Зеркало блуда

      Белла находилась у себя в комнате, как вдруг неожиданно в её голове раздался насмешливый голос Николаса: — Я хочу поиграть с тобой. Будь добра, подойди к зеркалу.       Ослушаться приказа Эмэрэс никак, к сожалению, не могла, так как в противном случае мужчина мог её страшно наказать. Страх для Николаса стал средством манипулирования Беллой, как смычок для игры на струнном инструменте. Мужчина умел ловко играть на нервах Эмэрэс, словно музыковед, перебирающий нужные струны, чтобы вынудить девушку подчиняться его приказам и командам. — Хорошо, — всё, что смогла выговорить девушка. Хотя неизвестность ситуации пугала Эмэрэс, больше всего она боялась именно наказаний. Воспоминания о мучениях вызывали дрожь по позвоночнику и каждый раз заставляли сильно нервничать.       Подойдя к зеркалу вплотную, Белла никак не ожидала увидеть там самого Николаса. Старинный наряд 19-го века подчёркивал стройное и высокое телосложение мужчины, а устрашающая маска больше не скрывала его лицо. Девушка была поражена приятной наружности Николаса, которая не сочеталась с его злобной манерой поведения. Пронзительные зелёные глаза мужчины, казалось, завораживали и заглядывали в душу Эмэрэс, принуждая чувствовать себя беспокойно и тревожно. — А теперь раздевайся! — услышала Белла приказ прямо в своей голове. Тон был грубым и резким, что заставило её сердце учащённо забиться в груди. — Что?! Зачем?! — девушка была шокирована услышанным. Она не знала, как реагировать на это. Смесь возмущения и стыда слилась в незнакомое чувство, принудившее Эмэрэс вздрогнуть. Глаза защипали от нахлынувших слёз, пытающихся пробиться на поверхность. — Не строй из себя дурочку! Ты прекрасно знаешь, зачем! — злость Николаса не на шутку напугала Беллу. От страха ей хотелось спрятаться куда-нибудь в уголок и тихо заплакать. Однако Эмэрэс приходилось смотреть на отражение мужчины в зеркале, лицо которого исказилось от гнева. — Но… но я не могу! — Белла сопротивлялась, как могла. Словно дрозофила, попавшая в паутину хищного паука, она тщетно боролась и извивалась, отчаянно пытаясь вырваться на свободу. Вот только этим Эмэрэс ещё больше раздражала Николаса, который чуть ли не по-волчьи оскалился. Отказы он принимать не собирался. — Хочешь почувствовать боль, да? — злобно спросил мужчина. Он знал, что Белла, будучи беспомощной и простой, как цент, сможет оказать лишь слабое и жалкое сопротивление, поэтому в данном случае эффективная тактика запугивания пришлась как нельзя кстати. — Нет, — обречённо ответила девушка. Как результат, Белла быстро проиграла словесную борьбу и сдалась, уступив первенство Николасу и ненароком дав ему возможность насладиться своим триумфом. — Тогда раздевайся! — снова потребовал мужчина. Он с большим предвкушением ждал предстоящего веселья.       Безнадежно вздохнув, Белла принялась раздеваться. Мощная волна неловкости сковала тело Эмэрэс, и дрожащие руки неохотно повиновались ей, когда она начала снимать с себя майку и штаны. Движения девушки были неуклюжими и нелепыми, отчего такое раздевание казалось совершенно бесчувственным и абсурдным. Однако, несмотря на нонсенс данной картины, Николас тем не менее наслаждался её дискомфортом и смущением, наблюдая, как она страдает и краснеет. Прожигающий взор зелёных глаз, в дополнение к девичьему стыду, заставил Эмэрэс почувствовать клокотание внутри, и ей отчаянно захотелось прикрыться и скрыться от этого жгучего взгляда. В конце концов, оставшись в одном нижнем белье, девушка посмела надеяться, что мучения окончены, но сильно ошиблась. — До конца! — велел голос в голове. Приказ вынудил сердце Беллы пропустить удар. Она не могла поверить в услышанное, безысходно желая, чтобы происходящее оказалось просто ужасным кошмаром, который рассеется после пробуждения. К сожалению, жестокая действительность являлась правдой. Она вцепилась в Эмэрэс, как хищник, её острые когти держали девушку в плену, не собираясь отпускать.       