freefall

День рождение Тэхена для их компании друзей как национальный праздник, потому что только в этот день раз в году они собираются все вместе и обсуждают все яркие моменты в жизнях друг друга за период, что не виделись, или обсмакивают то, что не смогли в переписках более детально рассказать. То есть в другие дни они общаются почти все между собой, у них есть чат именно основы их компашки и контакт они поддерживают, но общим днем негласно стал день рождения Тэхена еще лет десять назад, когда они собрались на чердаке родительского дома Тэ загородом, пока все взрослые пили в честь ребенка, полностью игнорируя его, но это было классикой и им это было даже на руку, поэтому смылись они быстро сразу после первой рюмки, прихватив с собой гитару. Юнги играл им все, что успел выучить за пять месяцев знакомства с гитарой с начала августа (когда Чимин прожужжал ему все уши тем, что это горячо и на это точно будут клевать девчонки, а потом вспомнил, что Мин ему месяц назад признался, что би, поэтому после паузы добавил, что парням тоже, что стало решающим аргументом почему-то), все подпевали как могли, а потом рассказывали про свои мечты, планы на остаток зимних каникул, как бы хотели отпраздновать выпускной, куда планируют идти после школы и какие вступительные сдавать. Острее всего стоял вопрос, что будут делать, если не поступят. Но трагедии не случилось, все справились и поступили, куда планировали, хоть и удалось это сделать с большим трудом для кого-то, но они поддерживали друг друга и облегчали тяжелый период ужасными подростковыми тупыми шутками, гулянками и руганью. Чимин всегда с улыбкой вспоминает тот день, как он с Юнги, Тэхеном, Джином, Мунбель и Ёнсон пытались минут двадцать сделать забавную фотку на память на том самом чердаке, которая, кстати, до сих пор висит в рамочке на кухне Юнги, он даже при переезде со съемной квартиры и от родителей и брата забирал ее и бережно хранил все эти годы. Вообще, по Мину нельзя сказать, что он очень сентиментален, никто из знакомых бы не смог сделать такой вывод о нем, да и даже друзья вряд ли так скажут, потому что видели, что переезжает Юнги с одним чемоданом, спортивной сумкой и тремя коробками, сомнительно, что одна из них под завязку забита браслетами дружбы, письмами с пожеланиями, открытками и значимыми безделушками. И они будут правы, Мин и правда не любит такой хлам (по его мнению хлам, Чимин обожает всякую такую дребедень, но хранит только самую важную, чаще всего связанную с друзьями), но есть три вещи, которые Юнги никогда не выбросит по его же словам: ту самую фотографию, медиатор с Тоторо (его подарил Чимин, потому что знал про любовь Юнги к студии Гибли, музыке из всех аниме оттуда и потому что Юнги похож на Тоторо, будем объективны) и очечник, который ему подарила мама в двадцать на втором курсе для первых очков, он его хранит, хоть и сделал лазерную коррекцию и очки ему больше не нужны, просто подарок был для него очень памятным. И тот же основной состав у них и остался в итоге на все эти десять лет, кто-то еще приходил, мог задержаться на пару лет, а потом уходил, кто-то приводил партнеров, так появился Хосок, уже давно бывший молодой человек Сокджина, они мирно расстались из-за переезда Джина в Лондон через год после начала отношений, дружить не перестали и Хоби влился в их тусовку очень хорошо, разделяя с Бель любовь к детям, так как они оба учились в педагогическом, с Юнги любовь к спокойному отдыху и виски, с Чимином вкус в музыке и литературе и с Ёнсон интересы в мире моды и хобби в виде глинолепки. Хосок вписался как родной семь лет назад и стал тоже основой, особо других новых людей настолько внедренных они не нашли, да и не особо нуждались, на день рождения Тэхена обычно собиралась компания где-то на человек двенадцать, некоторые повторялись годами, некоторые бывали на этом мероприятии только один раз, но основа оставалась неизменной. И каждая их совместная вечеринка была запоминающейся, веселой и громкой, потому что