Прости, что не поймал тебя

— Я упаду. Я боюсь. — Ничего не бойся. Я тебя поймаю. Кенма смотрит вниз. Внизу с распростёртыми руками стоит Куро. И улыбается. С десяти метров не видно, но Кенма уже знает — глаза по-кошачьи прищурены, и в них немного насмешки, хитрости, снисхождения, а ещё… Забота. Страх падения исчезает. Кенма вытирает потные ладони о жилет и хватается за моноколесо, которое на магнитной подушке бесшумно скользит к следующей точке. На этом этапе ни защитная сетка, ни тем более руки Куро не пригождаются. Кенма со вздохом переходит к следующему. Они уже тренируются на многоуровневых конструкциях. Лучшие юноши и девушки с недавно вживлёнными «Девятью жизнями»… И Кенма — с их имитацией, жилетом. Все уходят вперёд. Кагеяма, как всегда, не делает лишних движений и не произносит лишних — то есть, никаких — слов. Тендо ободряюще хлопает по широкой спине своего сопланетянина Ушиджиму. Саёко громко смеётся, предвкушая новые испытания. Цукишима ругается под нос. Мичимия, настраиваясь, хлопает себя по щекам… Мощная спина Куро удаляется вслед за ними. Забраться по лестнице — просто и не страшно. «Хоть здесь оправдаю его ожидания», — с невесёлой усмешкой думает Кенма, ставя аккуратную ступню на первую перекладину. Под руководством Куро находятся лучшие кадеты, и Кенма сильно выбивается из их рядов — со своей нулевой физической подготовкой. Да и жилет даёт гораздо меньше возможностей (даже синхронизироваться ни с кем нельзя!). Но никто на Кенму косо не смотрит. Разве что Цукишима — и то лишь потому, что на всех смотрит косо. Уже две недели гениальный инженер-конструктор Козуме Кенма изучает, как проходит массовое внедрение его изобретения. «Девять жизней»… Вертикальная цепочка из чипов на животе, делающая доступной дематериализацию и, следовательно, неуязвимость для физического урона. Для полицейских, пожарных, спасателей. Для исследователей новых планет. Перед распределением по отрядам нужно научиться контролировать «Девять жизней», как своё тело… А в тренировочном лагере оказывается, что Кенма совсем не умеет последнего. И знание «Девять жизней» лучше всех во вселенной это не компенсирует. Кенма живёт по раписанию кадетов и вместе с ними — и впервые жизнь в обществе вызывает не только стресс… Козуме прекрасно понимает, что всё дело в Куро. Лучший тренер, бывший капитан «Некомы», разведывательного отряда по открытию новых планет. Один из первых, кому вживили «Девять жизней» — наравне с действующими исследователями. Кенма отлично помнит самый первый день на Земле-5, первую лекцию Куро. — Многие считают, что «дематериализация» равно «неуязвимость». Но это не так. У кого есть версии, почему? — Куро окинул проницательным кошачьим взглядом небольшую аудиторию. — Ага, хорошо, я вас запомнил. Чтобы взаимодей… Хэй! Я реально запомнил, не куксись… Хм, как там тебя? — Тетсуро веселился недовольной реакции Цукишимы. И веселил других. — Чтобы взаимодействовать с чем-то, а не просто находиться в пространстве, нужно выключать дематериализацию, — говоря это, Куро подошёл к одной отвлекшейся кадетке и попытался отрезвляюще похлопать её по щекам. Не получилось. Рука прошла сквозь девушку. — Видите? И чем лучше вы будете это контролировать, тем больше у вас шансов выжить. И тем эффективнее будет ваша работа! Кенма остался после лекции, как они и договаривались: Куро хотелось услышать советы по улучшению каждого этапа своей работы… В итоге он слушал только похвалу с нотками удивления — его педагогическим навыкам и знанию «Девяти жизней» как своих пяти пальцев. Козуме ссылался на конкретные моменты лекции и особенности устройства, а Тетсуро слушал его с ещё неразгаданным Кенмой кошачьим прищуром в глазах. И улыбался. Кенма ещё тогда понял, что Куро часто улыбается. — А если о той, которая в облаках витала… — протянул Куро. И нахмурился. — Я с «Девятью жизнями» пока что две группы выпустил… И в каждой был вот такой вот кадр… Всё на тебя, Кенма, спихивают! Сразу взашей… — Тетсуро усмехнулся и покачал головой. — Ещё многие думают, что нужна только физподготовка. Тоже на лекциях спят… Тоже взашей. Как можно идти в разведку на другие планеты с мышцами вместо мозгов?! — Куро с чувством встряхнул головой. — Это же не только ресурсы, это поиск новой жизни… Козуме согласно кивал. Пламенная манера речи Куро немного вводила в ступор, но при этом цепляла. Тем более, Кенма был абсолютно согласен. На других планетах ждали новые виды горных пород, растений, животных, выяснение перспектив населения людьми… И в конце-концов, непрекращаемые попытки найти другую разумную жизнь. — Поэтому ты исключил тех, кто не поднял руку, — понимающе