Анатомия любви

Лиам мрачно огляделся по сторонам. Развешанные по столовой красные воздушные шарики в виде сердечек бесили. Обилие розового в одежде девушек бесило. Тошнотворный запах шоколада, роз и духов тоже бесил. Но больше всего сводили с ума приторные и до одури глупые выражения лиц всех вокруг. Лиам кучу раз проклял чуткий слух оборотня и теперь надеялся, что его мозг просто взорвется, чтобы он больше не слышал звуки поцелуев, слащавые песни и бесконечные фразы «я так люблю тебя, детка». — Здорово, приятель. Лиам кивнул подошедшему Мейсону. На его подносе тоже лежала коробочка конфет и дурацкая белая роза, какие посылали друг другу ученики школы Бейкон-Хиллс. Лиам попытался испепелить ее взглядом, но силы его ненависти было, похоже, недостаточно, так что он сердито отвернулся. — Вижу, у тебя хорошее настроение? — ухмыльнулся Мейсон, присаживаясь за стол. — Ненавижу День Святого Валентина, — проворчал Лиам. — Он глупый. — Год назад ты так не думал. — Значит, год назад я был глупым. Разумеется, он отправил Хейден розу, купил плюшевого медведя, и они сходили на свидание в кино — с обязательным розовым попкорном и поцелуями на последнем ряду. Не то чтобы Лиам был против, ему нравилось показывать ей свои чувства, просто конкретно в тот день это казалось немного вынужденным. Словно он был обязан сделать все это, иначе получил бы укоризненный взгляд от всего мира, начиная от его собственной матери и заканчивая проходящей по улице кошкой. Сэр, вы, кажется, пренебрегаете чувствами своей девушки и принимаете ее как должное? За вами уже выехала валентин-полиция. Хейден нравился этот праздник. Хотя какой это праздник, если даже школу прогулять нельзя? — Ты еще любишь ее? — спросил Мейсон. Лиам представил, как она утром собиралась в школу, думая, не одеться ли в розовое, увидела того дурацкого плюшевого медведя (если он, конечно, не потерялся во время переезда) и вспомнила о нем. Лиаму иногда нравилось представлять, как она безутешно плачет, обнимая его давний подарок и жалея о своем выборе; приносило болезненное удовлетворение. Может, сегодня она посадит на кровать новую игрушку, будет прижимать ее к себе ночью и думать о ком-то другом. — Нет, — вздохнул Лиам, когда эта мысль не принесла особой грусти. Да, он порой скучал по ней, но точно больше не любил. — Уже нет. — Тогда, может, тебе стоит… ну, знаешь, попробовать с кем-то новым? И перестать быть таким ворчливым страдальцем? — Дело не в том, что я завидую, — огрызнулся Лиам. — Я просто… они меня раздражают. Он сердито покосился на парочку за соседним столом, которая слилась в страстном поцелуе. Ему захотелось заглянуть в Конституцию и проверить, не указан ли там закон, по которому в День Святого Валентина каждый порядочный гражданин обязан хоть раз попытаться на людях высосать из второй половинки душу. Возможно, нарушение каралось смертной казнью, а он тут их судит. Пытаясь отвлечься от неприятных чмокающих звуков, Лиам достал телефон, но стоило ему зайти в интернет, как изо всех социальных сетей на него посыпались предложения отправить кому-нибудь валентинку, тонны фотографий цветов, конфет и котят, списки кринжовых романтических комедий и рецепты приворотов. Лиам насмешливо фыркнул и драматическим шепотом зачитал один из них вслух: — Как заставить человека влюбиться в вас. На рассвете сделайте круг из девяти тонких свечек и положите в центр фотографию того, кого вы хотите приворожить. Зажгите свечи и капните своей крови на то место, где должно быть его сердце, потом трижды скажите… — Заткнись, заткнись! — Мейсон швырнул в него картошкой фри. Лиам с легкостью увернулся. — Я не это имел в виду. Я намекал, что тебе надо просто позвать кого-нибудь на свидание. Но если уж ты возьмешься привораживать кого-то, то хотя бы сделай это научно. — Научно? — переспросил Лиам. — Тебе не кажется, что привороты — максимально антинаучная