Что делать, если муж сбежал? ✿

°💍°

Хёнджин был счастлив. Наконец-то прекрасный омега, зарождающий любовь в его сердце, стал ему мужем. Увидев такого красивого, в белом костюме Феликса у алтаря, он чуть не расплакался, правда. Даже Ли не испытывал такого спектра эмоций, как альфа, хотя второй никогда не был сентиментальным, вот совсем. Клятва далась ему легко, даже когда он не знал, что именно будет говорить. Хван говорил только то, что чувствовал, и Феликс совсем немного всплакнул. А Хёнджин, когда внимание гостей перешло на фуршет, расплакался в плечо омеги. Альфа и не думал, что свадьба вызовет столько эмоций, половину которых занимали слёзы счастья. Он чувствовал, что счастлив как никогда в жизни. Самый светлый, добрый и по нраву сердца человек, стал его официальным мужем, носящим его фамилию и штамп в паспорте, подумать только. А ведь совсем недавно, Хван встретил милого первокурсника, на которого не заострял внимания никто, относясь с пренебрежением. И только Хёнджин так засмотрелся на него, сам не понимая почему. Сначала альфа подумал, что этот милый первокурсник просто очень популярный, из-за внешности и характера, но нет. Хван и не думал никогда, что такой солнечный человек ни с кем не общается почти, и Хёнджин был первым, кто хотел завести с омегой диалог из всего университета. Оказалось, что Ли был особенным только для этого альфы. На то, чтобы понять эту особенность, у Хвана ушло много времени, вплоть до выпуска. Старший уже спокойно мог разговаривать с Феликсом, говорить что тот очень милый, и у него чудесные веснушки. Поняв все свои чувства к омеге, у него получилось признаться только на выпускном, в самый последний момент. Потому, что понимал, скорее всего они больше не встретятся, а просить о встрече было как-то неловко. Особенно с учётом того, что Ли был довольно стеснительным. Из-за этого, пока все развлекались, отмечая окончание «каторги», Хёнджин мялся в углу, совсем не реагируя на своих друзей. Думал он лишь о Феликсе. И вот, Хван сбежал с выпускного, лишь бы встретиться с милым омегой. Альфа сильно удивился, когда застал плачущего Ли, который сидел под дождём, на холодных ступеньках универа. А остальные его однокурсники ушли отмечать окончание третьего курса в кафе неподалёку, спасаясь от дождя. Альфа ринулся к дрожащему Феликсу, укрыл его своей кофтой, которая вмиг намокла под стеной дождя, не принося никакой пользы уже. Маленький и сырой омега, сразу прижался к старшему. Он отчаянно вцеплялся пальцами в и без того сырую рубашку, что теперь, намокла ещё и от слёз, но по сравнению с ливнем это было ничто. Хёнджин естественно не мог бросить омегу, и пригласить к себе домой тоже, ведь жил довольно далеко. Поэтому парни воспользовались услугой одной преподавательницы, которая любезно выделила им аудиторию, чтобы те высохли хотя бы. Именно в этом кабинете истории Хван узнал о чувствах омеги к себе, что тот плакал из-за того, что старший выпускается, а он так и не признался в своих чувствах. В этот момент, весь мир строившийся вокруг Ли рухнул, ведь Хёнджин думал про безразличие Феликса к себе, а оказалось вот так вот. За бурными чувствами, альфа и не замечал влюблённых взглядов Ли на себе, как же глупо получилось. И у омеги было то же самое, его ослепила любовь, что он банально ничего не замечал вокруг. Хван сильнее стискивает ничего не понимающего омегу в объятиях, а тот положил голову на альфье плечо. Затем, младший повернул голову в сторону Хёнджина, пытаясь понять, почему его тут успокаивают. Может быть Хвану жаль, что Феликс любит его, а он сам не испытывает никаких чувств? Так думал омега, пока альфа не посмотрел на него в ответ, приближаясь к веснушчатому лицу, пока Ли опять ничего не понимает. А старший всё ближе, и вот он уже соприкоснулся с его губами, медленно и робко целуя. Ну вот, наконец до Феликса дошло, что происходит, и кажется, его тоже любят. После этого неожиданного признания друг другу, парни всё ещё сырые, но счастливые, отправились домой, греться. Погода тоже изменилась, будто тоже радуясь за нашу парочку. Дома их встретила мама Хёнджина, наверное, она