А стоит ли оно того?

\\Буду рада вашим отзывам! Возможно ли если будет много положительного - напишу ещё фанфик. Планирую писать фанфики по чьим то идеям - так что кидайте свои зарисовки ^^ Взгляд блуждает по комнате. Когда уж совсем становится не в моготу ждать товарища из туалета, юноша просто заваливается на кровать. По приходу, Егор сразу же оставив вещи, ушел в ванную, заодно оставив и писателя на идине со своими мыслями, как бы то не выглядело странно. Шатен, что то бурчит себе под нос, начиная елозить на кровати. Не самый приятный материал с которым приходилось сталкиваться. И ведь оспорить выбранный номер было даже нельзя. Иначе ведь его точно выгонят куда-то на улицу, или выслушивать нравоучительные лекции со стороны Егора, насчёт того что они к сожалению не сказочно богаты, прийдётся. Да на этом можно было даже и заканчивать. В соседней комнате раздался шум воды. Да, эт точно означало что напарник вряд-ли бы вышел уж в ближайшее время. Хотя на это стоило бы рассчитывать и с первых секунд. По коже пробежала дрожь, они толком не начали само задание, но в памяти врезался от чего-то подобный момент из Японии, вызывая за собой тамбур мурашек. От которого юноша довольно быстро принял сидячее положение. Комната сама располагалась так, что основной секцией была спальня, разделённая шкафом с небольшой кухней, и отдельно маленькая ванная. Две кровати, разделенные тумбами, стояли параллельно друг к другу. Одна лишь соприкасалась со стеной, вторая же стояла подле подоконника. В скором времени на который перебрался и Джон. После того как ожидание ему окончательно наскучило. Взгляд уткнулся в окно, точнее за его пределы, на улицу. В номере было довольно светло само по себе, а вот погода - пасмурная. Хоть дождя само собой до сих пор не было, да и быть не должно было. Казалось бы что на улице стояла даже некая прохлада. Возможно и так. Для большего удобства, юноша подогнул ноги под себя, дабы уместиться у окна на подоконнике. Вид не то чтобы красивый, выходил он на какую-то дорогу, окружённую другими многоэтажками. И куда их занесло? Писатель ответить бы увы не смог. Привлек лишь силуэт выглядывающий из душевой комнаты. Егор. Само по себе время конечно шло, но может это очкарик что-то упустил, да так что просидел столько просто у окна?       —Вышел, наконец таки? Линч, я думал ты там, утонул.— тихо усмехаясь тянет юноша, даже не пытаясь как то съязвить или ещё что. Подобное лишь вызывает улыбку на лице журналиста, в моменте когда он закрывает дверь, накидывая, да и взъерошивая намокшие волосы полотенцем, дабы забрать с тех часть влаги.       —Не дождешься, приятель. Я думал ты отдыхать завалишься, знаешь ли. А ты тут на окне скучковался, хах. Чем ты вообще занимаешься?— раздаются шаги, прежде чем брюнет подходит ближе, упираясь спиной об стену, подле окна. Он стоял у подоконника, подняв взгляд зеленных глаз на друга. Что в свою очередь закатил глаза, вздыхая. Словно ему не понравилось сказанное . Точно сказать было нельзя, Джон сам не мог дать верного ответа, что у самого вызывало некое чувство смятения.       —Да так.. Что-то сравнивал это дело с поездкой в Японию. Помнишь, когда мы в последний раз ездили? Да, жуть конечно. Пхах, хорошо что больше котов под дверью не обнаружили.— тянет писатель. Он решает сказать прямо, так как есть. Дабы ни врать, ни увиливать. Егор и так знал разные вещи, что волновали парня. Это бы стало не исключением. Он не говорил что то больше, что засело где-то глубоко в собственных страхах и переживаниях. Просто поверхностные факты. И ловит понимающий взгляд. Тот и сам перепугался в тот момент. И Егору тоже было не до смеха. На лице красуется слабая улыбка, он тянется к другу, вставая ещё ближе, да и смотря самостоятельно в окно. Шатен же следует противоположному примеру, ровно садясь, свесив ноги, да прислонившись спиной к стеклу, сидя на подоконнике. Взгляд уходит куда-то внутрь комнаты, расплываясь где-то там. Теплая рука ложится на чужую ногу, слегка хлопая по той, дабы привлечь внимание писателя.       —Джон, знаешь рано ты как то раскисаешь. Мы даже ещё на дело не отправились. Давай ка ты собирайся. Окей. Или мне тебе помочь? И ты блин сейчас весь подоконник сломаешь, слезай — все с той же теплой улыбкой заявляет Линч. На что слышит лишь:       —Ты меня тяжёлым назвал блин? Линч, сам ты такой!— да, тут возвращается к напарнику хотя бы прежние эмоции,тне то что было с самого утра. Слышен тихий смешок, и Егор, особо не думая, загребает того на руки, поднимая с силой, да проходя пару шагов по комнате. Прежде чем с дрожащими руками не бросить того на кровать, дабы Джон не ушибся.       —Проверил, знаешь ли, да Джон, ты не пушинка! Пхах, так что даже не начинай.— на что после слов его тянут за собой на кровать, тут же заваливая на спину, да и залезая поверх, дабы придавить. На что старший лишь показательно прикрывает глаза, высунув язык, подражая мёртвому - дабы указать на то что он сдается. На лицах обоих ясно виднеется улыбка. Однако оказавшись придавленным к матрасу, со временем уверенность журналиста медленно начинает исчезать. Особенно от того что сделав попытку спихнуть друга - тот даже не двинулся с места. Особенно после того, как писатель ещё и руками уткнулся в чужую грудь.       –Хе-ей..я же пошутил, приятель. –сразу последовал голос журналиста, а затем нервный смешок. Ещё раз, попытавшись, выбраться, тот тяжело вздохнул. Снова попытки оказались безуспешными.       –Джон, давай без этого, а?..Ты там вроде как в столовую сходить хотел, нет?–неуверенно произнес журналист, слабо улыбнувшись, в надежде что это как-то поможет. Сказанное было придумано за пару мгновений, и не являлось правдой. Только тут шатен оставался не своём, уткнувшись взглядом в напарника, да задумавшись. Сердце пропустило уже пару ударов, заставляя того рвано выдохнуть.       —Да Линч, блин.. ниче я те не сделаю. Не начинай а! Я по твоему кто вообще?— недовольно протянул паренёк, даже как то обижено отвернувшись, на что получил недоумевающий взгляд напарника. И тут же просто опустился на чужую грудь. Выглядело это конечно странно. До боли похоже на нечто другое, но тут юноша лишь ничего не смог сделать. Просто так своеобразно обнял журналиста. Джон знал что такому человеку как Егор, явно не место где-то в его переживаниях, где-то в душе. А тем более понимал что ему не стоит любить такого жизнерадостного человека как Линч. Знал что не сможет сказать тому о своих переживаниях. Да даже насчёт чувств. От того недовольно он вжался в напарника посильнее, утыкаясь носом в чужую водолазку, да сжимая ее края руками, не желая отпускать. На что лишь чувствует чей то успокаивающий шепот, совместно с поглаживаниями. Словно тот так и говорил что все хорошо. Что, что бы то ни было, все так и останется. Джон неспешно поднимается, дабы заглянуть другу в глаза, стараясь не отдаляться особо от чужого тела. Боясь что потом подобные объятия могут закончиться. Но лишь чувствует как журналист стягивает с того очки, слабо улыбаясь. А последним моментом стало то что он тянет Джона ближе к себе, медленно касаясь давно искусных, да и обветрившихся губ. Руки вскоре останавливаются на щеках писателя, не желая таки отпускать чужое, слегка пухлое личико. Сразу же после поцелуя разглядывая это удивление в глазах. В голове так и пронеслась мысль - «Все, я его окончательно сломал ». Егор, был готов услышать все - ругательства, слова недоумения, признание, но никак не тишину. Писатель отводит глаза тяжело вздыхая, словно этого не должно быть. Старательно отрицая то - что сейчас произошло.       —Приятель, я понимаю..но я хочу услышать твое мнение. Пожалуйста..— тихо тянет журналист, с некой печалью, готовясь к отказу. Немного отводя взгляд в сторону подобно товарищу.       —Линч.. стоит ли оно того, если я скажу тебе... Твою мать! Чего эти гребаные слова вообще стоят. Это должно быть не так. Понимаешь черт возьми, не так!— слышен его надрывистый голос. На что журналист с явным недоумением спешит присесть, так и оставляя товарища поверх себя, усаживая того на свои бедра, да и сам принимая сидячее положение. Очки валяются где-то рядом, но они явно сейчас занимают второстепенное место. Шатен выглядит обиженным, расстроенным, и это точно стоит исправлять. Егор медленно тянется ближе аккуратно целуя того в уголок губ. Руки опускаются на чужую талию, а на лице так и сияет добрая улыбка - которую писатель сейчас вряд-ли увидет. Он вновь обращает внимание на друга, друга ли. На что получает очередной поцелуй в губы, в который оказывает втянут. Слышен томный вздох с обеих сторон а меж лицами остаётся тоненькая нить слюны, что быстро обрывается.       —Линч, ты издеваешься? Я же сказал..— звучит недовольный голос Джона, на что следует лишь кивок, и парня целуют в щеку со всей нежностью ещё раз. Руки поглаживают талию шатена, вызывая у того тамбур мурашек. А сам парень опускается ниже расцеловывая контур его лица, переходя на кадык с шеей. Джон судорожно выдыхает, все же притягивая напарника ближе, запрокинув голову, чтобы тому было удобнее. Влажные следы покрывают загорелую кожу, усыпанную веснушками.       —Если мне не понравится Линч, на дело пойдешь один — все таки вновь тянет Джон в надежде что старший хоть что то ответит. Но увы - в ответ лишь молчание. Хватает лишь чужих напористых действий. При которых руки журналиста лезут под свитер, задирая заодно с ним и майку. Проходятся по округлым бокам, следуют вверх, касаясь бусин сосков. Журналист отстраняется от чужой шеи, наклоняясь ближе к чужому лицу, шепча тому чуть ли не в губы.       —Да что ты, приятель. Даже так? – он медленно оттягивает бусины сосков, сжимая те меж большим и указательным пальцем, выбивая со стороны Джона первый тихий стон. Тот спешит прикусить губу, да остановить товарища с недовольным лицом. Что-то бурча себе под нос про чужую неумелость, очкарик самостоятельно первоначально стягивает с себя свитер на пару с майкой для удобства. И тянется к товарищу за очередным поцелуем, отбрасывая вещи куда-то в сторону. Егор вновь на секунду касается щеки губан, а после язык спускается ниже и проходится по шее. Слышится тихий рваный стон. Кадык нервно дёргается, писатель сглатывает, и по коже пробегает холодок. Жар стекает вниз, к паху, когда журналист специально грубо и напористо давит там, переложив руки.. Тело кажется сейчас таким чувствительным. Джон трётся о его ладонь своим стояком сквозь брюки, откровенно стонет, пока брюнет покрывает засосами его обнажённую шею. Неразборчивые пошлости и трепетный обжигающий шёпот у уха быстро перерастают в очередной страстный поцелуй, кислорода откровенно не хватает, но это не мешает языкам пробиваться глубже. Кажется что журналист никогда не был таким развратным или страстным. Тот даже никогда не заводил тему о чем то пошлом, показываясь людям правильным человеком.       -Линч, я тебя не узнаю, хех..мнгх.-слова прерываются тихим стоном, к моменту как писатель тянется к напарнику, прижимаюсь к его груди. Он конечно не из тех кто просто так бы лёг на постель, или еще что. Да и наверняка бы не позволил вести кому-то другому. Но здесь, рядом с другом, он чувствовал себя расслабленным, уставшим от всего.       -Джон, ты против? - тянет Егор, медленно убирая руки, но его останавливают. - Нет, продолжай..