вещь? — Такие, как ты сейчас прочитал, — конечно. Но есть же тот эксперимент с личными вопросами, который провел реальный ученый. Он основан на… — Мейсон запнулся, видимо, уловив на лице Лиама искренний скепсис. — Да ладно, чувак, ты не слышал про тридцать шесть вопросов? Мол, люди задают их друг другу и влюбляются?.. Лиам приподнял бровь и медленно покачал головой. Звучало, если честно, как полная чушь. Не лучше того, что он только что прочел. — Иногда мне кажется, что ты свалился с Луны, — пробормотал Мейсон. Он достал телефон, что-то в нем набрал и протянул его Лиаму. Лиам недоверчиво уставился на открытый сайт, пробежал глазами вступление, где описывался эксперимент, и вскоре перешел к самим вопросам. Часть из них была совершенно дурацкой — например, какая разница, кого бы тебе хотелось пригласить на обед? — а остальные оказались довольно интересными. Ну как интересными… обычные такие вопросы, которые задаешь людям, когда хочешь поближе их узнать. Ничего сверхъестественного. Лиам ни на йоту не верил, что они сумеют заставить кого-то, тем более совершенно незнакомых людей, без памяти друг в друга влюбиться. — Это чушь, — прямо заявил Лиам, возвращая телефон Мейсону. — Это отличается от обычных приворотов только тем, что ты будешь мучить не просто чью-то фотографию, а самого человека. — Это работает! Вопросы составлены по исследованиям человеческой личности, они сближают и вызывают доверие, а это ведет к симпатии и влюбленности. Их даже используют психологи в терапии отношений. — Ты хочешь сказать, если я задам кому-нибудь эти вопросы, этот человек в меня влюбится? Мейсон нахмурился, словно недоверие Лиама к какому-то идиотскому эксперименту причиняло ему боль. Он скрестил руки на груди и уточнил: — Вы должны задать вопросы друг другу, ответить искренне и развернуто, реально прислушаться к чужим ответам, потом четыре минуты смотреть друг другу в глаза — и тогда да, велика вероятность, что вы влюбитесь. — Чушь, — повторил Лиам. — Любовь — ненаучная вещь, ее нельзя объяснить или… вызвать этим глупым способом. Иначе все вокруг бы им пользовались и жили долго и счастливо. — Ученые уже давно объясняют ее научно. Есть множество исследований химических веществ и гормонов, которые вырабатываются… Вот не надо тут заливать ему про биологию — ему только от Мейсона это слушать не хватало! — Ладно! — резко оборвал Лиам, потеряв терпение, и хлопнул ладонями по столу. Громкий звук заставил парочку по соседству оторваться друг от друга и испуганно заозираться по сторонам. Лиам не обратил на них внимания. Ему неожиданно пришла в голову идея, разожгла в нем азарт, и он выпалил: — Спорим, что это не сработает? — Что? — Я докажу, что ничего не получится. Сделаю все, как там написано, а потом ты признаешь, что это чушь. Мейсон открыл рот, собираясь ответить, но не успел, потому что рядом с ними будто из воздуха появился Кори. Лиам до сих пор не понимал, как ему удается быть таким незаметным, даже когда он на самом деле не использует невидимость. Колокольчик ему, что ли, подарить?.. Но не на День Святого Валентина, конечно… Кори опустил свой поднос на стол, наклонился поцеловать Мейсона в щеку и присел возле него. Мейсон мгновенно отвлекся от разговора с Лиамом, заставив его возмущенно фыркнуть, и протянул Кори коробку конфет. Тот приторно улыбнулся и потянулся к Мейсону за новым поцелуем, на этот раз в губы, но Лиаму на сегодня было уже предостаточно этого дерьма. Он быстро перегнулся через стол и отпихнул увлекшихся ребят друг от друга, используя немного своей волчьей силы. — Ну так что? — надавил Лиам, глядя на Мейсона, взгляд которого снова сфокусировался. — Ты будешь спорить? — О чем? — с интересом спросил Кори, запихивая в рот одну из подаренных конфет. — Лиам впервые услышал про тридцать шесть вопросов, которые заставляют людей влюбиться друг в друга, и хочет доказать мне, что они не