Не верю Жизни, не верю в Смерть

Кап... Монетки и бусинки, вплетённые в тонкие косички светло-золотистых волос лишь слабо отражали свет восходящего солнца, не смея издать и звука. Кап... Поблёскивал на свету тонкий дорогой шёлк, чуть запылившийся и износившийся от странствий, для которых не был создан. Кап... Твёрдый кожанный доспех, так ловко укрытый слоями ярких одеяний и сверкающих украшений, сжимал рёбра. Но едва ли сильнее, чем горе и пустота, давно поселившиеся в душе и с каждым днём словно раздирающие внутренности. Кап... Из длинных красных рукавов одеяний виднелись лишь кончики тонких пальцев. С них медленно, размеренно капала кровь. Она стекала с широких металлических браслетов, способных обращаться мечами, текла дорожкой вдоль зеленоватых вен, виднеющихся под нежной полупрозрачной кожей, затекала в ладони, вычерчивая узоры по линиям судьбы и жизни, и наконец срывалась с кончиков пальцев, уже холодная, загустевшая. Но скоро кровь застыла, а через пару часов стянула кожу, трескаясь от каждого движения руки. Наконец, лес вокруг показался зачарованной путнице достаточно густым и диким, ноги словно налились свинцом, а где-то неподалёку радостно бурлил ручеёк. Лао свернула на звук воды и через пару минут нога сквозь траву провалилась, с громким шлёпаньем погружаясь в скрытый в зарослях ручеёк всего до лодыжки. Девушка вздрогнула. Ледяная вода вернула её улетевшие мысли обратно, ближе к земле. Оглянувшись, Лао пошла прямо по воде по течению до тех пор, пока ручей не расширился и не дошёл глубиной ей по колено. И она села там же, сдерживая порыв выпрыгнуть из пробирающего до костей холода лесного ручья и покрываясь мурашками. Вода вокруг помутнела от поднятого со дна песка и ила, а затем стала чуть буроватой, окрашиваясь кровью. Не её кровью. Кровью, являющейся символом мести. Но дело ещё не окончено, а значит Лао не вправе пока нести этот символ. Полдень не был таким уж слепящим в гуще леса. Среди невысокой от недостатка света травы лежала кучка разноцветного, потяжелевшего от воды, шёлка. Где-то на ветке висел доспех, а у корней лежали небрежно скинутые и безжалостно намоченные музыкальные инструменты. Неподалёку, в небольшом клочке пробившегося сквозь ветки света, лежала Лао, оставшаяся лишь в нижней рубашке, уже чуть подсохшей, но всё также неприятно липнущей к телу. Она спала, и ресницы чуть подрагивали, хмурились брови, но на губах застыла вечная улыбка. Стоило закрыть глаза – перед ними всплывали все её преступления. Сейчас во сне Лао видела себя, только несколькими часами ранее. Она кружилась в прекрасном танце, ловя мечами, с которыми танцевала, отблески луны. Но музыки не было, были лишь крики и всхлипы людей, в чью плоть вонзались её клинки. Они, как и сама Лао, были созданы для искуства, а не для убийств. Она должна словно цветок украшать дворец и радовать глаз прекрасным и опасным танцем. Но она убивает. Видение прервалось и тут же началось новое, почти такое же, но в другом месте и несколькими неделями ранее. А затем и третье – в нём не было танцев. Был покров ночи и родной дворец, а ещё были слёзы и первое убийство: её клинок, чужая шея. Лао распахнула глаза. Она всегда просыпалась в этот момент, потому что боялась того, что увидит следом. Воспоминания мелькали в обратном порядке, а значит в конце крылась причина, почему она стала такой. А причину она знали и сама, не было нужды напоминать, наоборот – хотелось забыть хоть на секунду. Тревожный сон был недолог, но продлился пару часов, а потому, увидев солнце, всё также висящее в зените, девушка в опаске замерла и прислушалась. И правда: помимо её дыхания и беспокойного стука сердца не было ничего. Ни шелеста листвы, ни журчания ручья или пения птиц. Взгляд в панике заметался по округе и, уловив силуэт за деревом, Лао привычно направила волну магии в браслеты, которые теперь не снимала ни на минуту. Металл словно потёк по её запястьям вниз, в мгновение ока затвердевая и принимая форму двух тонких клинков. Не задавая глупых вопросов, девушка стремглав метнулась за ближайшее дерево, стараясь сквозь предательский стук сердца в ушах расслышать хоть что-то. Но ничего не было, никто не спешил на неё нападать или убегать, никто даже...