-От таких слов раздаётся нежный смех со стороны старшего и он медленно переворачивает шатена, укладывая спиной на кровать, и теперь самостоятельно нависая над тем. Водолазка медленно летит к остальным вещам, а сам журналист тянется оставить поцелуй на груди напарника. Тишина, Джон тихо скулит, чувствуя как что-то давит на возбужденный орган, помимо одежды. Егор медленно отводит колено в сторону, опуская словно провинившийся взгляд. Неловкая пауза, и Линч продолжает. Он оставляет на чужой груди влажные следы. Он не кусает кожу, лишь проводит по той губами и языком, стараясь исследовать каждый рубец и шрам. Проводит руками по бедрами, стараясь не завалиться на товарища, и в ответ слышит тихое мычание. Указывающее на получающее удовольствие. Но длится это не долго, парень кусает собственные губы, ловя на себе чужой взгляд.       -Ли-инч, пожалуйста, блин..Мнг, не мучай блин..ынгх..- сама фраза не сразу даёт понятие, что тот имел в виду. Но когда юноша жмется ближе, старательно пытается стянуть с напарника штаны, так все становится ясно. Джон не любит ждать, он вообще особо не терпелив И только после этих слов руки медленно тянутся вниз, а сам журналист перебирается, усаживаясь меж чужих ног. Он нервно сглатывает. Не будь этих слов все остановилось бы на обычных поцелуях. Егор слишком неумелый в таких делах. На памяти это был его второй раз в жизни. Не то что у Джона. Наверное ему ещё повезло что напарник даже не сопротивлялся в выборе роли. Хотя он и так странно вел себя до этого.       —Ладно-ладно, Джон. Только успокойся и потерпи. Хорошо?- тянет тихо шатен. На лицах парней красуется видимый румянец, указывающий на возбуждение. Да и мокрые пятна на штанах, в районе паха тоже ведут к этому. Они потеряли столько естественной смазки что наверное бы даже растяжки не понадобилось. Руки цепляют ремень чужих брюк, растегивая, и сразу же снимая те с боксерами. От чего слышен облегченный стон со стороны Джона. Он так и не ответил, хотя сейчас и впрямь просто лежал на кровати, в довольно таки специфичном виде. От чего журналист лишь чувствует большее давление джинс на член. Только вот предпринять он ничего не успевает, Джон тоже спешит раздеть Егора, чему тот не противится и даже помогает через чувство собственного стеснения. Как же чертовски стыдно - что даже ничего не хочется говорить.       —Линч, черт возьми. Приступай уже. Не тяни!- уже слышно ворчание друга. После которого тяжело выдыхая, Егор всё-таки принимается за дело. Подсаживаясь ближе, он чувствует как чужие ноги обвили его спину сзади, скрестились. Рука медленно ложится на чужой орган, полностью накрывая тот и делая первое поступательное движение - на что слышен тихий скулеж со стороны писателя. Он давит большим пальцем на головку члена, обводя уретру, вызывая волну дрожи у шатена. Однако на этом останавливается. Пару раз ещё проводит по основанию, прежде чем прекратить. Слышны недовольные вздохи, что довольно быстро заканчиваются. Приподняв того свободной рукой за бедра, журналист медленно вводит внутрь пальцы. Узко. Туда едва ли помещались две фаланги. Да и двигаться было тяжело, хотя внутри и было влажно. Джон же слегка изогнулся, прошипел от неприятности. Сразу видно такое у него впервые. Впервые занимает пассивную роль. Егор тяжело вздыхая шепчет успокаивающие слова, наклоняясь вперёд, начиная расцеловывать чужую грудь, дабы отвлечь во время растяжки. И сразу вводит второй палец, чтобы было легче. Джон недовольно мычит, сжимает руками простынь на кровати, начинает елозить на месте, но журналист старается удерживать того. Стараясь успокоить. Пальцы проходят чуть дальше, как вдруг шатен того останавливает.       —Мнг.. Стой, стой! Сядь, просто сядь, Линч.