кивнул Козуме. — И действительно запомнил остальных, — он вспомнил претенциозного блондина. И улыбнулся. — Да, — Тетсуро ударил кулаком о ладонь. — Основное у нас — это любопытство. — Любопытство кошку сгубило, — с усмешкой проговорил Кенма. — Угу. Поэтому мы и «Некома»… — протянул Куро. На этот раз его улыбка была немного грустной. От внимательного Кенмы не ускользнуло и это всё ещё «мы». Даже спустя семь лет — «мы»… Наблюдать за Куро было чертовски интересно… Его кошачьи взгляды, частые улыбки, чёткие движения накачанного тела и порой проскальзывающие просторечные словечки. Таких на Земле-2 не водилось… «Любопытство кошку сгубило», — чуть позже невесело думал Кенма. И горько улыбался. Когда после тренировки все разбредались по общежитию, Куро всегда терпеливо ждал Козуме. Сперва для Кенмы это объяснялось желанием получить советы, а потом, когда немногочисленные уже исчерпали себя… Кенма старался не думать. Но это было для него слишком непривычно. В первый день тренировок на многоуровневых конструкциях, когда Кенма на дрожащих ногах спускался вниз, Куро подал ему руку. Кружилась голова… Дело было не только в усталости. Лучший тренер, бывший капитан «Некомы». Один из первых, кому вживили «Девять жизней». Терпеливый, умный, заботливый, весёлый, красивый мужчина… — Ну, ты вдвойне герой, конечно. Сделал эту штуковину… — Куро похлопал себя по прессу. — Да ещё и сюда полез! — Ну, надо же… — протянул Кенма, желая продолжить: «понять, как всё происходит». Сил не хватало. Воздуха не хватало. Широкая рука Тетсуро легла ему на спину в поддерживающем жесте. Её тяжесть дарила непередаваемую лёгкость. — С таким ответственным подходом… — сказал Куро, садясь на скамейку. — Я уверен, что у котов «Некомы» теперь действительно будет по девять жизней. И не только у котов «Некомы»… Козуме кивнул, опускаясь рядом. И, сам не понимая зачем, ляпнул: — А кстати… Брат моей менеджерки… Алисы… Сейчас в «Некоме». Лев Хайба. — Ха, Лёвка! — Куро хлопнул в ладоши. — Отлично помню его! Он в первом новом выпуске был. Очень способный и очень смешной. У Яку сейчас с ним веселуха… — Куро расплылся в улыбке, думая о своём преемнике и свалившимися на него двухметровыми хлопотами. — Погоди, Кенма… А почему я узнаю об этом только сейчас? — Куро с взлетевшими от удивления бровями вдруг напомнил Кенме Бокуто… То, каким Козуме видел капитана «Фукуродани» на многочисленных интервью. — В смысле?.. О чём узнаёшь?.. — на одновременное изучение слов и мимики Куро не хватало сил. Хотя Кенма упорно их искал. — Ну, о твоей Алисе… Хэй, ну… Не твоей, не хмурься… — Кенма не хмурился, и слова Куро заставили его улыбнуться. — И о Лёвке… Вы могли не заморачиваться там со всеми этими заявками на проверку и другой… Еботнёй… Алиса бы спросила у Лёвки, Лёвка бы спросил у меня. Я б тебе написал, мол, конечно можно, ждём тебя с распростёртыми руками… И в прямом и в переносном смысле! — Куро со смехом вспомнил сегодняшний инцидент. И пихнул Кенму в бок. — Ну… — Козуме стал наигранно хмуриться в ответ на действия, и не наигранно — на слова. — Так было правильнее. — Скорее общепринятее, — Куро передразнил Кенму. Кенма усмехнулся. Кенме всё это очень нравилось: как Тетсуро находил нужные слова, в какой забавной форме это делал, как быстро переключался с плохого на хорошее, как горел своим делом и умел зажечь других… Кенме нравился Куро. — Ведь мы ничего бы не нарушили бы, верно? — продолжал рассуждать Тетсуро. — Я бы просто всё быстрее уладил. Я ж знаю, как всё тут работает, и вам не надо было б во всё это лезть… Ещё и нагрузил бедную девушку фиг пойми чем! — Мне Алиса то же самое говорила… Ну, без последнего, конечно. — Этого Алиса не говорила, но наверняка думала, — Куро вновь пихнул Кенму в бок. Козуме вспомнил, что говорила и думала его менеджерка… Из-за Алисы он и оказался в этом тренировочном лагере. На этой скамейке. С этим мужчиной. После того, как с внедрением «Девяти жизней» были улажены все возможные вопросы, Алиса уговаривала Кенму взять отпуск и отправиться на какой-нибудь двузначный номер с куда более размеренной и куда менее технологизированной жизнью. Отдохнуть, развеяться, переключиться, «свичнуться, чтобы не свихнуться»… Даже подбирала ему варианты. Кенма в итоге согласился сменить обстановку только на тренировочный лагерь — изнутри понаблюдать, как происходит внедрение его изобретения. И то Алиса его почти выпихнула из НИИ. Когда она думала о лишней нагрузке… То о его, Кенмы. — Отдохни, Кенма, — заботливый тон мигом возвращает его из прошлого в настоящее. — Скоро ужин. На спину вновь опускается широкая ладонь. Кенме в который раз кажется, что он падает.