не дышал? Лао на мгновение выглянула из своего укрытия и тут же скрылась обратно, пытаясь обработать полученную за такой короткий миг информацию. Секунда – и узел страха в груди ослаб. Статуя? Она точно увидела перед собой фигуру из камня, уже чуть тронутую мхом и каким-то ползучим растением. Но откуда? Перед тем как уснуть, она обошла местность вокруг и не заметила странного. Переждав ещё несколько мучительно долгих мгновений, Лао наконец вышла из укрытия и, всё ещё с опаской делая каждый шаг, подобралась к неизвестной статуе. Перед ней оказался мужчина. Он хмурился и кривился, словно от боли, держась за сердце рукой, а второй опираясь на дерево. Его волосы были растрёпаны, а на лице выделялись дажек капельки пота. По телу Лао пробежались мурашки от такой детализации и, уже скорее рефлекторно, рука коснулась холодного шершавого камня – надо же проверить, не иллюзия ли. От соприкосновение словно ударило током, мощная волна непонятной энергии прокатилась по телу, вырывая из груди испуганный вздох. "Оглянись, дитя, – прозвучало в голове глубоко и властно. И Лао вновь застыла, не в силах двинуть даже глазами, стараясь показаться такой же статуей. – В этом прекрасном саду исполняются все желания, – продолжал голос, совсем не обращая внимание на оцепенение гостьи. – И плата за это не велика: сокровищу вроде тебя придётся лишь стать вечным украшением этого места. После смерти, конечно. Я знаю все твои желания и так, но чтобы сделка между нами состоялась, тебе придётся произнести их вслух, коснувшись одного из моих творений". Лао наконец отмерла, пытаясь осмыслить всё сказанное. ‐Кто вы? Не могу же я загадать желание просто в воздух, не обратившись к исполнителю. "Какое воспитание! Ну а чего ещё можно ожидать от Дворцовой Розы, горячо любимой даже королевой? Меня называют Каменным Садом Желаний, весьма банально, но довольно поэтично, так что ты можешь обращаться ко мне именно так. Помни, я исполню все твои желания до единого, так что можешь начать с любого, не отказывай себе ни в чём, – и вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь присутствием единственной гостьи, да и та пока не двигалась. – Что ж, дитя, я дам тебе время подумать и осмотреть мою бесчисленную коллекцию", – и голос стих насовсем. Лао с трудом оторвала застывший взгляд от земли. Любые желания? Когда-то у неё было множество желаний, стремлений и планов. Но в один день судьба оборвала их все, оставив лишь одно – жажду мести. Девушка наконец подняла голову, быстрым взглядом пробегая по местности вокруг. И как она сразу не заметила? Непроглядная чаща леса исчезла, превратившись в бескрайний простор с запутанными тропинками, вдоль которых неровными рядами выстроились сотни, тысячи невероятно реалистичных статуй. Существа всех размеров и рас теперь имели один цвет – серый, холодный и безжизненный. Позабыв про оставленные на месте отдыха одежды и доспех, беспечно вернув мечам форму безобидных браслетов, Лао пошла вперёд. Туда, куда глаза глядят и ведёт извивающаяся змеёй тропинка. Взгляд безразлично скользил по лицам и мордам существ, искажённым страхом, болью, ненавистью и обидой. За время скитания в этом пугающе-чарующем месте Лао едва ли встретила пару статуй с умиротворением на лице. Но сама девушка улыбалась. Улыбка тяжёлой маской застыла на её лице уже месяц назад. Между статуями мелькнул необычно большой пробел и Лао заинтересованно обернулась, чуть не пройдя мимо. Нет, статуя там всё же была, просто меж двух стоящих в драматичных позах фигур на коленях сидела девушка. Её лицо и руки были воздеты к небу, а лицо закрыто вуалью – частью жреческих одеяний. Жрица Жизни, какая ирония. Лао присела рядом, тяжело вздыхая и разглядывая "экспонат". Когда-то она верила в чудо, которое могут творить эти жрецы. В детстве, узнав, что жрецы Жизни могут воскрешать людей, Вестра пришла в абсолютный восторг и благоговение. Но с возрастом пришло понимание, что привилегия эта дарована лишь высшим мира сего, добраться до которых у простой дворцовой танцовщицы не было и шанса. Несмотря на покровительство королевы, у Лао даже не было права на магических лекарей, что уж там... Тогда и потерялась вера Жизни. И вот чуть больше месяца назад рухнула вера и в Смерть. Она и правда бездумно забирала лучших, и они уходили навсегда. Однажды Лао довелось прочесть книгу о некромантии, тогда она и поняла это. Смерть забирает душу, оставляет лишь жалкую оболочку. И никакого "после" нет. Лучше ей было бы этого не знать, может тогда жилось бы проще. Может тогда смерть возлюбленного было бы возможно пережить? Смерть...