работают, — пояснил Мейсон и снова обратился к Лиаму. — Хорошо, но только все должно быть честно. Ты не будешь пытаться соблазнить того, у кого уже есть пара, или кого-то явно недоступного… ну, там, не знаю, миссис Мартин или маму Скотта. Лиам закатил глаза. Потом пробежался взглядом по столовой, пытаясь отыскать среди учеников какую-нибудь одинокую девушку, к которой ему бы захотелось подойти, но подходящей кандидатуры все никак не находилось. Спохватившись, он осознал, что, раз уж он хочет выиграть этот спор, искать нужно, наоборот, такую девушку, которая бы его совершенно ничем не цепляла. Таких оказалось неожиданно много. Честно говоря, все. После истории с охотниками с ним особо никто не общался, кроме друзей и ребят из команды по лакроссу, так что девушки сливались в единое существо — многоликое, но будто бы состоящее из клонов. Выдохнув, Лиам сдался, покачал головой и махнул Мейсону: — Выбери мне кого-нибудь. — Кого? — Да кого угодно. Мейсон огляделся вокруг с куда большим энтузиазмом, чем до этого Лиам. Он так внимательно изучал каждую одинокую девушку, словно подбирал Лиаму как минимум будущую жену, а не объект для дурацкого спора. Более того, он задерживался взглядом и на парнях. Сначала Лиама это возмутило (черт возьми, он один раз спросил у него, как можно понять, что ты гей, ему просто было любопытно) и он хотел его одернуть, но потом передумал. Если Мейсон настолько уверен в этих глупых вопросах, что рискнет предложить парня, Лиаму будет только проще выиграть. Это продолжалось до тех пор, пока Кори не ткнул Мейсона локтем в бок и не дернул головой в сторону дальнего угла столовой. Лиам с Мейсоном проследили за его взглядом. Лиам нахмурился — не было там никого, кто сидел бы без пары, кроме… — Нет! — выпалил он. — Не-не-не, ни за что! Мейсон довольно ухмыльнулся, наблюдая за его реакцией. По теплу, прилившему к лицу, Лиам понял, что его щеки стали красными. Первое правило пацанской дружбы: не показывать, что тебя что-то зацепило. Покажешь — пиши пропало. — Ты сказал выбрать кого угодно. Вот я и выбираю. — Мейс! — зашипел Лиам. — «Кто угодно» — это значит «кто угодно, кроме Тео»! Я не думал, что мне нужно это уточнять! Если в этом помещении есть тот, кто в меня никогда не влюбится, то это он! — Ну, тем проще для тебя победить в споре, верно? — подмигнул Кори. — Или ты боишься, что это все-таки сработает? Лиам подарил ему шокированный и одновременно преданный взгляд. Мало того, что он первый подал Мейсону эту идею, так теперь он еще и брал Лиама «на слабо», зная, что отказаться он не сможет. Как он умудрялся сидеть с таким невинным видом, когда по сути обрек Лиама на смерть от унижения? Кира определенно отправила в Ад не ту химеру, подумал Лиам. Лишь наполовину в шутку. Он собрался с мыслями и все же попытался отвертеться, заранее зная, что эта битва проиграна: — Я не боюсь, что это может сработать. Я боюсь… — Лиам наткнулся на возмутительно веселый взгляд Кори и поспешно исправился: — Так, нет, я ничего не боюсь, но… Это же Тео. Он меня на смех поднимет, когда я предложу это, а затем пошлет меня, и нам все равно придется искать кого-то другого. — А зачем ему об этом рассказывать? — улыбнулся Мейсон. — Ты просто завяжи с ним разговор, а вопрос задай как-нибудь вскользь. Кори закивал: — Вот именно. Он даже не заметит. Раз уж ты ничего не знал про этот эксперимент, то, наверное, парень, выросший в канализации, тоже не знает. — Это Тео, — тихо пробурчал Лиам. — Он всегда все знает. Особенно если это связано со словом «научно». Однако он уже понимал, что не сможет заставить их передумать. Вместо этого он снова посмотрел на сидящего за угловым столом Тео — тот подогнул под себя одну ногу, а другой постукивал по полу, наверное, в такт музыке, которая играла у него в наушниках. Их белый шнур ярко выделялся на фоне темной толстовки. Одновременно с этим Тео умудрялся читать