даже дыхание через нос становилось невозможным, из-за непрекращающегося плача. - Сонхва-я… Я должен уйти, так будет лучше. - О чем ты… говоришь, - слова выходили с трудом, всхлипы слышались через каждый вдох. – Пожалуйста… Не поступай со мной так. - Прости, - Хонджун разворачивается к нему спиной и весь будто сжимается. Сонхва не может не заметить тот самый взгляд, который Хонджун так намерено прячет от него, поэтому несмотря на ватные ноги, в два шага пересекает расстояние между ними и с силой впивается в его плечо, разворачивая его к себе лицом. - Посмотри на меня. Посмотри… Пожалуйста, - Сонхва обхватывает ладонями его лицо, обеспокоено смотря ему в глаза. – Ты врешь, зачем ты врешь? Мы через многое прошли, это не может быть правдой. У Хонджуна не получается сдержать себя, поэтому не проходит и секунды, прежде чем его глаза наполняются слезами. - Я не могу… - Чего ты не можешь? Вместо ответа он достаточно жестко отстраняет парня от себя, все еще пряча от него взгляд. Он продолжает свое занятие от которого оторвал его Пак, и теперь парень заметил, что тот все это время делал. Он собирал вещи. - Стой, подожди… Ты не можешь так просто все… - договорить не получается, он буквально глотает слезы, задыхаясь. – Прошу… - Так будет лучше. - Кому? Кому, блять, от этого будет лучше? Он оседает на пол, не понимая, что делать дальше. Он и подумать не мог, что этот день может так изменить, как и его, так и Хонджуна, который за все это время так и не повернулся к нему. - Прошу, не оставляй меня… Ким застывает на месте, а потом также медленно, как и Сонхва, опускается на колени, схватившись за стол стоящий перед ним двумя руками, словно это была его единственная опора. Сонхва слышит, как тот всхлипывает, и в очередной раз понимает, что если бы он правда его разлюбил, то ушел бы, даже не задумываясь. Но что-то держало Кима тут. - Послушай, чтобы не случилось, мы со всем справимся, только прошу, не уходи, - он очень хочет подползти к нему, чтобы развернуть, обнять, дать сотню обещаний, что никогда не отпустит, лишь бы тот всегда был рядом. Но в этот раз ноги не двигаются, а его тело застыло в одной позе, боясь двинуться. - Хва, тебе надоест… Рано или поздно тебе это надоест. - Ты о чем? - Раньше я этого не замечал, но сейчас заметил. После того как я начать угасать, я потащил тебя с собой… Я только сейчас начал понимать, что ты бегал за мной как за ребенком, пытаясь помочь, а я делал только хуже. Я видел как ты менялся, но ничего с этим не делал. Я видел, как ты медленно умирал, но в моей голове было пусто, чтобы хотя бы просто подумать об этом. Я видел все, но ничего с этим не делал, в то время как ты делал все для меня, даже больше… И так будет продолжаться, потому что с каждым днем мне становится только хуже, но я не хочу чтобы становилось хуже тебе. - Что ты такое говоришь? – он закрывает лицо руками, словно не верит в происходящее и надеется на то, что прямо сейчас откроет глаза и его жизнь резко измениться, только в лучшую сторону. - Правду, - все еще держась за край стола, он пытается собраться с силами, чтобы подняться, однако его тело снова тянуло его вниз. – Нам стоит закончить это прямо сейчас, пока не стало хуже. - Куда хуже, - он тоже делает жалкие попытки встать, но все накопленное разом свалилось на него, из-за чего он не может удержать ни непрекращающиеся слезы, ни дрожь в теле. – Если ты уйдешь, это будет конец. - Знаю… Поверь, это единственное верное решение. - Уверен? Тишина. Она была слишком ощутима, даже не смотря на постоянные всхлипы, которые на данный момент звучали слишком тихо. - Нет. Наконец-то. Единственная правда за день. К Сонхва резко возвращаются силы и он, на коленях подползает к Киму, чтобы загрести его в свои объятия и крепко-крепко сжать руками его тело, боясь, что он, в мгновение ока, испарится. - Прошу, дай нам шанс. - А ты дашь мне шанс? Шанс стать лучше для тебя. - Конечно. Я же с тобой до конца, ты это знаешь. - Тогда отпусти меня. Эмоции резко заглохли. Это был слишком страшный, и вместе с этим, отчаянный ответ, достигнувший своей точки. Он отпускает Кима, тот сразу же встает, и даже не вытирая влагу с лица, хватает сумку и собирается уходить, но на секунду задерживается в проходе. - Я мудак, я знаю. Но так ты можешь начать новую жизнь, где ты будешь любить того, кто сможет в полной мере отплатить тебе тем же. Я хочу, чтобы ты был счастлив. - Но я хочу быть счастлив с тобой. - Когда ты в последний раз был счастлив со мной? Оглушающая тишина сказала все за него, из-за чего Ким грустно улыбнулся и вышел из комнаты, пока Пак судорожно копался в своей голове в поиске того самого момента. Но он так и не смог ничего вспомнить. Все счастливые воспоминания таились в самых далеких временах, не способных возместить сегодняшнюю утрату. Так, получается, Хонджун был прав? - Если хотел просто перекрасить волосы, то мог бы прямо сказать, а не бросать меня, - конечно же его уже никто не слышит. Квартира пустовала, а шутка, которая вырвалась из его уст, придумывалась слишком долго, прежде чем другой парень смог ее услышать.