всё понимала, поэтому не стала удивляться и что-то говорить. Так они и сидели за столом, ковыряя куски пирога с вишней в своих тарелках, молча. А госпожа Хван стояла спиной, и даже по затылку можно было определить, как сильно она рада. Ведь даже сзади было это видно, настолько широка была её улыбка. Банкет, все поздравляют, у каждого свои пожелания и эмоции. Кто-то улыбается во весь рот, кто-то плачет, заглядывая глазами в кусочек бумаги с написанным заранее текстом, кто-то напился и уснул в салате. Других тянет в пляс, а тот самый дядя-дальний родственник, который есть в каждой семье, не закрывает рта, разрываясь между тостами и шутками. О-о-о, свадьба конечно вызывает много эмоций, особенно у альфы, что сказано выше, но на втором месте после слёз радости у Хёнджина, да и у Феликса, была скука. После того как они вместе отрезали торт, гости пустились в пляс, почти все, а вот молодожёнам стало совсем не интересно. — Сбежим? — внезапно предложил младший, теперь уже Хван, при этом подпирая рукой щёку, чтобы показать незаинтересованность. — А? Что? — до этого пялившийся в одну точку Хёнджин обернулся на Феликса, из-за рассеянности не понимая, что тот говорит. — Ну, убежим от сюда? — теперь уже играя бровями повторил омега. — А можно что ли? — Хван чуть ли не спал, находясь в такой же позе, что и младший. — Да боже, чего ты такой тормоз, вставай и беги! — хихикая подскочил с насиженного стула Феликс, таща мужа за собой. Омега заказал им такси, видимо спланировал этот «побег» заранее. Всё равно, подвыпившие гости не заметят их отсутствия, на это можно поставить процентов сто, да хоть и двести. А альфа настолько устал, что спал на ходу до машины такси, а потом улёгся на колени новоиспечённого мужа, сладко посапывая, пока второй поглаживал его голову. И только тогда, когда машину перетряхнуло на какой-то кочке, Хёнджин встрепенулся, переходя в сидячее положение. С заботой о старшем, Феликс уложил его голову себе на плечо, продолжая поглаживания. Окончательно проснувшись от приятных прикосновений, Хван посмотрел на младшего, начиная вспоминать, что он хотел спросить. — А-а… Куда мы едем, Ликси? — он приподнял голову, вопросительно смотря на чужое лицо. — Хм… Мы едем в лав отель. — хитро ухмыльнулся Ликс. — Так ты планировал сбежать с самого начала, да? — старший сощурил глаза, улыбаясь. — Какой ты догадливый, мой муж. — омега легонько поцеловал мужа в кончик носа, всё так же хитро улыбаясь, конечно не без стёба. — Получается, ты похитил меня, а теперь везёшь в лав отель? — в ответ стебался альфа. — У тебя плохо получается подъёбывать меня, но ты всё ещё о-о-очень догадлив. — Феликс всегда побеждал в таких соревнованиях «кто кого передразнит». Младшему нет в этом равных, Хёнджин уверен так же, как и уверен в том, что все набухались и благополучно забыли о новобрачных. Никто из парней не замечал поглядывающего на них через зеркало таксиста, которому вроде бы должно быть всё равно, ведь они уже были увлечены друг другом. По приезде в отель, они увлеклись ещё сильнее, обжимаясь уже в лифте. Кое-как открывая дверь номера, они почти ввалились в него, возбуждённые до предела, хотя они только зашли в комнату. Феликс был самым нетерпеливым, да настолько, что с размаха повалил старшего на кровать. Уселся на его крепкие бёдра, лобызая его тело и упорно стараясь как можно быстрее снять с него всю одежду. Тут Хван начал ему помогать, чтобы скорее остаться без ненужных сейчас тряпок. Возбуждения настигало старшего медленнее, ведь совсем недавно он ещё спал. Достигнув предела возбуждения, он резко подмял мужа под себя, не принося дискомфорта. В ещё одном соревновании «кто быстрее кого разденет» одержал победу… Нет, ну кто из них это запомнит, а? Сейчас это не аспект внимания, совсем. Раздразнивая старшего специально, Ликс ёрзал промежностью по его возбуждению, от чего тот несдержанно урчал, поглаживая стройные бока омеги. Тут Хёнджин решил ответить на поддразнивания. Он был ещё в штанах, и толкнулся бёдрами навстречу чужим, от чего младший несдержанно простонал и задрожал. — Чёрт, что же ты творишь. — задыхаясь