***

Тренировочный лагерь длится месяц. Потом — распределение по отрядам в зависимости от профессии. И более специализированная подготовка. Обычно тренера стараются подобрать тех, кого планируют взять на эту самую подготовку, смотрят на интеллектуальные тесты, физические данные и приоритет самих кадетов… Под руководством Куро — кандидаты в разведотряд исследователей «Некома», нацеленный на первые шаги по новым планетам, и следующий за ним отряд «Фукуродани» с серьёзным оборудованием для более углублённых исследований. Как говорит лучший тренер Тетсуро, есть тренировки «для тела» и «для ума». И все они — тренировки «для духа». Дни тренировок «для ума» Кенма проводит почти как свои редкие выходные на Земле-2 — только с гораздо меньшей интеллектуальной нагрузкой. Чтобы разнообразить будни кадетов (это была идея Тестуро), Козуме ведёт несколько занятий. И вскоре замечает, что энтузиазм ребят, даже лучших оставшихся, пропадает очень быстро. Репутации «самого гениального изобретателя вселенной» хватает от силы на три лекции. На занятиях Куро всё совсем по-другому. Он, конечно, тоже далеко не последняя личность (и не только на Земле-5), но Кенма понимает, что дело не в этом. Вечером лекционных дней Куро и Кенма порой ходят играть в волейбол — в это время Гата уже катится по небосводу, но Улула ещё не составляет ей компанию. — Я давно играю… Лет пять, — говорил Куро, когда они впервые вместе шли на площадку. — Меня Бокуто научил, он тогда уже два года играл. Мы ведь как раз благодаря волейболу сблизились. А за те два года… — Куро тяжело вздохнул и посмотрел на небо. На пока ещё одинокую Гату. — Бокуто волейбол очень помог… Справиться с разгромом «Фукуродани». С потерей Акааши. Да… — вздохнул Куро, вспоминая события семилетней давности. — Так с Бокуто и играем. И с другими, конечно. Широфуку, Яку… Он вот с недавних пор эту свою двухметовую мелочь повадился таскать… Говорит, Лёвке энергию девать некуда. Понимаю! — В плане «знаю этого Лёвку» или «жизненно»? — уточнил Кенма. — И то, и другое, — усмехнулся Куро. — Ну что, как там ты говоришь… Загружаем апдейт? — с этими словами Тетсуро кивнул на площадку. Они уже были на месте. Сначала Куро учил правильно держать руки при приёме мяча. Держал маленькие ладони Кенмы в своих. И для Козуме самым правильным ощущалось именно это. — На Земле-2 волейбол — не распространенный вид спорта, — Кенма чувствовал, что найдёт другое применение своим губам, если ничего не скажет. — Да судя по твоим словам, на Земле-2 спорт в целом не особо распространён, — Куро фыркнул, пытаясь убрать челку с глаз, не отпустив рук Кенмы. — И вообще — скучное место! — Если бы мне раньше это сказали… Я бы поспорил, — протянул Кенма, смотря на Куро — только в один его карий глаз. И, кажется, только поэтому до сих пор мог говорить. — Да я б тоже поспорил, если бы мне раньше это сказали! — Куро наконец удалось поправить чёлку. — Но ладно, что место скучное. Главное, ты не скучный! — теперь Тетсуро смотрел на Кенму двумя карими глазами. И улыбался. Кенме казалось, что он падает. А внизу — Куро с распростёртыми руками.

***

В тренировочном лагере кормили трижды в день — сытные завтрак, обед и ужин, адекватные серьёзным физическим и умственным нагрузкам. Варианты сбалансированного рациона для каждого подбирала программа, логистика поставок и качество продуктов так же контролировались автоматически… А Юкие Широфуку была дирижёром этого информационно-гастрономического оркестра. Благодаря усилиям Широфуку в столовой три раза в день играли две самые нескладные, но самые приятные её уху мелодии: бойкий стук ножей, вилок, ложек и палочек и оживлённая болтовня кадетов. Мичимия, краснея, переговаривалась с одним парнем из числа будущих полицейских, Саёко жаловалась, что молоко нельзя заменить пивом, а обычно молчаливый Кагеяма предлагал отдать стакан ему. Ушиджима ел с таким же серьёзным видом, что и тренировался, и делал всё остальное, а его очевидный претендент на постоянную синхронизацию постоянно пытался с ним поболтать… На этот раз Тендо жаловался на немногословность Ушиджимы ему же: — Если так и дальше будет, — Сатори наигранно вздохнул. — Я запишу тебя в неразговорчивую троицу! — так в их группе уже прозвали Кагеяму, Кенму и Цукишиму. — Меня не получиться записать в неразговорчивую троицу, — Ушиджима спокойно указал на логическую ошибку Сатори и продолжил поедание риса. — Конечно, не получится! — резво закивал Тендо. — Ты же говоришь! — Я правда люблю твою болтовню, — тепло проговорил Вакатоши. — Но сейчас я советую тебе занять свой рот другим, — Ушиджима выразительно кивнул на тарелку, с великолепной выдержкой проигнорировав смешок Цукишимы. Тому о еде напомнила уже Юкие. Состав