Поймать момент

       Самое главное — поймать момент. Успеть поймать помутившийся взгляд из-под отросшей чёлки. Рана не смертельна, но парень болезненно вскрикивает, вытаскивая отравленный кунай из предплечья. Проклятая метка расползается лазурно-голубым светом по его правой руке. Последний охотник за лёгкими деньгами истошно кричит, пытаясь сбросить с себя пламя аматерасу. Глаз со шрамом приоткрывается, и Саске концентрирует чакру, активируя цукуёми. Как ножом, он разрезает своей волей пересекающееся сознание напополам, погружая Боруто в сон без сновидений. Незачем ему видеть эту отвратительно неприглядную картину. Посреди полуразрушенного собора, на возвышающемся на сотне ступенях каменном троне восседает монстр, живущий внутри его ученика. Момошики привычно-надменно кривит губы: — Ну здравствуй, Учиха Саске… Он молчит в ответ. Любое слово здесь — пища для острого языка Ооцуцуки. — Скажи, ты скучал?.. — вновь скалится Момошики и скрещивает ноги. — Ждал, когда это случится? Мой голубоглазый мальчик такой неосторожный… Он поднимается медленно, и каждый шаг разносится гулким эхом, отсчитывая оставшиеся мгновения до его грехопадения. «Это всего лишь иллюзия», — всякий раз твердит он себе. Вот только порочный и алчущий взгляд, направленный на него вполне настоящий. Монстр предвкушающе ёрзает на троне, предвкушающе улыбается, предвкушающе сжимает тонкими пальцами подлокотники. Последние ступени даются ему особенно тяжело. Ооцуцуки издевательски шипит: — Когда-нибудь ты облажаешься, и я возьму то, что мне причитается! Гнев толкает его в спину. Рывком преодолев оставшееся расстояние, он хватает его за лодыжку. Момошики злорадно смеётся над ним: — Тебе так не терпится потрахаться со мной! Сдёрнуть с трона хрупкое с виду тело не удаётся. Монстр словно сросся с серым камнем. Стройные ноги обвивают бёдра и тянут его ближе к источнику греха, и Саске выпускает себя за пределы внутренних барьеров. Как и всегда, неземная одежда легко поддаётся ему и, стянув мешковатые брюки, он сталкивается со злыми жадными глазами. — Я знал, что ты соскучился! — ядовито усмехается Ооцуцуки, приподнимая выше робу и раздвигая ноги. Его возбуждённый член крепко стоит, и разум Саске предаёт его, отзываясь на приглашение. Рука нервно подрагивает, и пальцы соскальзывают с пряжки ремня. Момошики снова хохочет и тянется к нему. — Давай уж помогу, калека! Он приспускает с него штаны вместе с бельём и Саске ударяет по белым рукам. Ооцуцуки хмурится и откидывается назад, хватаясь за подлокотники. Его голые ноги устремляются вверх и давят Саске на плечи. Не мешкая, он направляет свой член внутрь тугого нутра. Момошики гортанно стонет: — Учиха!.. Чувство вины за осквернение фамильного имени вспыхивает и тут же проходит. Он сжимает рукой приподнятое бедро и начинает двигаться. Мягкие стенки упруго обхватывают его член. Каждый раз с ним — как первый. Ооцуцуки довольно улыбается, сверкая бесовскими глазами: — Сделай лицо проще, а то ты будто и не рад. Со злости он грубо сдавливает пальцами нежную кожу и резко вторгается глубже. Голос монстра срывается и сипит, но Саске сразу задаёт быстрый темп. Пошлые шлепки кожи о кожу многократно усиливаются эхом, и похоть затмевает его восприятие. Ооцуцуки, закатывающий глаза и бесстыже стонущий в голос, кажется ему необычайно красивым. Он податливо подаётся вперёд, с готовностью принимая всю его жестокость. Вскоре внутри монстра становится очень влажно и горячо. Саске не волнует чужая кровь, и новые хлюпающие звуки заводят его сильнее. Белые ноги колыхаются вокруг него, а острые чёрные ногти впиваются в камень. Момошики хрипит его имя и обильно кончает себе на живот, пачкая семенем свою и его одежду. Сжимающее член жаркое нутро едва не вынуждает его закончить раньше времени, но Саске сдерживается, замедлившись. Кровь испаряется, демонстрируя ограниченность его контроля. Даже в сильнейшей иллюзии регенерация монстра восстанавливает мнимые повреждения. Рассматривая обмякнувшее после оргазма тело Ооцуцуки, он приближается к разрядке. Наконец, перестав блаженно жмуриться, Момошики обхватывает его ногами, прижимая ближе, и Саске склоняется над ним, замирая от оглушающего удовольствия. Придя в себя, он замечает приятный, но уловимый запах пота, бьющий ему в нос. Оторвавшиеся от подлокотников руки трогают его ворот. — Учиха… Момошики заглядывает ему в лицо и игриво улыбается: — Сможешь повторить ещё раз? Эта издёвка задевает потаённые, самые тёмные уголки души, и, поднявшись с расслабленного Ооцуцуки, он со всей силы дёргает его за грудки. Ошеломлённый, тот падает с трона и, попытавшись подняться, цепляется пальцами за сиденье. Саске стальной хваткой хватается за его правый бок и удерживает Ооцуцуки на месте. Во взгляде оглянувшегося монстра ему мерещится обожание пополам с одобрением. И торопливо скинув с себя верхнюю робу, тот прогибается в пояснице, широко расставляя ноги. Прямо на смятую одежду с его члена стекает естественная смазка и семя. Саске окончательно избавляется от мешающихся штанов и пристраивается сзади. Момошики чувственно вздрагивает от очередного вторжения. Он опять девственно узок и доставляет ему наслаждение, граничащее с лёгким дискомфортом. Его длинные волосы спадают за плечи, и Саске странно жалеет о том, что у него лишь одна рука. Твёрдый и холодный каменный пол уже долго причиняет коленям боль, но он игнорирует это неудобство, ведь Ооцуцуки несдержанно двигает бёдрами ему навстречу. Он смотрит на то, как его член идеально скользит между округлых половинок ягодиц. По белой коже тонкими ручейками струится пот. Момошики томно постанывает, держась за свой трон. — Как же я скучал по тебе, Учиха… — вырывается у него, и Саске чувствует, как член пульсирует внутри разработанных мышц. Момошики недовольно шипит и принимается яростно надрачивать свой член, чтобы догнать его удовольствие. Но даже спустив себе в кулак, он придерживает его член и оглядывается через плечо с ехидным оскалом. С чавкающим пошлым звуком Саске снимает его с себя и прежде чем Ооцуцуки успеет взять его на слабо, иронично спрашивает: — У твоего вида вообще не принято носить трусы или это исключительно твоё гостеприимство? Бледное лицо стремительно краснеет, выдавая ответ. И он запирает растерявшегося смущённого монстра в новую ловушку. К сожалению, эта вынужденная мера недолговечна. Боруто слишком часто отвлекается во время боя.