от предыдущего стона пропищал омега. — Ты первый начал, малыш. — прямо в ухо шептал альфа, облизывая хрящ и спускаясь на мочку уха языком так, чтобы выглядело достаточно развратно. Феликс был уже полностью оголён, начиная требовать, чтобы Хёнджин тоже разделся до конца. Конечно, альфа не мог отказать мужу, оставаясь тоже обнажённым. — Ну и как ты хочешь? — сделав свои глаза похожими на лисьи, спрашивал Хёнджин, поглаживая Феликса по плечу, на котором уже была метка. До брака, молодожёны встречались года три. Поэтому, не поставить метку за всё это время равносильно греху. Тем более, уже наверное на третьем курсе, Ли превратился из милого и скромненького новенького в настоящую взрослую омегу, и конечно же, без внимания альф со старших курсов, да и ровесников тоже, не обошлось. Да что уж там старшие курсы, на омегу порой и учителя кидали сальные взгляды. Конечно, старшего это бесило, но он знал, что Феликсу кроме него никто другой не нужен. Но вот внутренний альфа очень рьяно предъявлял права на Ли, и к тому же, Хёнджин совсем не хотел, точнее сказать, боялся, что какой-нибудь мутный тип или однокурсник зажмёт Феликса в тёмном переулке. А надеяться, что какие-нибудь люди тебе помогут — не самый лучший вариант. В общем из-за этого всего, Хван и предъявил свои права на младшего, меткой. — Я хочу быть сверху. — последовал запоздавший ответ от омеги, что до этого наслаждался поглаживанием метки. — Как скажешь. — альфа решил заняться облизываниями чужой груди, захватывая губами то один сосок, то второй, заставляя тело под ним прогибаться. Хёнджин позже перешёл на такую обожаемую шею и плечи, начиная вылизывать свою метку, подметив, что очень хочет её обновить, чтобы как можно сильнее соединить их брак и показать, кому принадлежит этот чудесный белобрысый омега. Проведя клыками по коже рядом с меткой, альфа оставил там поцелуй, переходя на любимые губы в форме сердца. Младший с охотой ответил на поцелуй, своими действиями прося, чтобы его снова усадили на бёдра. Альфа выполнил просьбу. Переворачиваясь на спину, он обвил руками чужую талию, перенося омежьи ягодицы на то место, где граничили бёдра и живот, так, что его член упирался прямо в заднюю часть ягодиц мужа. От такого омега сразу простонал, привычно положив руки на сильные плечи, он переминал их, редко вцепляясь ногтями в кожу. Младший Хван стал потираться об альфу уже под собой, опять заставляя его рычать и переходить на несдержанные стоны. Самого же себя таким трением он заставлял скулить, он желал большего. Толкнувшись назад и остановившись на мгновение, омега позволил чтобы головка коснулась его мокрой дырочки, и член зашёл сразу полностью. Следом он легонько покачнулся впуская дальше внутрь себя. Уловив учащённое дыхание мужа, Ёнбок захотел заставить его простонать, сразу же сжимая член в себе. Выловить стон из чужих пухлых губ ему всё же удалось. Хёнджин вцепился в его талию, медленно опускаясь ладонями на мягкие ягодицы. Он в миг вцепился в мягкие половинки, с наслаждением помогая младшему двигаться и подскакивать на его бёдрах. Входя в податливое тело каждый раз интенсивнее, Хван прижимал к себе омегу. Альфа не забывал периодически его целовать и запускать язык в чужой тёплый рот, вылизывая его крайне тщательно. Он заставлял Ёнбока сходить с ума от разных ощущений. От щекотки в полости рта и от приятного давления внизу. — Хочешь узел? — спросил заранее альфа, пока мог контролировать себя. — Да, у меня течка недавно была, я смогу его принять. — незамедлительно ответил омега, когда почувствовал, что Хван остановил движения бёдрами. Когда альфа услышал ответ, сразу стал продолжать свои действия, снова вызывая скулёж младшего. Хёнджин ощутил, как потряхивает тело омеги, и сразу сообразил, что нужно делать. Он обхватил рукой истекающий соками член омеги, двигая по нему в темпе толчков внутрь, а у Ёнбока звёздочки в глазах. Он чувствует, что с такой стимуляцией и спереди и сзади долго не продержится. Чуть ли не теряя рассудок от наслаждения, Феликс затрясся сильнее. Не в силах уже держаться в сидячем положении на крепких бёдрах и