они снимали отдельный дом чаще всего, чтобы шуметь без зазрения совести, а в студенчестве просили на время ключи от того самого загородного дома родственников Тэ. Всегда и неизменно они прекрасно проводили время в этот день, а иногда и пару дней. В этом году здесь была основная семерка, жених Чимина Донсу, с которым он уже три года вместе и в ноябре сделал ему предложение, тот на дне рождении Тэ уже во второй раз, новая подруга Ёнсон и Мунбель — Хвиин — в первый раз, Намджун — давний друг Сокджина, впервые прилетевший к ним из Лондона, и Черен — девушка Хосока, которая на этом ежегодном событии уже в третий раз и рискует стать тоже когда-то основным составом, потому что она безумно смешливая, забавная и простая, ей легко проникнуться и Чимину кажется, что ее очень легко любить, она прям располагает к себе и о ней очень приятно заботиться, потому что у нее реакция приятная и дает удовлетворение необъяснимое. И праздник проходил хорошо и мило, они погуляли по округе, кидались снегом как дети, пели дурацкие песни и пародировали эгьё айдолов и танцы известных групп, что смотрелось смешно в зимней одежде. Потом в доме развели огонь в камине, кто-то пошел готовить блюда для вечернего застолья, кто-то наряжал елку, комнаты и веранду и все были в приподнятом настроении, а на весь дом очень нежно и трогательно играла музыка из новогоднего плейлиста, который составил Юнги, уточнив предпочтения каждого заранее. Чимин в итоге быстрее всех справился со своей частью обязанностей, он должен был разделать курицу и запечь ее, поэтому, поставив ее в духовку, включив таймер, он пошел бродить по дому, чтобы найти либо уже освободившихся, либо того, кому можно помочь, потому что Джин вполне справедливо послал его на хер, ему не надо мешать варить его любимый пуктяй. В итоге в помощи нуждалась Хвиин, Чимин ее знал буквально первый день, но они смогли мило поболтать, пока украшали крыльцо и распаковывали фейерверки и бенгальские огни, чтобы в ночи потом не путаться в потемках. И все было хорошо, просто идеально, Хвиин безумно харизматичная, немного властная, остроумная и не боится быть неловкой и непонятой, но она смогла выбить из Чимина дух и морально убить за один диалог. — Вы с Донсу очень милая пара, кстати, не думала, что он сможет сойтись с кем-то таким приятным, — между делом вбросила девушка, распутывая гирлянду из коробки с украшениями. — О, вы знакомы? — Чимин не знал, он не застал момент знакомства с Хвиин, так как приехал позже всех из-за работы вчера, нужно было закрыть проект и сдать отчеты, чтобы его не трогали ближайшую неделю. — Да, а он не говорил? Он встречался с моей сестрой недолго, она та еще стерва, но они вполне были органичны, постоянно расставались и сходились, перед окончательным расставанием даже переспали в моей детской комнате в родительском доме, я была возмущена до глубины души, — девушка говорила с улыбкой и иронией, Чимин тоже улыбнулся, но немного натянуто, потому что его жених никогда не говорил, что встречался с девушками. Типа реально никогда, он не говорил, что гей прям стопроцентный, но рассказывал только про опыт с парнями, Пак почувствовал легкую тревогу, потому что точно помнил, что Донсу говорил в начале отношений, что встречался только с парнями до Чимина. — Нет, не говорил, странно, что за три года к слову не пришлось, — Хвиин резко остановилась в своих разборках с гирляндой и недоуменно спросила у Пака: — Вы уже три года знакомы? — Нет, мы три года встречаемся, знакомы четыре, — Чимин тоже остановился и перестал разрывать пленку на коробке с фейерверками. Хвиин замерла и не смотрела на Чимина, пока в ее голове происходил какой-то мыслительный процесс, а потом она с маской спокойствия достала из заднего кармана джинс телефон и что-то стала в нем искать, а потом повернула экраном к Паку и тот увидел селфи Хвиин на фоне своего жениха в односпальной кровати с симпатичной молодой девушкой, похожей на Хвиин разрезом глаз и губами. Они были голые, потные и уставшие, накрытые