неразговорчивой троицы и троицы малоежек повторял друг друга Цукишимой и Кенмой. В этих обозначениях, конечно, не было ничего почётного… Но Кенме из всех многочисленных прозвищ, которыми его щедро наделяла общественность, по-настоящему нравились только эти. Кенма ковырялся в своей тарелке, не желая ни есть, ни получать замечания… Цукишима теперь ел с таким же недовольным видом, в котором пребывал до этого. Тендо же весело болтал ногами и даже за едой мычал свою любимую песенку о разбитых сердцах. Это наводило на мысли о Куро. Всё наводило на мысли о Куро. С началом третьей недели Тетсуро стал выглядеть более уставшим, но не уставал следить за своими подопечными. Кенма уже думал признаться ему, но всё откладывал — не желая приносить лишних волнений в жизнь возлюбленного. Пускай и, как уже был уверен Кенма, приятных. — Бокуто за тебя есть будет что ли? — вдруг раздалось над самым ухом Кенмы. У Куро это было одной из его забавных присказок. Об аппетите Бокуто ходили легенды… — Я только за! — вдруг раздалось громогласное с конца коридора. — Хэй-хэй-хэй, кадеты, Бокуто Котаро прилетел с Земли-97! Встречайте! И действительно, большая часть кадетов, побросав вилки, ложки и палочки, тут же осыпала капитана «Фукуродани» аплодисментами, восхищенными вскриками и бесчисленными вопросами. На Бокуто реагировали совершенно иначе, чем на Кенму. И Козуме был такой разнице только рад. — Широфуку, это ты ему знак подала? — с тёплой улыбкой спрашивал Куро. Он то и дело поглядывал в сторону Бокуто, со всех сторон окружённого кадетами. — Ага, — улыбаясь, кивнула Юкие. — Ну у вас и синхронизация, конечно! — Тетсуро рассмеялся и, качая головой, вернулся к еде. Кенма неотрывно смотрел на Бокуто. Кенма столько раз видел его на интервью и впервые — в реальности. Все слова об атмосфере, которую тот создавал вокруг себя, оказались правдой. Даже окружённый крепкими парнями и девушками, даже будучи не самого высокого роста, Бокуто возвышался над всеми ними. И от него исходила сильная, но не давящая аура… Словно Бокуто большими крыльями накрывал всех вокруг. В Котаро всё привлекало внимание: физическая форма, харизма, поведение… В глаза бросалась его двуцветная шевелюра, топорщащаяся во все стороны светлыми и тёмными прядями. Ещё любопытнее волосы Бокуто становились, когда узнавалось о естественном происхождении их окраса — о редком нарушении пигментации. И узнавалось это достаточно быстро, потому что Бокуто охотно отвечал на все, даже в девяносто седьмой раз задаваемые вопросы. Вдоволь поотвечав на них и покривлявшись для смешных селфи, Бокуто подошёл к столу Куро и его кадетов. Отсалютовал всем, взлохматил и так непослушную шевелюру Тетсуро, подмигнул хмурому блондину, рассмеялся его реакции и забрал Юкие для какого-то разговора. Бокуто и Широфуку раньше вместе состояли в «Фукуродани», были ровесниками и довольно близкими друг другу людьми… Это Кенма прекрасно знал. Но как именно близки они были сейчас? Всё, и в особенности слова Куро о синхронизации, наводили Кенму на очевидные мысли. — Широфуку с Бокуто… — тихо спросил он сидящего рядом Куро. — Правда синхронизированы? — Мне не нравится, когда так говорят, — протянул Куро. — «Они пара? Они любят друг друга? Они встречаются?». С твоим изобретением всё хорошо, но этот языковой эффект… Далее Тетсуро рассуждал о том, почему так стали говорить: синхронизация давала возможность двум обладателям «Девяти жизней» контролировать материальность друг друга, и это ассоциировалось с высшей степенью доверия, и, следовательно, любовью… Но Кенма дальше не слушал, а это происходило нечасто. Кенма просто был очень рад за Бокуто. И… за себя. — Хэй-хэй-хэй! Я Бокуто Котаро из «Фукуродани»! — громкие слова прямо над ухом вновь возвращали Кенму в реальность. — Я Кенма… С Земли-2… — неуверенно протянул Кенма и скривился. На Бокуто реагировали совершенно иначе… И Козуме теперь понял, почему. — Очень рад с тобой познакомиться! — Бокуто с улыбкой пожал Кенме руку. — А кстати… Слышал, Землю-2 хотят переименовать в Землю-1… Мол, Первой давно уже нет, и Вторая сейчас впереди всех планет… Ты видимо, не сторонник этого, да? — Нет, не сторонник, — Кенме, как самому знаменитому уроженцу Земли-2 порой спрашивали об этом. Кенма с радостью был готов ответить на него снова. Если — такому собеседнику. — Все наши достижения не были бы возможны без Земли-1… Да, сейчас мы уже далеко-далеко ушли в своём прогрессе. Но нельзя забывать о том, с чего всё началось. — Да ты мозг! — Котаро активно закивал. — Угу, — Куро закинул руку ему на плечо, — представь себе, Бокуто Котаро из «Фукуродани»! — Да ну тебя! Этим вечером Кенма и Куро наконец снова отправляются играть в волейбол. На этот раз — вместе с