***

Для всех, Сонхва слишком быстро оправился после столь болезненного расставания. В его глазах не было тоски или печали, как это было в дни, когда Хонджун еще присутствовал в его жизни. Казалось бы, началась новая жизнь, та самая, про которую так отчаянно говорил Хонджун, но естественно, пустота в доме слишком громко кричала о том, что он еще не отпустил старую. Не смотря на то, что Хонджун забрал все свои вещи, в доме веял тот самый дух теплоты и уюта, за который Сонхва цеплялся как за самое необходимое. Но постепенно этот дух покидал скромную обитель, уходя вслед за своим хозяином. Ему было страшно представить, как дальше все пойдет. В его голове было построено столько планов касаемо Хонджуна, которого и в мыслях он не собирался отпускать, тем более так скоро. И все-таки, жизнь есть жизнь. Он был парнем не глупым, в конце концов, понимание данной ситуации только затрудняло некоторые моменты, к которым он, казалось бы, привык, а в остальном была тишь да гладь. Даже слез не было. Он подумал, что просто выплакал все за тот вечер. А теперь был не способен выплеснуть эмоции, даже если сильно хотел. Первый месяц прошел гладко. Он подошел к своему состоянию ответственно, поэтому позвал в гости Сана, с которым очень хотелось поговорить. Даже скорее выговориться. Сан снова пришел к нему на помощь, хоть и не был обязан делать это. - Ты же понимаешь, что он поступил подло? – друг как всегда говорил истину, которую Сонхва и без того знал, но разум отрицал все сказанное им ранее и придумывал нелепые отмазки, лишь бы не верить в реальность. - Я это понимаю, но… - Но? Серьезно, будешь искать в этом какое-то «но»? – Сан нервно усмехнулся, всем своим видом показывая, что Сонхва рассуждал не думая, и не слушая свой здравый смысл. - А, ну прости, что мое мнение исходит из двух лет отношений, а не из одной ночи, которую я даже не помню. В комнате настало гробовое молчание, которое резко ударило Сонхва по голове, заставляя впервые за вечер по-настоящему задуматься. «Я совсем идиот?» Сан даже не двинулся с места, но будто задержал дыхание, пытаясь, держась себя в руках. Пак осторожно покосился на друга и увидел его пустой взгляд, который, судя по всему, навсегда отпечатается в его голове, вместе с еле-живым взглядом Хонджуна, который тот подарил ему в самый последний момент перед его уходом.   Внезапно, в его голову прокралась одна мысль, а за ней следующая, а потом еще одна, и еще, и еще. «С каких пор я стал таким?» «Почему я так себя веду?» «Совсем что ли из ума выжил?» «Может поэтому Хонджун от меня ушел?» «Может своими попытками помочь, я делаю только хуже?» - Я, наверное, пойду, - Сан быстро поднимается, но Сонхва реагирует быстрее. - Прошу не уходи, я тебя умоляю, - он даже не задумывается над своими действиями и слишком резко обхватывает его тело, крепко обнимая. – Только не ты, прошу. - Тшшш, все хорошо, - Сан отвечает на его объятия, но делает это осторожно, чувствуя себя глупо из-за своих эмоций. - Я не уйду. - Прости меня, я такой дурак. - Это я дурак, лезу в чужую жизнь, хотя у самого не лучше. - Не надо, это просто чувства. Мы слишком загружены ими. - Согласен. В тот день они так и не разошлись, Сонхва взял у Сана слово, что тот побудет еще у него дома, но так получилось, что тот у него и заночевал. Вскоре, через еще пару месяцев это стало чем-то вроде традиции. Сонхва все еще напрягал пустой дом, поэтому иногда он приглашал Сана к себе, чтобы тот там просто присутствовал. Пару раз звал друзей с работы, Юхно и Минги, под предлогом немного выпить после тяжелого рабочего дня, а сам становился спокойнее и чувствовал, как из-за находящихся рядом людей его тревога потихоньку ускользала.   Он знал, что это был тревожный звоночек касаемо его состояния, поэтому он стал постепенно отвыкать от приемов гостей. Он научился жить со своими страхами в одном доме, но это произошло только спустя еще пару месяцев. Спустя еще шесть, он решил оставить свой дом и переехать в Пусан, окончательно убедившись в том, что готов начать новую жизнь, которую заслуживал.