только простынью, а Хвиин закатывала глаза и показывала фак в смешной пижаме с кроликами. — Эм, — Чимин не понимал, как ему реагировать и зачем ему это видеть. — Дату посмотри, — загробным голосом сказала девушка, и Пак поднял взгляд к числу над фото. Девятнадцатое августа этого года. Как раз следующий день после того, как он с Юнги улетел к Джину в Англию на две недели в свой отпуск. — Как тесен мир, — с сарказмом сказал Чимин и посмотрел в глаза девушки, которая старалась смотреть в пол и была очень грустной. — Эй, Хвиин, тут точно нет твоей вины, спасибо, что сказала, я помолвлен с ним с ноября и хотел через год предложить завести ребенка, рад, что узнал сейчас, и не сломал свою жизнь. Хвиин подняла на него взгляд полный сочувствия и раскрыла руки для объятий, выражая так поддержку. Да, они знакомы формально час, но Чимин без раздумий обнял ее и прижал к себе, таким образом также показывая, что на нее он не злится ни в кой мере. — Хочешь кому-то сказать? Выгнать этого мудака нахуй отсюда? Выпить? — шепотом спросила Хвиин, поглаживая Пака по спине. — Все по порядку, — тихо ответил Пак, выпуская девушку из своих тисков и ярко ей улыбаясь. Искренне, но грустно, — я буду в порядке, еще не осознал, но, пока я в трезвом уме во всех смыслах, надо найти Юнги и Тэ, объяснить ситуацию, плюнуть Донсу в лицо и открыть шампанское. И он сделал все это. Никто не понимал, что происходит и почему Пак просто подошел и положил в руки Донсу кольцо, а Юнги кинул в того спортивную сумку с вещами и вежливо попросил «съебаться». Тэхен хотел набить морду бывшему жениху Чимина, Хвиин его поддерживала, как и Мунбель потом, когда узнала все, но Пак был против насилия и тихо в сторонке поговорил с Донсу после немой сцены в гостиной длиной в пару минут. Мужчина извинился, поклонился ему вроде даже искренне и глубоко и ушел восвояси, мельком попрощавшись со всеми. Это было не подростковое расставание, не разрыв ярких и бурных отношений, Чимин спокойно все объяснил, Донсу не оправдывался, принимая, что сделал хуйню и признаваясь, что хотел попробовать с женщиной до свадьбы, чтобы потом не жалеть, так как подозревал, что Пак сделает ему предложение. Чимин забил огромный и толстый на его мотивы, обнял Юнги, завалив на диван, и молчал минут двадцать, пялясь на выключенный экран телевизора. Все сели вокруг него и поддердживали молча, кроме Намджуна, но тот сидел рядом с Джином и ждал, потому что понимал общую грусть, но еще не был готов к тактильному контакту с малознакомым человеком, в отличии от новеньких девчонок. А потом Пак сказал всем встать, врубил музыку и начал танцевать, подключая в свое веселье остальных. Он не плакал, не бил посуду и не ругался, слова не сказал про ситуацию после того, как попросил на один вечер не думать об этом и повеселиться в честь Тэхена и того, что они все собрались. И всех стало понемногу отпускать, они выдохнули и стали медленно вливаться обратно в праздничное настроение, смотря на то, как Чимин спокойно все воспринял или еще не осознал, но не им судить его за реакцию на такое. Атмосфера через пару часов захватила всех, кроме Юнги. Тот никогда не отличался активностью и экстраверсией, но часто улыбался, шутил и создавал шум и гам, подначивая остальных. Но не в этот раз, он сначала долго сидел на диване и смотрел на Чимина, танцующего с Ёнсон под культовые джазовые песни, а потом танцевал с ним, когда девушка устала, и был рядом, но молча, о чем-то думал и иногда витал в облаках, хоть его взгляд то и дело возвращался к Паку, прослеживая почти каждое его действие. После громких поздравлений Тэхена и тостов в его честь, фейерверков на улице с оглушительными визгливыми криками от страха из-за слишком шумных взрывов, тонны вкусной еды, огромного количества выпитого алкоголя и просмотренного фильма «Пингвины мистера Поппера» с любимым всеми Джимом Кэрри они разбрелись по комнатам под утро где-то к семи, когда уже почти светало. В комнате с Чимином в итоге были Тэхен и Черен, потому