Бокуто и Широфуку. Кенма думает, что это похоже на парное свидание. Кенма очень хочет, чтобы это было парным свиданием. — Блин, ты же не против? — Бокуто обращается к Козуме, оставшись в одних лишь шортах. — Мне просто за девяносто седьмую ну просто жесть как надоела вся эта экипировка. Щас хочется так… — Сначала спрашивают, а потом делают, Бокуто! — смеясь, Тетсуро указывает Котаро на логическую ошибку. А потом дразнит. — И так и скажи, что хочешь перед Кенмой покрасоваться! — Угу, его же изобретением? — Бокуто тоже смеётся. В закатных лучах сверкают кубики пресса и чипы «Девяти жизней». — Ой-ой-ой, — Тетсуро закатывает глаза, — будто тебе нечем больше красоваться. Кенма и Широфуку, переглядываясь, хихикают. Вблизи Бокуто оказывается таким же, как на интервью. Только куда более шумным, весёлым и активным. И более большим… А ещё на его широкой груди и мускулистых руках можно разглядеть множество звёзд и комет — шрамов самого разного происхождения. Кенма думает, что это, конечно, всё интересно, но он бы предпочел видеть играющего в одних шортах Куро. Тут Кенма понимает Мичимию. Тоже хочет ударить себя по щекам, чтобы собраться… Даже в рубашке Тетсуро вокруг очень много. Несмотря на синяки под глазами, он делает сильные и точные удары, подкалывает Бокуто и Широфуку, уделяет внимание Кенме. И улыбается. Особенно много улыбается. В какой-то момент Куро шутливо просит тайм-аут для их команды. И подходит к Кенме. Близко-близко. А сердце Кенмы, будто синхронизируясь, начинает колотиться быстро-быстро. Большой Тетсуро берёт в свои большие ладони маленькое лицо маленького Кенмы. И в кошачьих глазах Кенме становятся видны отражения закатных лучей, своих глаз, Гаты… Куро просит у Широфуку резинку, аккуратно забирает волосы Кенмы в хвостик. Они тоже двуцветные: наполовину тёмные, наполовину — блонд. Но причина у этого до боли обыкновенная. На Земле-2 так красились многие… А тут предпочитали естественные цвета, и порой удивлённо спрашивали Козуме о его причёске. Но Кенма больше не беспокоится об этом… И о горящих пуще закатного неба ушах тоже не беспокоится. Кенма не беспокоится ни о чём. Ни в чём не сомневается. Не запоминает прикосновения Тетсуро, а наслаждается ими. Куро учит его пользоваться «Девятью жизнями». Куро учит его играть в волейбол. Куро учит его любить. — У тебя, оказывается, прекрасные веснушки, — Тетсуро, конечно, опускает руки, зато говорит это. — Веснушки?.. — переспрашивает Козуме, кажется, пытаясь разглядеть их в глазах Куро. Бокуто усмехается и подаёт зеркало, уже достанное из рюкзака. Веснушки… Совсем не много и совсем не заметно, но не совсем удивительно. Кенма никогда не бывал на открытом воздухе так часто, как в тренировочном лагере. — Прекрасные?.. — снова спрашивает Кенма, продолжая разглядывать пару блёклых точек под глазами. — Угу, — уверенно кивает Куро. — Веснушки — это прекрасно. Я вообще без ума от веснушек, родинок, гетерохромии и всего такого… Это делает людей уникальным. «Я без ума от твоих веснушек», — отчётливо слышит Кенма. — Тогда тебе должен очень сильно нравиться Бокуто, — Кенма говорит, возвращая тому зеркало, но обращаясь к Куро. Улыбаясь Куро. В ответ на эту реплику Бокуто и Широфуку хихикают. Куро, качая головой, довольно хмыкает. Кенма улыбается шире. Теплее. — Угу, — говорит Куро, потирая рукой шею. — Кенма, ты абсолютно прав… Бокуто — мой муж. Кенме кажется, что он падает. А в руках Куро оказывается другой…

***

Он должен был понять. Он должен был понять. Не списывать на то, что Куро — Куро Тетсуро! — ходит уставший от тренировок с кадетами. И в последнее время не было волейбольных вечеров… И все эти совиные «угу» и странные словечки… И тот ничегошеньки на самом деле не ответил про Широфуку. Влюблённый, то есть, отключенный мозг Кенмы сам всё придумал! И чего стоит «лучшая во вселенной» гениальность после такого?! Бокуто Котаро. Самая горькая ирония за всю жизнь Кенмы. Теперь оставалось радоваться лишь скорому окончанию тренировочного лагеря… Так о реальность разбилась вся огромная радость Козуме — сотни небольших её частичек превратились в одну, которую до этого момента было сложно представить. Законы любви вновь противоречили законам науки. И постигать первые Кенма только начинал. Пускай и под руководством лучшего тренера. В конце очередного, на этот раз последнего лекционного дня, Куро опять не предложил играть в волейбол… Но случилось кое-что другое. — Слушай, а не хочешь к нам в гости? — сказал Куро, и это «нам» вышло у него так легко, что легло камнем на хрупкие плечи Кенмы. — Бокуто, как вернулся, всё в уши мне ухает, чтоб я тебя привёл! Он очень восхищается тобой. — Бокуто?.. Мной?.. Это было куда удивительнее веснушек. Куда ему до