нет, это была не просто она. Это было убийство – зверское, бессмысленное и уродливое по своей натуре. Её драгоценного, честного Вэня запинали, забили как дикие звери, толпой. За что? За то, что служил как нужно? За то, что был честен и исполнял свой долг? Внутри вновь вскипела ярость, временное умиротворение, обретённое в загадочном саду улетучилось и Лао вновь стала той, кем являлась уже месяц. Она стала оголодавшей, озлобленной ищейкой, идущей по следу мести, убивающей хладнокровно и постепенно всех, кто внёс свой вклад в смерть её жениха, её друга, части её души. Ладонь словно сама, против воли, легла в протянутую к небу ладонь жрицы. –В этом Каменном Саду Желаний я хочу лишь мести. Хочу убить каждого, кто причастен к смерти моего Вэнь Линга. Хочу лично перерезать глотку каждому из них, пока они будут молить о пощаде в ужасе и беспомощности, – она пропустила пальцы меж пальцев статуи, с каждым словом сжимая их всё сильнее, до боли. В глазах поплыло, тело охватило чувство невесомости и девушка вдруг вновь оказалась на ногах. Вокруг неё воцарилась абсолютная Пустота. Серая, беззвучная и тягучая. Но где-то там, в её глубине Лао ощущала бьющуюся в страхе жизнь. Клинки сами по себе вновь скользнули в ладони, Лао сделала шаг в Пустоту. Расстояние тут жило по своим законам и одного шага хватило, чтобы оказаться прямо перед лицом одного из охранников, избивавших Вэня в тот переломный вечер. На его лице застыла гримасса ужаса, он хаотично двигал глазами в попытке понять, что происходит и почему он не может шевельнуться. Внезапное появление Лао вызвало у него оживление, из горла послышались невнятные сипы, видимо, с просьбой о помощи. –Моё имя Лао Вестра, танцующий клинок королевы. Вэнь Линг – мой жених, моя душа и моя драгоценность. – В глазах мужчины отразилось непонимание, Лао продолжала: – Ты даже не знал его имени, но ты причастен к его смерти просто во имя гордыни твоего хозяина. Так можешь поблагодарить его, из-за этой гордыни ты и умрёшь. И в следующий миг клинок вновь окрасился алым под музыку испуганного хрипа и последнего вздоха. Лао начала свой танец, всё короче объясняя каждому следующему, чем он заслужил свою судьбу. Пятый, шестой, седьмой... Восьмым был посол. Тот, по чьей указке погиб ни в чём не виновный стражник. Тот, кто отдал приказ. Увидев Лао, он закричал. Он был единственным, не застывшим до конца, а лишь примёрзшим ногами к Пустоте. Ему не нужны были представления и объяснения, ведь он знал, от кого бежал уже месяц, знал, что люди, причастные к той смерти, начали умирать. Лао опустевшими глазами смотрела не него, слушала его крик и мольбы, улыбаясь и чувствуя привкус крови на губах. Шаг, взмах – и вот она вновь пускается в танец. Кровавый танец. Последний танец. Последний для него и для неё. Пустота растворилась вместе с последним вздохом урода. Сад исчез вместе с ним же, и девушка вновь стояла у лесного ручья, с пальцев вновь капала кровь. Она омылась в ручье, с особой тщательностью повязала одежды и поправила каждое украшение. Небо меж ветвей окрасилось розоватым, а среди густых деревьев уже расползлась сумеречная тьма. Глядя на эту картину Лао Вестра улыбалась. Искренне, в последний раз она улыбалась, чувствуя капли слезинок на ресницах. В сердце больше не было боли, теперь там была лишь густая и тягучая Пустота. И она положила руку на грудь, вызвала вспышку магии и заполнила Пустоту в сердце клинком. Раз и навсегда. * * * В тот вечер в саду появилась статуя, прекрасная как закат. Невероятной красоты девушка в роскошных одеждах улыбалась, капли украшали её ресницы на счастливо прищуренных глазах, рука лежала на рукояти меча, пронзившего тело насквозь. Там, прямо в районе сердца, висел кулон с Его портретом, теперь расколотый напополам.