что вся компания знала, что они лучше всех в поддержке для Чимина, смогут проследить если что вдруг, но замаскировали это все под желание обсудить предстоящую свадьбу Черен, точнее то, что она хочет сделать предложение Хосоку и ей нужны советы Пака, как опытного в этом деле, и Тэхена, как оригинального во всем человека. Но все все поняли, когда они втроем ушли в спальню Тэхена, хотя никто не собирался это комментировать. Праздник не был испорчен, все хорошо провели время, а Намджун даже немного спелся с Хосоком и постоянно отвлекающимся на Чимина Юнги, Джин бурно подискутировал с девушками и Чимином насчет воспитательных методов детей, что в итоге скатилось в долгий спор о роли человека на Земле. Когда все разбрелись по комнатам уставшие и пьяные, Юнги сел в гостиной на диван с фильмом на телефоне и одним наушником, чтобы мониторить кухню и входную дверь и слышать все вокруг, он знал Чимина лучше и не верил, что все закончиться так, тот вел себя подозрительно спокойно и слишком отрешенно в начале, а потом слишком развязно до самого конца, да еще и очень мало выпил, буквально три бокала шампанского, что для него вообще ни о чем. Возможно как раз перед сном его накроет, если его не заболтают Тэхен с Черен, поэтому надо подождать и если что — подстраховать, как они всегда делали друг для друга. Чимин также ловил его в моменты жестких пощечин от жизни, как смерть отца и отказ на собеседовании на должность, о которой Мин всегда мечтал. А Юнги конечно же тоже всегда был рядом для его моментов отчаяния, ровно как и сейчас. И Мин как всегда оказался прав, конечно его горячо любимый мальчишка изучен им вдоль и поперек, как же иначе. В районе половины девятого утра он услышал тихую легкую ни с кем не сравнимую поступь на лестнице, а потом увидел медленно движущийся в темноте силуэт на кухне, что-то достающий из холодильника. Юнги не мешал, выключил видео и спокойно наблюдал, как Чимин с бутылкой скорее всего какого-то алкоголя надевает кофту, а поверх нее куртку, запихивает голые ступни в свои зимние ботинки и бесшумно выскальзывает за порог. У них остался только портвейн и джин, что удручает, потому что напьется Пак сильно, что становится еще одним аргументом в пользу того, что Юнги стоит пойти за ним. И он быстро оделся и пошел, держась на расстоянии, но не упуская из вида. Через пару минут он понял, что Чимин идет к озеру, мимо которого они сегодня днем проходили, там Пак подрался в сугробах с Тэхеном без повода и они извалялись в снегу полностью, из-за чего пришлось потом сушить их одежду, а Юнги еще там натянул свои рукавицы на ледяные пальцы Чимина, вместо промокших перчаток того. Старший чуть-чуть отстал, но в итоге нашел Пака на пирсе, свесившего ноги с краю и пьющего прямо из горла, от чего Юнги поморщился, потому что не самое приятное действо, джин так глушить не стоит, да еще и выглядит это очень удручающе. Доски под ногами не скрипели, но когда Мин приземлился рядом с Чимином и тоже свесил ноги, тот даже не дернулся и не повернул в его сторону голову, значит слежку заметил или еще в доме увидел его, что вообще не собирался комментировать старший, отбирая бутылку, чтобы тоже глотнуть, чисто чтобы младшему меньше досталось. Они долго так сидели, обмениваясь джином и смотря на заснеженный лес за покрытым льдом озером, но это не была угнетающая тишина: Чимин собирался с мыслями или просто дышал полной грудью, заполняя легкие морозным воздухом, чтобы остыть и отпустить, а Юнги не мешал ему, поддерживал молчание своим, но не давая Паку провалиться в мысли об одиночестве, потому что он не один, как минимум их соприкасающиеся и дающие тепло друг другу даже сквозь штаны бедра должны давать это понять. — Почему ты не сказал мне, что я его не люблю? — тихо спросил Чимин, зная, что его все равно услышат в этой зимней лесной тиши. Это хороший вопрос, отличный даже и уместный, они договорились слушать мнение друг друга по поводу своих пассий еще в семнадцать, когда Юнги впервые начал встречаться