Бокуто. — Угу, — кивнул Куро. Ещё один камень… — А что ты удивляешься? «Девять жизней» спасут тысячи людей. Благодаря тебе история с Акааши будет повторяться всё меньше. — Да… Просто… — Кенма поражённо посмотрел на Тетсуро. — Это благодаря Бокуто существуют «Девять жизней». — В смысле?.. — на этот раз удивился уже Куро. — Вы ж совсем недавно познакомились. Кенма кратко кивнул и со вздохом продолжил: — Когда я выбирал, чем заниматься после окончания университета… Тогда… — Кенма снова вздохнул, подбирая слова. — Случилась трагедия с «Фукуродани». Тогда я узнал о Бокуто. Об Акааши. О Бокуто и Акааши, — Козуме замолчал, вспоминая, как слушал интервью капитана «Фукуродани» об этой провальной экспедиции… Интервью Бокуто Котаро о гибели на его руках любимого человека. Это было совсем не так, как порой описывают книги. Это было ужасно. Жестоко. Страшно. Отвратительно неправильно. — Так вот… — Кенма снова вздохнул. — Тогда я решил: раз я не могу помочь людям… Ну… напрямую… Не могу со своим здоровьем, и вообще их боюсь… Я придумаю что-то, что будет помогать. Вот так я и нашёл применение своего блестящего инженерного образования. — И ума, — добавил Куро. Кенма едва заметно кивнул. — «Девять жизней»… — протянул он и осмелился посмотреть в глаза Тетсуро. В них были понимание, сострадание, боль и… Любопытство. Кенма продолжал. — В ту миссию «Некоме» повезло больше… И, если честно, я поэтому так назвал свой проект. А девять чипов потом случайно получилось. Кенма не боялся говорить всего этого Куро. Не боялся говорить такими словами. В учебниках современной истории вселенной первая миссия на Землю-93 значилась как «Трагедия "Фукуродани" и "Некомы"». Но Тетсуро сам всегда говорил о ней как о трагедии «Фукуродани» — подчёркивая, на кого легла основная тяжесть потерь. Козуме замолчал, не зная, как ему обозначить окончание его истории. — Да… — спустя несколько секунд серьёзно сказал Куро. — Для многих эта трагедия стала рубежом. Я и Широфуку ушли из своих отрядов в тренировочный лагерь… А Бокуто остался. Он удивительный. — Пока работал над «Девятью жизнями» всё думал, как он там… — протянул Кенма. — Ну, на самом деле. То, как он отстаивал отряд, все его интервью, полные энтузиазма… Не маска ли это. А потом узнал о… «О тебе. О вас». Козуме не смог закончить. — Кенма, я понимаю, — серьёзно произнёс Тетсуро, смотря в глаза Козуме. Его сердце ушло в пятки. — Я ещё в «Некоме» был по все свои кошачьи уши влюблён в Бокуто. А он тогда был с Акааши… Был счастлив с Акааши… — Куро вздохнул. — Наши отряды постоянно вместе на задания отправляли. И я уж думал уходить. Долго думал. Не из-за чувств к Бокуто. Точнее… Не в первую очередь из-за них. — А из-за чего? Ты… «Идеален». Нет. Это слишком. Слишком правда. — Кенма, я знаю, — кошачьи глаза смотрят всё так же серьёзно и пронзительно. От этого взгляда хочется скрыться далеко-далеко, на двузначные числа, и одновременно никогда в жизни не отрывать глаз. — Всё вроде бы у меня на месте, но… В том-то и дело, что я для миссий слишком сбаланированный какой-то, выходит. Мне не хватало той искры Бокуто, его безрассудства… Это не натренируешь и не узнаешь заранее. Это потом, на практике только узнается, — Куро взлохматил свою шевелюру и помотал головой. В неё полезли беспокойства о кадетах, которых он готовил к выпуску. — Бля… — неопределённо вздохнул Куро. И вдруг усмехнулся. — Ты в гости-то пойдёшь? Заболтать тут меня пытается! «Заболтать пытается»… Кенма раньше и подумать не мог, что когда-нибудь так можно будет говорить о нём. — Давай-давай, пошли! — Тетсуро похлопал Козуме по спине. — Щас Бокуто всё это будем пересказывать. Он там уже наверняка приготовил чего-нибудь… Несбалансированное. Пошли-пошли! Мы Широфуку не скажем! — Куро подмигнул и положил руку на спину Кенме. Ладонь была такой же тяжёлой, что и неделю назад. Только вот никакой лёгкости уже не давала. Дома у Бокуто и Куро все и правда ели очень сладкий и очень ироничный волосам Кенмы пудинг. Котаро, тоже подмигнув, тоже сказал, что не будут говорить о пудинге Широфуку. Очередная их присказка. Куро и Кенма и правда пересказывали всё то, о чём говорили только что наедине. Только благодаря Бокуто — гораздо дольше, экспресивнее и… Беззаботнее. Всё разбавлялось историями о том, как Акааши и Широфуку в кадетское время подставляли его с воровством онигири; как Бокуто мог расстроится из-за порванного шнурка, но не из-за несданного экзамена; как даже будучи капитанами, он и Куро постоянно соревновались «в фиг пойми какой ерундистике»; как пересекаясь с другими отрядами, рассказывали им небылицы про инопланетян… Истории сопровождались фото, которыми пестрел их холодильник. С обратной стороны снимков располагались