и закидывал в рот «Skittles», не отрывая глаз от книги, из-за чего конфеты иногда выскальзывали у него из пальцев и рассыпались по столу. Среди всеобщего шоколадного царства было странно видеть того, кто со вкусом уплетал что-то кислое. Лиам даже испытал к Тео чувство легкой симпатии и понадеялся, что в наушниках у него играет тяжелый рок, от которого у всех присутствующих уши сразу свернулись бы в трубочки. Через миг Лиам осознал, что пялится, причем довольно долго, и быстро отвернулся, начиная придумывать объяснения. Они не понадобились: воспользовавшись тем, что Лиам отвлекся, Мейсон с Кори снова скользнули друг другу в объятия и теперь увлеченно целовались. Лиам закатил глаза, но подавил желание сказать им что-нибудь резкое. Он глянул на Тео, потом опять на друзей, а потом подхватил поднос, к еде на котором даже не притронулся, и пошел в сторону углового стола. Мейсон и Кори, похоже, даже не заметили, как он исчез. Пока Лиам приближался к Тео, ему пришло в голову, что все, может быть, не так уж плохо, как ему показалось изначально. В какую-нибудь милую девушку он и впрямь мог бы влюбиться. Мало ли, вдруг она совершенно неожиданно оказалась бы безумно интересной и очень в его вкусе? Конечно, это было бы никак не связано с глупыми научными вопросами, но все равно означало бы, что он проиграл спор, а Лиам ненавидел проигрывать. С Тео такой опасности не было. К тому же это была возможность выведать о нем новую информацию и убедиться, что он не замышляет какую-то пакость. У самого стола Лиама снова охватили сомнения. Что если это все-таки сработает, раз уж не с ним, то с Тео? Что если Тео сразу же поймет, зачем он подошел, и как обычно посмеется над ним? Что если… Лиам с излишним грохотом опустил поднос на чужой стол, пытаясь избавиться от кружащих в голове навязчивых мыслей. Тео даже не вздрогнул и, разумеется, не поднял на него глаза. Однако Лиам заметил, что он перестал постукивать ногой; его плечи немного напряглись, а пальцы сильнее сжали книгу. Лиам пробежался взглядом по шнуру от наушников и задумался, не стоит ли ему просто дернуть за него, чтобы привлечь внимание Тео. Но не успел он пошевелиться, как Тео, словно прочитав его мысли, тихо произнес: — Выдернешь мои наушники — я выдерну твои легкие. Лиам невольно фыркнул и вдруг успокоился. Чтобы Тео влюбился в него из-за тридцати шести дурацких вопросов? Тео? Да ни за что! Все на мази. Победа практически у него в кармане. К нему вернулось хорошее настроение, и он с энтузиазмом принялся за свой сэндвич. Спустя пару минут Тео не выдержал, страдальчески вздохнул и поднял голову, вытаскивая из уха один наушник. — Ты что-то хотел? — Что читаешь? — невозмутимо спросил Лиам, запихивая в рот последний кусок. Тео ухмыльнулся. — Это по биологии. Боюсь, ты упадешь в обморок, если просто услышишь название. Тебя пугают даже слова «митоз» и «мейоз». — Пошел ты, — пробурчал Лиам. Иногда он ненавидел учиться с Тео в одной параллели и ходить на одинаковые уроки. — Ты сам ко мне пришел, а теперь прогоняешь? — уточнил Тео, приподняв бровь. — Так что тебе нужно? Лиам оглянулся на свой стол, за которым до сих пор целовались Кори и Мейсон. Тео проследил за его взглядом, и его ухмылка стала еще шире. — О-о-о, тебе настолько одиноко в День Святого Валентина, что ты решил поискать утешения у меня, Данбар? — проворковал он. — Так сказал бы заранее, я бы тебе даже розу отправил, чтобы ты не чувствовал себя таким неудачником. Лиам стиснул зубы. Он вовсе не чувствовал себя неудачником. Правда, не чувствовал. Даже если бы кто-нибудь и отправил ему эту дурацкую розу, он бы все равно выкинул ее в ближайшую мусорку, потому что терпеть повсюду этот сладкий запах было уже невыносимо. — Как будто тебе что-то прислали, — огрызнулся он. — Две, — беспечно отозвался Тео, снова утыкаясь в книгу. — Я их выбросил. Не люблю розы. Ладно, возможно, что вот теперь