Несмотря на сильную скованность, Белле всё же пришлось подчиниться команде. Она никогда раньше не раздевалась перед кем-либо, разве что для того, чтобы принять ванну или сменить одежду. Из-за нервного напряжения застёжка бюстгальтера не сразу поддалась Эмэрэс, а снятие трусов и вовсе стоило ей неимоверного труда. Впоследствии, когда тело девушки больше не прикрывал тонкий слой ткани, разделявший наготу и её одеяние, она почувствовала себя так, словно лишилась второй кожи. Слёзы позора мгновенно навернулись у неё на глазах и струйками потекли по щекам. Одной рукой девушка пыталась прикрыть обнаженную грудь, другой — рождающее лоно. Вполне удовлетворённый результатом, Николас, тщательно изучивший Беллу с ног до головы, не смог не расплыться в хищной улыбке. Стройное нагое тело Эмэрэс весьма соблазняло его. — Я, пожалуй, тоже сниму с себя одежду. Она мне будет только мешать, — с издёвкой сказал мужчина. Слова, произнесённые им, заставили сердце Беллы снова пропустить удар, а руки — дрожать. Окажись вся эта ситуация просто комичным розыгрышем, девушка, несомненно, рассмеялась бы. Вот только повода для веселья, учитывая обстоятельства, у неё совсем не было. Пока Николас раздевался, Эмэрэс, не в силах что-либо сделать, отвела взгляд, стараясь не смотреть на него. Она мысленно искала убежища в своём подсознании, где между тем хранились задушевные воспоминания, такие же теплые и уютные, как кружка горячего чая морозной зимой. Как и большинство людей, девушка полагалась на позитив только при несчастьях, спасаясь таким образом от лап хищной действительности. Мысли о прекрасных мгновениях жизни последовательно перетекали одна в другую и стали неким источником слабого проблеска надежды на положительный исход. Увы, всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и прошло отнюдь немного времени, прежде чем властный голос Николаса, раздавшийся внутри головы Беллы, вернул её из эскапизма к суровой реальности. — Посмотри на меня! — наконец раздевшись, потребовал он. Как ни крути, этот конфузный для девушки момент всё-таки рано или поздно должен был наступить.       Узрев полностью обнажённое мужское тело, глаза Беллы расширились, и она потеряла дар речи. Её рот ошарашенно полуоткрылся, кожа лица приобрела оттенок помидора, что придавало ей несколько комичный и глупый вид. Эмэрэс сроду не видела ни одного представителя сильного пола голым, не говоря уже о Николасе, даже если он был всего лишь отражением в зеркале. Стоит отметить, причиной такого яркого румянца на щеках Беллы стала не столько стройная фигура мужчины, сколько очевидная явность его, так сказать, «запретного плода», расположенного в паховой области. Девушка знала о данных пикантностях чисто теоретически, исключительно благодаря изучению учебников по анатомии, и никогда не предполагала возможности столкнуться с ними же подобным путём на жизненной практике. — Ну как? Нравлюсь? — с насмешкой спросил Николас. По какому-то поводу простой вроде бы вопрос одновременно и смутил, и озадачил Эмэрэс. Могла ли она де-факто испытывать симпатию к Николасу, если её совершенно не отвращала его наружность? Безусловно, внешняя сторона мужчины была обманчивой и являла собой настоящую ловушку: она притягивала цель своей привлекательностью, после чего характер наносил укол острым жалом и убивал гибельным ядом. Не зная, как точно ответить на суть дела, девушка решила просто кивнуть головой. — Прекрасно! Теперь, — Николас облизнулся, — ты побудешь моей марионеткой. Я буду дергать тебя за ниточки, а отражение — копировать все твои движения.       Эмэрэс испугалась донёсшихся до неё слов. Неужели он действительно надумал кукловодить ею? Но не успела Белла что-либо понять, как всё управление перешло «в руки» Николаса. Кисти девушки, будто заколдованные, сначала начали ласкать её шею, затем — грудь. Ловко манипулируя, мужчина стремился сделать сами прикосновения медленными и лёгкими, с намерением изведать каждую клеточку эпидермиса. Поглаживания пальцами вместе с изучающими движениями спровоцировали возбуждение сосков, и этот небольшой эффект не остался незамеченным. — Твоя кожа… она нежна, — в удивлении произнес мужчина. На секунду Белле показалось немного странным услышать короткий комплимент. — А грудь… Ах! «Ужасно всё-таки», — думала про себя Эмэрэс. К ее счастью, он не заметил данной критики, так как был отвлечен. Хоть девушке и было невероятно неприятно исполнять чуждые ей жесты, она оробела бы ещё больше, если бы мужчина сам проделывал с ней те властные и соблазнительные маневры.       