подписи, сделанные самыми разными, но в основном четырьмя почерками. Кроме фото на холодильнике висели разные побрякушки с других планет: дорогие сердцам брелки, значки и ленточки. Магниты, на которых всё это держалось, тоже заслуживали отдельного внимания… Всё это было для Козуме в диковинку. Его холодильник на Земле-2 был оснащён экраном, на котором с одинаковым временным интервалом сменяли друг друга фотографии и видео. Одинаковые фотографии и видео. — Прикольно вы придумали, — обводя рукой межпланетную карту воспоминаний, сказал Кенма. — О, да, прикольно! — с усмешкой произнёс Бокуто. И в его тоне ясно читалась ирония... Кенма удивлённо взглянул на него. Котаро переглянулся со своим мужем: — Это ещё на Первой так делали… — протянул Куро. — У вас, что, такого нет?.. На этот вопрос не надо было давать ответа. Кенма в который раз убеждался, что лишь та планета заслуживает этот номер. Кто бы что не говорил. На одной из ленточек Кенма ожидаемо прочёл самую известную фразу Бокуто. Девиз «Некомы» и «Фукуродани». «Кошки ищут путь на Земле, совы прикрывают их с неба!» — Ох, Кенма, у этой фразы целая история! — Бокуто похлопал Козуме по спине. — В «Фукуродани» после трагедии два года такая неразбериха была, людей не хватало, все уходили-приходили… Нас даже расформировывать хотели, а… — Уничтожили бы один отряд, — Куро подхватил слова мужа, — умерли бы оба. И вся система исследования планет бы встала. — И весь прогресс, — кивнул Козуме. — Мы не любим драматизировать, но тоже так считаем. Кенма пока не понимал, в чём была «такая история», о которой говорил Бокуто. Они все здесь отлично знали о сложном пути «Некомы» и «Фукуродани». — На самом деле… — после нескольких мгновений молчания, протянул Куро. — Девиз… Я придумал. Кенма поражённо смотрел на супругов. А голове всплывали и дальнейшие строчки той пламенной речи Бокуто, которые навсегда отпечатались в его сознании. Речи, после которой жизнь двух отрядов наконец-то наладилась. «Земля-5 — первая открытая в связке «Некома»-«Фукуродани» планета. Первая из великого множества. Нас бы тут не было, если бы не эти отряды. Если бы не наши отряды…» — Куро… — протянул Кенма. — А та речь?.. — Ё-мое, ты и про речь знаешь… — присвистнул Бокуто. «Да, наизусть», — пронеслось в голове Кенмы. — Да, это всё мой Куро, — Котаро с гордостью похлопал мужа по спине. Тетсуро тепло ему улыбнулся. — Но… — Кенма уже ничего понимал. — Только Бокуто смог всё это сказать. Всем сказать. И только действующего капитана бы послушали, — уверенно кивнул Куро, прочтя в глазах Кенмы все незаданные вопросы. — Это по праву его речь. Бокуто по праву Дважды капитан. Бокуто действительно называли «Дважды капитаном». И это прозвище охватывало всё: что Котаро был капитаном до трагедии — им же остался после; что не назначил себе вице-капитана вместо Акааши; что во многом его силами двигалась вперёд и «Некома». — Откуда наш с Бокуто, ага… — продолжил Куро, — «пиар-тандем» вообще взялся… Бокуто за два года так устал от всей этой неразберихи, что на время пришёл в тренировочный лагерь… — Куро невольно улыбнулся, понимая на что это похоже. — Там всё и придумали, как будем отряды сохранять. Много там чего было. Да ты уже знаешь… А что больше пиар-тандема… Бокуто мне сказал тогда: «ты изменился, раздобрел… Ну, не то чтоб ты раньше не добрый был. Ну ты, короче, понял, блин». Я как сейчас помню… — Бля, я что, так и сказал? — засмеялся Бокуто. — Вот потеха. — Угу, так и сказал… — Куро тепло улыбнулся. И даже зажмурился. Точь-в-точь довольный кот… — Потеха ты моя ненаглядная, — с нежностью протянул Куро, запуская ладонь в любимые двуцветные волосы и целуя своего любимого… Бокуто охотно отвечал на поцелуй. Кенма старался зацепиться глазами за что-то на холодильнике… Взгляд упал на самое новое фото. На волейбольной площадке — Куро, Кенма, Бокуто и Широфуку после недавнего матча. Кенма не помнил, как они сфотографировались. Становилось только хуже. — Так вот… — Куро и первым начал, и первым опомнился. Бокуто ещё несколько мгновений продолжал сидеть с абсолютно блаженным видом. — И я тогда понял, что меня не отпустило нифига. А потом Бокуто научил меня в волейбол играть. Ну вот. Так и играем, да! — Ну и в тебя сложно было не влюбиться! — Бокуто ворвался в диалог с новыми силами. — Терпеливый, умный, заботливый, весёлый, красивый мужчина! И очень добрый! Дети к тебе так и липнут! — восклицал Бокуто, пускай эти «дети» были самого разного возраста, и порой даже их ровесники. — Дети к тебе так и липнут, — Куро привычно передразнил своего мужа. — Вот, Кенма, я те отвечаю! Бокуто за меня вышел, чтобы было перед кем выпендриваться. Это вот что ты видел недавно — это постоянная у него