Лиаму было слегка обидно. Даже не из-за розы — просто из-за отношения. Со времен Анук-Ите ученики успокоились и перестали шарахаться от него в коридорах, но не забыли. Не настолько, чтобы по-настоящему захотеть с ним общаться — и уж тем более влюбиться в него. У Тео, который тогда еще не вернулся в школу и о сверхъестественной натуре которого знало не так много людей, таких проблем, похоже, не было. Лиам подумал, что у него, наверное, попросту нет шансов проиграть этот спор, с Тео или с кем-то другим. Никакие вопросы не изменят того, что он оборотень и люди обходят его по дуге. Может, и правильно делают: Хейден нахрен умерла, когда только начала с ним встречаться. Тео перелистнул страницу и опять начал постукивать ногой. — Как ты можешь одновременно читать и слушать музыку? — спросил Лиам. — Просто у меня развитый мозг. «В отличие от тебя», — отчетливо повисло в воздухе. Лиам насупился: разговор как будто раз за разом неумолимо заходил в тупик. Внезапно его осенила гениальная идея, и он нарочито мрачно буркнул: — Похоже, ты не очень мне рад. — Как тонко подме… — А кому был бы? — Что? — удивленно переспросил Тео. — Если бы ты мог выбрать кого угодно, с кем бы ты хотел сидеть за обедом? Только сказав это вслух, Лиам понял, что идея была не такой уж и гениальной. Вопрос прозвучал странно и даже подозрительно: он недостаточно развил разговор, чтобы это показалось естественным. И он однозначно мог бы сформулировать это получше, а не говорить прямо как по написанному. Брови Тео медленно поднялись на середину лба, а взгляд стал болезненно недоверчивым, словно он отчаянно пытался понять, действительно Лиам ждет ответа или просто пошутил. А может, он решил, что Лиам спятил, и гадал, уж не заразно ли это. Наконец Тео осторожно закрыл книгу и уточнил: — Из реально существующих людей? — Не знаю, — нахмурился Лиам. В вопросе вроде не было никаких уточнений на этот счет. Ему ужасно захотелось снова открыть тот сайт и проверить. Тео закатил глаза. — Ты задал вопрос. Ты должен понимать, что именно ты спрашиваешь. Лиам глубоко вздохнул. Он не мог испортить все в самом начале. Тео не должен был догадаться, откуда он вообще взял этот вопрос. — Ладно. Я… ты можешь выбрать кого угодно. Реально существующего человека. Или того, кто уже умер. Да хоть персонажа комикса. Тео ответил не сразу. Он несколько секунд изучал лицо Лиама, то ли думая над вопросом, то ли решая, стоит ли вообще что-то говорить. Лиам практически видел, как мысли бегают и сталкиваются у него в голове, и надеялся, что Тео не станет отшучиваться и не скажет что-то вроде «самого себя» или «мне и одному хорошо». Лиаму ужасно не хотелось настаивать и объяснять, почему ему нужно, чтобы Тео ответил серьезно и искренне. Когда Тео подхватил болтающийся наушник и задумчиво повертел его в пальцах, Лиам подумал, что он сейчас вставит его обратно в ухо и сделает вид, что Лиама здесь нет. Но Тео вместо этого вытащил второй. Лиам решил, что это хороший знак. Хотя, возможно, Тео просто собирался посвятить все свое внимание издевкам над ним. — Холден Колфилд. На лице Тео мигом появилось странное выражение — смесь замешательства и злости, словно он на самом деле вовсе не хотел это говорить и понятия не имел, как эти слова сбежали у него изо рта. Он нахмурился и явно собирался еще что-то добавить, но не успел. — Кто? — выдохнул Лиам. Тео мигом расслабился и даже насмешливо фыркнул. — Серьезно, Лиам? — бесцветно протянул он. — Это школьная программа. — Наверное, я болел, — смущенно буркнул Лиам. Он боролся с искушением поискать названное имя в интернете, но ему было стыдно делать это прямо перед Тео. Не то чтобы ему было так уж интересно. Просто он считал, что суть вопросов в том, чтобы понимать, что именно тебе ответили, и узнавать человека получше. Незнакомое имя ничего не скажет ему о Тео, пока он не поймет, кто это. Тем временем Тео, похоже, снова