с девушкой, а Чимин пытался ему доказать, что та им пользуется, притворяясь, что влюблена. Тогда старший не послушал друга и поругался с младшим на две недели, потому что был юн, глуп и влюблен и не слушал кривые и непонятные аргументы друга. Розовые очки разбились стеклами внутрь, когда Юнги своими глазами увидел, что его возлюбленная целуется с девочкой под лестницей, причем с младшей сестрой Чимина. И пазл сложился, он понял, почему друг прямо не сказал этот факт, ведь прикрывал сестренку, но и больно Мину не хотел делать. Понял, что означало то пресловутое «она пользуется тобой», которое не мог расшифровать Юнги, ведь не заваливал девушку подарками и даже внимания не так много уделял. Он тогда тихо расстался и посоветовал бывшей принять свое влечение к таким прекрасным дамам, как младшенькая Чимина, а той посоветовал больше уважать себя и окружающих, а не встречаться с теми, кто прикрывается отношениями с другими, выбирать более смелых партнеров. Перед другом извиняться не пришлось, потому что когда старший с опухшими от слез глазами приперся пошатывающейся походкой к нему в спортзал, где Чимин убирал инвентарь после тренировки по горячо любимому обоими волейболу, то тот просто его обнял и ничего не спрашивал, давая выплеснуть эмоции и нести пьяный бред, раскрывая свою боль. Поэтому вопрос и правда уместен, Юнги не мог говорить за Донсу и его любовь, потому что со стороны тот был очень нежен с Чимином, поддерживал его и помогал во всем, но Мин, видя это все, все равно мог только думать о том, что любил бы младшего лучше, с ним в отношениях Паку как минимум было бы проще, потому что Юнги менее истеричен, чем не такой уж и эмоциональный, но горячий в негативном смысле в споре, бывший Чимина. Но вот про отдачу Пака в отношениях он мог судить, замечал странные моменты, но молчал, списывая на то, что выдает желаемое за действительное, ведь больно наблюдать за любимым человеком в отношениях с другим, мозг нет-нет, да начнет подстраивать реальность под мечты, чтобы было не так больно. Но то, как Чимин иногда не хотел возвращаться домой, как поджимал губы на вопросы о браке, как полгода сомневался в том, стоит ли делать предложение, как неловко чувствовал себя иногда рядом с Донсу, говорило о многом, но не так громко, чтобы зацикливаться и обговорить это тет-а-тет. — Сам не был уверен, — все, что смог выдавить из себя Юнги, фильтруя рой мыслей от таких глубоких вопросов. — Я тоже, но теперь уверен. Они молчали. Юнги было грустно безумно за друга, столько времени тот потратил на нелюбимого человека — три с лишним года. А его планы по поводу общего ребенка? Чимин в какой-то момент так загорелся идеей детей, нашел приюты, где им бы дали ребенка, проходил проверки, приносил справки с работы, общался с юристами, воспитателями, смотрел видео на тему воспитания, читал книги. Больно терять такую перспективу, наверное, но больнее было бы жить с человеком и общим ребенком, а потом узнать, что тот изменял, поэтому, возможно, все и к лучшему. Но разбивает эта ситуация сейчас его друга на осколки, хоть тот и не плачет почему-то. Чимин дает себе иногда плакать в тяжелых ситуациях, ему от этого становиться легче, а сейчас он хмурится, грустит, но не плачет, это почему-то пугает гораздо больше слез. — Что у тебя сейчас в голове? — тихо спросил старший, искренне не понимая, чем так сильно загружен друг, но не плачет. — Мне не больно от нашего расставания, я не понимаю себя, — ответил младший, задумчиво наклонив голову вбок, продолжая смотреть на озеро, — мне больше больно от того, что я даже человека, с которым смогу воспитывать ребенка, не смог найти. Это звучало тяжело, но не совсем справедливо по мнению Юнги, что он и решил озвучить: — Мы бы с тобой точно смогли воспитать вместе ребенка. Причем я уверен, что мы бы вырастили прекрасного человека, — безапелляционно заявил Мин, поворачиваясь к другу всем корпусом, готовясь защищать свою позицию в случае чего, но почему-то подсознательно был уверен, что