акция! — Ну, да, постоянная, — насупившись, отвечал Бокуто. — Но это всем выгодная акция! Куро в который раз с тёплой улыбкой смотрел на Бокуто. Куро всё время с тёплой улыбкой смотрел на Бокуто. И это было взаимно. Вечер подходил к концу… И вместе с ним — пребывание Кенмы на Земле-5. Пребывание Кенмы рядом с Куро. — Слушайте, — протянул Кенма. — А у вас есть какие-нибудь предложения по улучшению «Девяти жизней»? А то все меня только хвалят… — И заслуженно! — сказал Куро, ударив кулаком о ладонь. Бокуто уверенно закивал… Но через секунду вдруг воскликнул: — А, Кенма, слушай! У нас есть, да! — ещё более резво закивал Котаро. — В этой эм… Ну, в этой… — Бокуто начал суетливо щёлкать пальцами, желая, чтобы его красноречивый муж ему подсказал… Но тот лишь в замешательстве пожал плечами. Особенно его интриговало это его «у нас». Кенма тоже был весь внимание. И, как всегда, сама серьезность. — Да ну тебя! — Бокуто махнул рукой в сторону Куро… И вдруг его осенило. — В миссионерской немного мешает! Во! — Блять, Бокуто, — рассмеялся Тетсуро. Кенма легонько улыбнулся. Конечно, раньше он бы и не задумался о таком… А вот в его команде могли бы предусмотреть. Если бы он отдавал им больше работы и больше их слушал. — Подум… — начал было Кенма, но поправил себя. — Подумаем, как можно поменять дизайн, не меняя функционала. Бокуто и Куро одобрительно закивали. — А вот ты закончил тут… И?.. — Бокуто продолжал спрашивать, как ни в чём не бывало. — У тебя наверняка есть план! Я тя уже знаю! Кенма улыбнулся. И то, и другое было правдой… Он решил больше не оставаться в тренировочном лагере. У кадетов последние дни всегда были суматошными и напряжёнными: выпускной, распределение… Кенма уже получил намного больше того, зачем приехал. И дальше бы только мешал. Кроме того, находиться с Куро и Бокуто было не то что невыносимо… Но пока ещё очень больно. — Я вот что придумал… — Козуме начал, обращаясь к обоим мужьям. — Полечу Землю-67, в волейбол играть… — после этих слов Кенма посмотрел в глаза лишь одного из них. — Мне надо научится самому приземляться. Хотя бы на четыре лапы. Бокуто понял, что окончания он не очень понял. Но решил оставить это на потом. Наедине с Куро. — Ну, Кенма, — Тетсуро похлопал его по спине, — ты огромный молодец… Ведь туда — только в волейбол и играть. — Куро-о, ну ты чё-е! — зевая, протянул Бокуто. — Ещё танцевать, и петь, и пиво пить! Надо будет слетать тебя навестить! — Бокуто-о! ‐ передразнивая, протянул Куро. И вдруг осёкся. – Бля… Бокуто! Кенма! А это идея! — с энтузиазмом восклицал Куро. Прошла головная боль этого выпуска. — Я туда же Кагеяму и Цукишиму отправлю. Не с тобой, Кенма, ясное дело! Ты тоже их кислых рож уже насмотрелся!.. А остальных ещё потренируем и распределим! — закончил Куро, на этот раз обращаясь к Бокуто. — Я уже представляю, — смеялся Бокуто, — как рожи этих «лучших показателей» ещё сильнее откиснут после таких заявлений. — Ну, хочешь, смотри на их кислые рожи. Яку я такое не подсуну. — Ну, ни за что-о, — протянул Бокуто, снова зевнув. Тетсуро поглядел в кухонное окно. Оттуда уже давно было видно Улулу. — Ууу… Даже совам пора ложиться спать! — сказал Куро и растрепал двуцветную шевелюру. Бокуто сначала по-детски нахмурился, но потом заугукал, всё же соглашаясь со словами мужа. — Приберёшь со стола? — попросил Тетсуро. — Я Кенму провожу. — Угу, — быстро кивнул Бокуто и обратился к их гостю. — Ну, давай, Кенма! До встречи! — Бокуто от души сжал его в сильных объятиях. — Ой, погоди, слушай!.. — он суетливо подал недавний снимок, чтобы Кенма что-нибудь написал. Козуме совершенно не знал, что написать — но точно знал, что не оставит лишь свой привычный автограф. Спустя пять секунд размышлений Кенма нарисовал пудинг. Супругов это более чем устроило. — Не дай своим веснушкам исчезнуть! — напутствовал его Котаро. — Постараюсь, Бокуто, — серьёзно кивнул Козуме. — И спасибо тебе… За всё. Котаро довольно хмыкнул и ещё раз крепко обнял главного… в троице малоежек и молчаливой троице. Куро и Кенма вышли на веранду. Ночной ветер покалывал горящие щёки, разгонял скачущее сердцебиение, щипал и без того слезящиеся глаза… Улула и Гата висели высоко на небосводе. Так Кенма некоторое время назад представлял своё признание в любви. Но представления расходились с реальностью нотками нескладного пения, доносившегося с кухни. Как и представлял Кенма, в глазах Куро в этот момент были горечь расставания, благодарность, забота и… Любовь. Но предназначалась она другому. — Вы оказались ещё круче, чем я думал, — сглотнув комок в горле, Кенма горько улыбнулся. — Ты тоже оказался круче, чем мы думали, — Куро улыбнулся ему в ответ. Так же. И раскинул руки для прощальных объятий: — Прости, что не поймал тебя.