- бормочет он, внезапно отползая в сторону. Оставляя напарника в полном недоумении. Однако вот журналист выполняет просьбу, без особых вопросов.       —Джон, что ты задумал? Если ты хочешь поменяться ролями то не знаю. А так, тебе не помешала бы растяжка. У нас нет смазки или чего то такого. Так что..- слова прерываются на том, что писатель подползает ближе. Видимо совсем не слушая того. Залезает поверх чужих ног, слегка наклонив того назад, так чтобы Егор упирался локтями об матрас кровати. Лишь после сам медленно начинает насаживаться, прикусив губу и кажется затаив дыхание. Руки соскальзывают с чужой, и без того важной груди, и он доходит сразу до основания. Руки тут же уткнулись по бокам от чужого тела, и сжали простынь. Сам же очкарик опустил голову, рвано простонав, больше проскулив от боли. Линч отчётливо ощущал как он сжался внутри, от чего стеки ануса сжали член. И сам журналист тихо простонал. Прошло наверное минуты полторы, с момента как Джон так сидел, и именно тогда на чужую грудь упала пара капель горячих слез.       —Джон.. Твою же мать. Тебе больно?! Расслабься, дай я выйду. Сказал же черт возьми, что без растяжки нельзя.. А ты.. И эта поза.. она тоже для первого раза не подходит. Сложно будет.. давай слезай.— бурчал журналист пока не почувствовал как шатен через шипение не попытался двигаться, приподнимаясь - да опускаясь. Он отчётливо ощущал как тот сжимался внутри, продолжая плакать, от чего сам приподнялся, так чтобы хоть как то поддержать товарища. Руки легли на чужие бедра, помогая движению. Пока что медленному, для того чтобы голубоглазый привык. Взгляд устремился на чужое лицо, и одной рукой он все таки развернул Джона к себе. Смотря тому прямо в глаза. Такие чистые, глубокие, красивые. Голубые, как небо. Смазав пару слезинок он тут же затянул товарища в поцелуй, сквозь всхлипы и стоны. Такой чувственный, нежный. Лишь после этого Егор уткнулся носом в чужую шею оставляя поцелуи уже на той, дабы отвлечь напарника. Джон в свою очередь же положил руки товарищу на плечи, сильно сжав те, дабы опереться на того.       —Мгха.. Линч, н-нормально- бормотал шатен продолжая движение, со временем набирая темп. Он казалось бы стал привыкать, да и боль постепенно уходила.       —Дурак, ничего не нормально.. Двигаться сам сможешь? Мне самому не удобно..- процедил в ответ Егор, на что получил слабый кивок, и переложил руки на чужую грудь, касаясь сосков, и всячески их разминая. То оттягивая, то сжимая, то надавливая. Выбивая из Джона судорожные стоны. Видимо это была его чувствительная зона. А сам же очкарик тяжело дыша, продолжал насаживаться, иногда вздрагивая и совсем напрягаясь, когда чужой член касался простаты. Радовало что хоть темп задавал он сам. Пусть и было тяжело. Минут семь потребовалось только чтобы привыкнуть. По комнате раздавались все более отчётливые стоны, смешанные со вздохами, прикрывающиеся на различные фразы со стороны журналиста и его поцелуи. Так чтобы как то разбавить обстановку, да и помочь напарнику. Меж телами повис жар, волосы стали к коже, а по лбу у каждого стекали капли пота. Со временем становилось лишь жарче. Рука опустилась на чужой член в моменте начав тот массировать. Проводя пальцами по каждой венке, надавливая на головку, всячески стараясь подвести товарища к оргазму. Самому тяжело, когда внутри тебя до сих пор сжимали.       —В..все, Линч. Все мать твою. ,— бормочет Джон довольно быстро останавливаясь, чувствуя как внутри разливается что то горячее, заставляя самого обмякнуть. А сам журналист же стирает с ладони чужую сперму, слабо улыбаясь. Понимая, что разбираться с последствиями будут позже. Он помогает очкарику слезть, да обессиленно завалиться рядом, и после следует его примеру. Изначально только убирая чужие очки со своей половины и уже затем ложась, прикрывая глаза.