Тем временем с отражением произошла метаморфоза: тело Николаса осталось прежним, а вот руки стали девичьими. Оно, а точнее он, повторял все действия Беллы. На тот момент мужчина, так же как и Эмэрэс, ласкал свою грудь. Ему очень нравились прикосновения девчачьих пальчиков. — А сейчас я хочу обласкать твое лоно, — закончив с грудью, сказал Николас. Мужчине стало любопытно познать заветную ложбину между ног, ему жаждалось проникнуть в самое сокровенное сердце удовольствия. — Не делай этого, пожалуйста… — жалобно захныкала Белла. Жуткий позор да неподдельная тревога так сильно накрыли Эмэрэс с головой, что она просто боялась умереть от мытарств над её бренной оболочкой и душой. — Я не спрашивал твоего разрешения! — разгневался он, ведь главенство здесь принадлежало ему, отнюдь не жалкой девчонке. — И вообще, я буду делать то, что хочу! — Прошу тебя, Николас, остановись, — умоляла Эмэрэс мужчину. Даже пребывая во тьме обстоятельства, девушка доселе хранила призрачную надежду на просветление и освобождение из пучины бедствия. Однако ее мольбы только вывели его из себя. — Надоела! — вскипел Николас, чей взор потемнел от злости. Неожиданно девушка почувствовала, как что-то невидимое начало сдавливать ей горло. Инстинкты самосохранения моментально пробудились, побуждая взывать о помощи, несмотря на тщетность попыток. Постепенно в глазах стало темнеть, а воздуха в лёгких — не хватать. Земля медленно начала уходить из-под ног. Перед взглядом сразу же пронеслись воспоминания не только о радостных, но и о печальных периодах молодой, несложившейся жизни. Мысли также обратились к грехам: не они ли послужили причиной подобного наказания? Смирившись со своей участью, Белла думала, что вот-вот задохнётся, как вдруг незримые путы на её горле ослабли. Жадно вдохнув воздух, она упала на колени и затряслась из-за крайне сильного испуга. Ей никогда ещё не было настолько страшно. — Всё? Успокоилась? — грозно задал вопрос мужчина. Хоть он не собирался душить Беллу до конца, ощущение абсолютного контроля и её бледный вид доставили ему чистый экстаз. — Д-да, — ответила Эмэрэс сдавленным голосом. Она до сих пор не могла прийти в себя вследствие случившегося. Всё её тело дрожало, выдавая сильную боязнь перед ним. — Вставай, я ещё не закончил, — скомандовал Николас. Он вожделенно желал завершить начатое и удовлетворить свои похотливые потребности. — Хорошо, сейчас, — протараторила Белла. Она вовсе не хотела быть снова наказанной.       Медленно поднявшись на дрожащих ногах, девушка встала по стойке смирно. Эмэрэс с ужасом ждала следующих действий мужчины. Истерика норовила пробиться наружу, самообладание становилось тонким, подобно хрупкому льду. Безумие теперь больше не казалось далёким и дымным. — А теперь, если ты мне позволишь, я продолжу, — с ухмылкой на устах произнес Николас. Он уже предвкушал удовольствие от пыток над Беллой.       Его руки начали бесстыдно блуждать по телу, Белла всё повторяла за ним. Собственные ладони ощущались как чужие, однако они были умелые, ничего сказать нельзя. Сколько женщин он также лапал? Скольким доставлял удовольствие или боль?       Хотелось заполнить голову мыслями, чтобы не чувствовать того, как пальцы начинают ласкать клитор. Они его достаточно быстро нащупали, к сожалению. Эмэрэс закрывала глаза, чтобы не видеть, как человек начинает страстно себя ублажать. Не желалось видеть, как поднимается член, как сильно ладонь сжимает его, с какой скоростью он это делает… Не желалось даже думать об этом, однако сознание уже всё рисовало за неё.       Эмоции будто не её, не хотелось чувствовать удовольствие от такого рода насилия, но она чувствовала и было стыдно. Хотелось тут же провалиться, разбить зеркало, убежать, однако подсознание знало, что потом последует. Потом будет боль. И никто не поможет, не спасёт.       Слышит стоны. Его стоны, они тихие и томные, такие манящие. Чувствует скопившуюся в складках влагу. Как он не сбивается с ритма контролировать обоих? Голова вжимается в плечи, хотелось скрыться от самой себя, от горящих щек, от пошлого сознания, от того удовольствия, что она постепенно стала испытывать всё сильнее и сильнее.       