упираться руками о плечи, он навалился на тело мужа под собой, всё ещё пытаясь подняться и принять прошлое положение. Заметив всё это, альфа быстро среагировал, прижав омежье тело к себе, он аккуратно перевернул его на спину, переместившись и сам. Теперь он нависал над всё ещё дрожащим младшим, что так и не получил разрядки. Когда альфа продолжил все свои действия снова, Ёнбок почти кричал, а глаза были не в силах контролировать выделение слёз, всё больше и больше выделяли влагу, сделав щёки блестящими. — Тише, мой мальчик, сейчас. — еле как проговорил старший, со стоном кончая внутрь, он чувствовал, как наливается кровью его узел. Тут же Хван переместил их на бок, для более удобной и приятной сцепки для обоих. На всякий случай альфа шептал своему омеге о том, какой он красивый, и как он рад, что Ли, то есть Хван, его муж. Феликс же достиг оргазма следом за мужем, ощущая как его наполняют спермой и как хорошо разбухает узел внутри. Мягкие стеночки пульсациями сжимали Хёнджина внутри, что разливало тепло по его телу, приятными покалываниями. — Ты подаришь нам ребёнка? — округлив глаза и сделав милый щенячий взгляд, спросил старший, выглянув из-за чужого плеча. Он смотрел прямо в любимые глаза. — Куда же я денусь, а? — посмотрел в ответ Ёнбок, притягивая чужую голову рукой к себе. Обнимая, он чмокнул мужа в макушку. Теперь, Хёнджин был ещё счастливее. С дня свадьбы прошла уже неделя, и сейчас он знает, что теперь, Феликс носит не только его фамилию и штамп в паспорте, но и ребёнка под сердцем. Всё началось с того, что находясь на работе, он позвонил Феликсу, слыша на том конце всхлипы, которые омега так тщательно пытался скрыть. А когда альфа спрашивал причину его всхлипов, тот сразу расплакался, рассказывая всё как есть. И вот сейчас, Хван мчится на всех парах, чтобы успокоить своё солнышко. В этот вечер Ёнбок много плакал, Хёнджин успокаивал его. А потом они наелись вкусняшек, точнее не они, а младший, и долго-долго смотрели дорамы, пока Феликс не заснул. В следующие дни, всё было просто замечательно, ничто не могло прервать идиллию пары. Альфа сводил Феликса на свидание, и не раз, провёл много времени с ним и гладил пока ещё плоский живот. Хёнджин уже разговаривал с малышом, чем вызывал смех омеги. Хван видел, что Ёнбок счастлив, и он не понимал, что пошло не так. Проебался, но где? Ещё и на работе, всё пошло по одному известному месту. Но страшнее всего, осознание, что твой любимый, так ещё и беременный омега, пропал неизвестно куда. Он лишился сразу двоих дорогих людей получается, Феликса и ещё не родившегося малыша. Хёнджина уже доконали эти ужасные мысли о том, что с омегой что-то случилось. Может, он уже мёртв? Или его кто-то похитил? Да кому ж младший дорогу то мог перейти? А если он сам сбежал? Тогда остаётся вопрос: почему? Может быть, альфа как-то обидел его? Что же он натворил? Хван вспоминал всё о чём они говорили, что делали, куда ходили, вплоть до вспоминания деталей, которые вроде не имели ни малейшего значения. Ну, или он сказал что-то грубое не подумав, а у беременных гормоны скачут так, что настроение меняется по щелчку пальцев, вот он и обиделся на мелочь какую-то. Ну что же случилось то, а? Альфа обзвонил всех: родителей Ёнбока, своих, всех известных друзей и знакомых, но так ничего и не узнал о собственном муже. Видимо, так проебаться может только Хёнджин. Неделю назад женившись, он уже потерял мужа, причём совсем неизвестно куда. На второй день исчезновения омеги, он пытался сделать всё, чтобы понять, куда тот испарился. Но самому понять ничего не удалось, пришлось идти в полицию. Теперь, Хван разочаровался не только в себе, но и в органах власти. В полицейском участке никто не хотел искать Ёнбока, сказав, что тот нагуляется и вернётся, будто тот ребёнок. И вполне естественно, что такое высказывание о муже разозлило Хёнджина, так, что он хотел ударить каждого, кто находился в помещении. Но, желание не оказаться в обезьяннике было явно сильнее, чем бессмысленно отстаивать честь Хвана младшего. Спустя неделю поисков все силы на их продолжение пропали, но надежда умирает