потерял к нему всякий интерес. Он лениво потыкал пальцем в рассыпанные по столу «Skittles», заставляя их раскатиться в разные стороны. Лиам почувствовал отчаяние. Обернувшись, он увидел, что Мейсон и Кори уже отлепились друг от друга и теперь наблюдают за ними, как за парочкой собак, отправленных на случку. В глазах даже с такого расстояния читался нездоровый интерес. Кори лопал конфеты, как будто это был попкорн, и его рот был весь перемазан шоколадом. Может быть, и у Мейсона тоже, но этого Лиам определить не мог. Он порадовался, что из всех штучек оборотней Кори досталось только исцеление, а не усиленный слух, иначе сейчас он бы наверняка драматическим шепотом пересказывал Мейсону все, о чем говорили Тео с Лиамом. Лиам бы сдох, если бы знал, что их кто-то подслушивал, потому что это был один из самых странных и неловких разговоров в его жизни. Он не знал, как его продолжить. Технически Лиам тоже должен был ответить на все вопросы, ему хотелось играть честно, но Тео, видимо, не собирался его ни о чем спрашивать. Вот обязательно ему всегда делать все настолько сложным? — Ты не хочешь спросить у меня то же самое? — максимально небрежно уточнил Лиам. Прозвучало как угодно, только не небрежно. Чтобы занять руки, Лиам потянулся к ядовито-зеленой крутящейся конфете и запихнул ее в рот. Тео проводил ее взглядом до лица Лиама и безразлично пожал плечами. — Я и так знаю, кого ты назовешь. — Правда, и кого? — Какую-нибудь историческую личность. Лиам вспыхнул. — Но ты ведь не знаешь, кого именно! Тео внимательно таращился на него еще несколько долгих секунд, как будто через глаза пытался считать информацию у него прямо из мозга. А потом произнес: — Авраама Линкольна. Сердце Лиама пропустило удар. Он даже не успел подумать над собственным ответом, но теперь, когда Тео сказал это, Лиам не мог придумать, кого еще он мог бы назвать. Как всегда в такие моменты, голова стала блаженно пустой; только звука сверчков не хватало. Пару месяцев назад, когда им задали написать эссе о наиболее интересном президенте США, Лиам выбрал именно Авраама Линкольна. Он никак не мог вспомнить, был Тео на том уроке, на котором Лиам о нем рассказывал, или просто угадал. Тео самодовольно ухмыльнулся, наблюдая за его лицом, и Лиам из чистого упрямства соврал: — Нет. Почти, но нет. Теодора Рузвельта. — Похоже, тебе придется довольствоваться Теодором Рэйкеном, — хмыкнул Тео и развел руками. Лиам застыл. Это был первый раз, когда он услышал, как Тео — или вообще кто-то — употребил по отношению к нему его полное имя. На самом деле Лиам только сейчас осознал, что это его полное имя. Оно казалось… непривычным. Даже неправильным. Лиам раньше никогда не думал, почему Тео им не пользуется, но сейчас, увидев, как Тео поморщился, явно жалея о вырвавшейся шутке, с чего-то уверился, что дело не только в краткости. Звонок раздался как гром среди ясного неба, как будто все высшие силы во вселенной больше не могли выносить этот убогий разговор и из чистой жалости решили избавить от него их обоих. На лице Тео отразилось явное облегчение (Лиам был уверен, что на его лице — тоже); он бросил короткое «ну, увидимся» и сорвался с места, на ходу убирая книгу в рюкзак. На столе остались лежать три сиротливые конфетки. Лиам машинально закинул их в рот, провожая Тео взглядом, потом тоже поднялся из-за стола и пошел навстречу друзьям. Полное имя Тео почему-то по-прежнему не давало ему покоя. — Как все прошло? — жадно поинтересовался Кори. — Нормально, — пожал плечами Лиам. — Наверное?.. Мы разобрались с первым вопросом, и он, кажется, не догадался, откуда я его взял. Не думаю, что он бы промолчал, если бы догадался. — Лиам задумчиво покусал губу и все-таки уточнил: — Вы знаете, кто такой Холден Колфилд? Кори покосился на Мейсона. Тот тяжело вздохнул и сокрушенно покачал головой. — Я погорячился насчет Луны. Ты явно свалился с Марса.