Чимин с ним согласится. — Ты так уверен во мне, как в партнере и родителе? — удивленно уточнил Чимин. — Да, — просто ответил Юнги, но в этом одном слове буквально было все, что они оба не произносили вслух, но знали друг о друге: они идеально уживались, был опыт совместной жизни, они смогут помочь развиваться ребенку в разных аспектах, у них разные языки любви, но подходящие друг другу, они бы справились. Чимин смотрел в глаза старшего и понимал это все. В его глазах плескалось облегчение, и в скором времени оно начало вытекать из них слезами. — Из нас бы вышла потрясающая семья, да? — Пак смотрел на Юнги с такой любовью и грустью, что тому самому стало больно. Они должны были это обсудить много раз, но не решались, поэтому старший тихо спросил: — Почему тогда мы не поговорили? Или на следующий день? Да хотя бы через год? Прошло почти пять лет… – и эта фраза и напоминание сделали больно обоим. Пять лет назад они переспали. Трезвые, но только физически, эмоционально оба тогда были в раздрае, стресс от учебы у каждого, потеря работы у младшего и первый провал в денежные долги, смерть отца старшего, от которой тот в тот момент еще не отошел. Они просто пытались найти тепло и поддержку снаружи, потому что были будто мертвые внутри, не могли стать друг другу опорой больше никаким способом, кроме физической близости. Они просто ночь провели вдвоем голые и старались не думать ни о чем, кроме друг друга, точнее тел друг друга. А на следующий день негласно решили оставить это в квартире, из которой в тот день переезжал из-за финансовых проблем Чимин, а Мин приехал как раз помочь собрать ему вещи. Они испугались такого серьезного разговора тогда, они обходили эту тему годами, потому что признать, что оба хотят повторить опыт, но не из-за эмоциональной нестабильности, а ради повторения чувств тотального комфорта и защиты. Они будто слишком близки были в тот момент, уязвимы и не были готовы думать о том, что их дружба могла превратиться в отношения, причем первые отношения Чимина с парнем. Они струсили и эта недосказанность была между ними пять лет, они просто не могли переступить барьер, в тот период им обоим было очень хуево, а этот лучик света очень сильно перекрывался ужасом серой реальности, проблемами, не хотелось думать об этом всем. И вот они здесь. — Мы испугались в то утро. А потом не хотели признаваться в том, что именно это в тот ужасный период было прекрасно? Я так боялся, что ты считаешь это просто ошибкой или частью нашей биографии, что не придаешь такого же сакрального значения, как я. Я люблю тебя, мне кажется, что сейчас больше как друга, но я всегда на этой тонкой грани, когда будто жду разрешения, чтобы упасть в тебя, — Чимин будто задыхался, выпаливая все это. Боже, этот разговор нужен был им. Они слишком долго убегали от этого, делая друг другу больно. — Мне кажется, что с восемнадцати ты был всем, что я хотел в жизни, — признался Юнги, кладя голову на плечо Чимина, лишь бы не смотреть в чужие такие разбитые глаза. Он необъяснимо чувствовал себя идиотом. — Юнги, я не хочу это говорить, но мы не полные придурки в этой ситуации? — вторя мыслям старшего, спросил Пак. — Сойдемся на том, что придурок Донсу? Мы просто медлительные. Я хочу посидеть с осознанием, что могу быть любим тобой в том самом смысле, дай мне минутку, — тихо попросил Юнги, пытаясь выровнять дыхание, которое от таких слов и мыслей стало сбиваться. Они оба замолчали, но Чимин взял его за руку и перебирал его пальцы, о чем-то усиленно думая, это было понятно по мерному, но вдумчивому дыханию. — Я люблю тебя, — тихо сказал Юнги, думая, как им с этим всем сейчас разбираться. — Я тебя тоже. Мы потом все-все обговорим, но сейчас я могу просто тебя поцеловать? — Чимин не сделал ни единого движения, но его тело напряглось, от чего старшему хотелось просто рассмеяться. Потому что да, конечно да, он очень хочет, чтобы его поцеловал Чимин. И ему надо буквально пару секунд, чтобы прийти в себя и уверенно ответить: — Да.