Невольно взгляд сам устремился из волнительных фантазий в реальность. Ей желалось увидеть его другим. То, как вздымается грудь, как приоткрыты губы из-за стонов, как из-под ресниц виден дьявольский блеск. Во взгляде можно было утонуть. И Белла тонула, стремительно и зябко.       Движения ускорились, стали почти в унисон. Стала гиперчувствительной, ведь этот ритм она использовала редко. Стоять стало тяжелее, в груди — тоже. Она видела, как головка быстро то появляется, то исчезает за крайней плотью. Видит нечто поблескивающее у самой уретры. Тут же перехватывает дыхание. Почему ей должно все это нравится?! Неужели она так низко пала в собственных фантазиях?       Однако ответы не находились, только до слуха стали доходить собственные стоны. Уши покраснели, Эмэрэс поспешила замолчать, взять себя под контроль, как бы глупо сейчас это не звучало. Она никогда не сможет взять себя под контроль, ведь тело и душа уже находятся в умелых чужих руках. — Не стесняйся себя, — с ухмылкой и низким голосом приказывает… или просит? Эмэрэс не может разобрать, удовольствие накатывает всё снова и снова. — Я хочу слышать всё! Давай же, покажи, какая ты извращенка! Мелкая, грязная извращенка!       От оскорблений становилось приятно, словно Белла всегда знала об этом и ждала ответа, наказания со стороны. Из глотки вырывается жалостливый всхлип. И тут Николас всё понимает, всю её натуру. — Вот ты какая, да? — рука ускоряется. Он давит на клитор, заставляя сбиться. — Хочешь, чтобы тебя втаптывали в грязь. Возбуждаешься из-за этого сильнее! — Н-не так… — голос тихий, во рту вязкая слюна. Дышать тяжело. Конечно, на её жалкие протесты мужчина только почувствовал собственную власть. — А твоё тело говорит об обратном! — и в доказательство сжимает её соски руками. Те достаточно быстро встают от грубой ласки. Девушка жмурится, пытается спрятаться от прикосновений, сбросить собственные руки, но ничего не получается. — Не бойся, со мной ты можешь быть настоящей!       Эмэрэс боялась сейчас не его, а себя. Своё непослушное тело, пошлые мысли и желание разрядки. Она виляла бедрами, пытаясь как-то намекнуть, чтобы рука оказалась в нужном — нуждающемся месте. — Ты должна попросить! — Николас смог прочитать невербальную мольбу, но ему нравилось измываться над красной от стыда и негодования девушкой. — Ты же… тоже… хочешь! — Эмэрэс впервые за долгое время осмелилась что-то сказать таким тоном. Брови сами изломились на переносице. Сейчас она чувствовала, что ничего дурного Николас не сделает. Почему она была так уверена? Наверное, по тому, как часто дергался его член, что так и не получил разрядки. — Какая наивная… — он щёлкает пальцем по взбухшему клитору, заставив почувствовать резкую боль, убавляющую удовольствие. В глазах сверкнул азарт, когда девушка вздрогнула от дискомфорта. — Ты не сможешь командовать мной! — он вновь и вновь ударял по клитору, пока сам ласкал себя, наслаждаясь её страданиями. — Если захочу, то заставлю ползать и лизать собственные ботинки! Ты же безотказная грязная шлюха!       Со временем его щелчки перестали быть агрессивными… либо клитор Эмэрэс стал получать от этого странное удовольствие. Девушка вновь взмокла, начала хныкать, ведь всё так скоро! Скоро наступит спасительная разрядка, голос сам срывался на пошлые громкие стоны. Она знала, как пристально Николас за ней наблюдал, и от этого становилось стыдно, но ничего сделать не могла. Тело было во власти и, кажется, Эмэрэс сама подписала приговор.       Перед самым пиком девушка чувствует, как руки будто кто-то дёргает к себе. Она прижимается разгоряченным телом к холодной гладкой поверхности. Обжигает, однако этот эффект усиливает полученное удовольствие. Она видит, как Николас прижимается к стеклу губами и, прочитав его мысли, касается того места своими, получая разрядку.       В следующие слепые секунды девушка слышит под вакуумом какой-то треск. И, подняв веки, видит разбитое вдребезги зеркало. Все линии шли от касания губ, распространяясь по поверхности опасной паутиной.