последней. Спустя месяц, альфа уже не знал, как искать вообще, и что делать дальше. Спустя три месяца, Хван уже отчаялся, что сможет найти мужа, находясь в глубокой депрессии. Немного погодя, Хёнджин всё же нашёл в себе силы, и первым делом, чтобы потом продолжить поиски, альфа решил выбраться из состояния, в которое он себя загнал. Он слушал советы всяких интернет-психологов, и даже нашёл напарника по лечению депрессии, с которым списался в интернете. Принцип был прост: один из них, по очереди, выбирал задание на день, а в конце этого дня, нужно было отписаться, выполнили ли напарники задания, и какие у них после этого впечатления. И вот, в один из дней, у них было задание выйти на улицу и погулять, невзирая на погоду. Только под конец дня, Хван нашёл в себе силы выйти на улицу, предусмотрительно взяв зонт. Личная сложность для Хёнджина была в том, что под дождь, он любил вспоминать, как он встретился с тогда ещё Ли на ступеньках универа и в этот же день, они признались друг другу в чувствах, порождая начало этой всей истории, а теперь что? Где любовь всей его жизни теперь? Ладно, всё же нужно это сделать, чтобы быть дальше от тяжёлого психического состояния хотя бы ещё на один шаг. А вот его напарник, он просто молодец, он быстро стал набирать обороты лечения, быстрее Хёнджина даже, и уже хотел даже на работу устраиваться, но никуда пока не берут. И этот парень, Джисон кажется, очень дружелюбный, сказал, что если сам вылечится быстрее, альфу не бросит. Оказалось, что депрессия у Хана, да и другие психические заболевания были из-за абъюзивных отношений, и что ему один раз даже позвоночник сломали. Но благодаря своей тяге к жизни, он встал на ноги, хотя вообще не верил, что уже сможет ходить. Ведь сам, когда узнал, что инвалид он теперь, сдался и впал в глубочайшее отчаяние. А когда начал снова ходить, поверил в свои силы и пошёл вперёд, в прямом и переносном смысле. Это была хорошая мотивация не сдаваться и продолжать поиски любимого. И этот поход на улицу в дождь, стал судьбоносным для альфы. Получается, если бы не Хан, Хван ничего бы не смог. Сейчас и вы поймёте, о чём я говорю. Когда Хёнджин открыл подъездную дверь он сфокусировал внимание на зонте, рассматривая цветную картинку, и тут, чуть позже, из-за дождя, он уловил знакомый аромат клубники, и стразу обернулся. Увидел, что на лавочке под дождём сидит Феликс, его Феликс, и смотрит на него напуганными глазами, застопорившись. Скорее всего, младший пялился на него всё это время, с тех пор, как он вышел из дома. Сердце альфы упало в пятки, а взгляд с изучающего стал безумно нежным и трепетным, так он смотрел только на него. Господи, как же Хёнджин рад, что вышел на эту чёртову прогулку. А омега в этот момент уже оправился от шока и рванул с лавки, убегая от старшего. Хван тоже в миг очухался, наплевав на зонтик, он побежал под ливень, за своим мальчиком. Чёрт, сейчас он точно его не упустит, и скажет, как сильно любит в сотый раз. Дождь лил прямо как тогда, Феликс опять заплакал, опять сидел под дождём. Тогда он напугался когда, признался, а альфа успокоил его. И как в тот раз, он успокоит своего омегу и они опять будут счастливы. Уже навсегда. Всегда ли Ёнбок-и так быстро бегал? Почему старший никак не догонит его? — Ликс-и, постой! — разрывая связки кричит что есть мочи Хван. Он не сдавался, всё бежал и бежал. И вот… Нет, Хёнджин не догнал младшего, это просто Феликс упал в лужу и разревелся ещё сильнее, продолжая сидеть в грязной воде. Альфа прибавил ходу, оказавшись рядом с этой лужей. Точнее, рядом с омегой. Тоже наплевав на грязный асфальт, Хван встаёт на одно колено, взяв Ёнбока за подбородок. Он со вселенской нежностью смотрел мужу в глаза. Феликс же, опустил свой взгляд, больше ничего не делая и не сопротивляясь чужой руке на лице. Альфа быстро хватает всего мокрого Феликса под руки, боясь, что он опять убежит. На несколько секунд поставив омегу на ноги, старший полноценно берёт его на руки, подхватывая под спиной и коленями. Только на этом действии, Ёнбок реагирует, и начинает вырываться из рук мужа, и бьёт своими маленькими кулачками в грудь альфы и истерит, он просил, чтобы его отпустили. Но естественно, Хёнджин не собирался отпускать своё счастье, он вцепится в него руками и ногами. Когда пара наконец-то оказалась в квартире, Феликса посадили на лавочку, и начали снимать обувь. — Ликси, давай поговорим? Почему ты сбежал? Что я сделал? Я обидел тебя? Или что? — омега всё сидел на лавке, чем-то напоминающей банкетку, а Хван сидел на корточках, смотря на мужа сверху вниз. — Да как ты теперь можешь притащить меня к себе домой, так ещё и спрашивать, что случилось? А? — Ёнбок нахмурился, складывая руки на груди, в знак возмущения. — Что? Я ничего не понимаю, Ликс. Поэтому нам и надо поговорить. — альфа положил свои руки на чужие колени и получил сопротивление. — Знаешь, я думаю, какой у нас уже большой ребёнок, у тебя сейчас уже четырнадцатая неделя где-то, а наш ребёнок уже может улыбаться, он уже тренируется дышать, представляешь? Мне очень интересно, как сейчас, выглядит твой животик. Ты уже ходил на УЗИ? Я часто представляю, как у нас родиться ребёнок и как я возьму его на руки. Я читаю про каждый месяц, про то, как развивается ребёнок, и часто люблю это перечитывать. Это такое чудо! — поделился Хёнджин и взял маленькие ручки в свои, пытаясь не расплакаться и улыбнуться. — А ты сбежал. — добавил он, и по его щеке скатилась первая слеза. — Что? — не веря промолвил младший Хван и тут же расплакался. Альфа обхватил его плечи убаюкивая. — Но как же так? Ты же сказал, что тебе не нужен этот ребёнок, я не понимаю. — сквозь всхлипы и рыдания смог сказать омега. — Когда же я сказал такое? — спокойно спросил Хван, чтобы сильнее не разволновать мужа. — Я слышал, что когда ты разговаривал с кем-то по телефону, сказал, «этот ребёнок мне не нужен». Это было за два дня, как я ушёл. — Феликсу почему-то стало стыдно, но он не понимал, почему. — Подожди… — старший начал вспоминать, что было в тот день. И вдруг, он хлопнул себя по лбу и заулыбался во весь рот. — Ликси! - он опять взял чужие руки в свои. — Это так глупо, я всё вспомнил! Короче, тогда я разговаривал с Минхо. К нему в филиал перевели нового работника, а он совсем не умеет работать. Хо пытался скинуть на меня этого недо-работника, а мне оно не надо, и уволить его нельзя. Он сын чеболя, наша компания сильно зависит от него. И за этим сыном чеболя нужно следить как за ребёнком, а то он такое натворит, а отчитываться за это Мнихо. Вот я и сравнил этого работника с ребёнком и добавил, что мне не нужен такой ребёнок. — Прости меня, я такой дурак. — Феликс расплакался сильнее, утыкаясь в чужое плечо. — Всё хорошо, тем более, у тебя сильно бушуют гормоны, и эмоции не стабильны. К тому же, беременность — это тяжело, очень. Могут начать крошиться зубы, выпадать волосы и ломаться ногти. Тошнота, токсикоз, отёки ног, банальная боль в спине. Это тяжело, очень. Я постараюсь это понять и позабочусь о тебе, правда. — Хёнджин крепче обнял мужа, перебирая его волосы. — Я тоже хорош. Я видел твоё подавленное состояние и не поговорил с тобой об этом. — Феликс опустил голову на слова альфы, боясь смотреть ему в глаза. Старший поднял рукой чужой подбородок на себя, целуя. Какие же они дураки, не умеющие говорить. Это же так просто, просто поговорить. Как же глупо всё получилось, боже. Опуская неосознанно руки ниже, старший почувствовал небольшой животик. —Господи, Ликс, наш малыш уже такой большой. Так подрос, боже. — Хван начал интенсивнее поглаживать и ощупывать выросший животик. Теперь всё встало на свои места. Тем временем, Хан сильно волновался, из-за того что напарник не пишет. Конечно же, Хёнджин написал ему: «Спасибо, милый мальчик. Ты помог мне вовсе избавиться от депрессии. Сегодня, я совсем не хотел выходить на улицу, но ты замотивировал меня своей тягой к жизни, ты удивительный человек. А когда я вышел гулять, я встретил мужа, мы поговорили с ним. Оказалось мы оба дураки, не умеющие слышать и слушать. И говорить тоже. Ты чудесный человек, надеюсь у тебя тоже всё будет в порядке, и ты больше не встретишь мудаков. Моя семья снова вместе. Всё это благодаря тебе. Спасибо!»