fri(end)s

Первые воспоминания о Сонхуне у Джея остались где-то на подкорке, отпечатавшись татуировкой, о которой забываешь, пока не посмотришь в зеркало – жизнь, вроде, не портит, но иногда дико усложняет. Сидишь и думаешь – нахуя тебе такое счастье, без него можно было обойтись.  Вот с Сонхуном почти так же. Только вспомнить, как они стали друзьями, всё равно не получается. Они познакомились, когда им было лет по пять: Джей просил воспитательницу научить его читать, а Сонхун в это время на спор ел песок из песочницы, пока остальные мальчики отвлекали взрослых. Джею казалось – придурок придурком. Иногда так кажется до сих пор. Потому что предложи Сонхуну сделать это снова, в шестнадцать, он бы на вопрос «за сколько?», ответил бы что-то типа «минут за пять». И съел бы за условную сумму, гордо потом вещая о своих достижениях. Да, Джей говорит про того самого Пак Сонхуна, который по льду передвигается лучше, чем по асфальту, выставляет медали и грамоты на полку, хорошо заботится о сестре и нравится всем мамам в округе, получив от одноклассников единогласно статус «mom free pass». Это он в глазах девчонок такой весь из себя принц, а в кругу своих пацанов всё тот же придурок. Про друзей, вроде, так нельзя, но. Про Пак Сонхуна точно можно. Он, типа, исключительный. – Почему ты не называешь себя корейским именем? – Сонхун падает на стул рядом и выкладывает учебник, – любишь выёбываться? – А ты почему рот не закрываешь? Любишь получать по лицу перед выступлениями? Со стороны Сонхуна слышится раздражающий смех, из-за которого руки чешутся навалять ему. Как его родная мать только терпит? – Ты обиделся там, что ли? – рука друга приземляется на плечо, похлопывая, – да ладно тебе, Чонсэн-и, я со всей любовью. А имя тебе очень даже идёт. И то, и другое. Сонхун же сам по себе бесячий; Джей, конечно, тоже – но явно же не настолько. …да?  Сонхун тупо шутит, не менее тупо себя ведёт (песок держим в уме), постоянно хвастается своим ростом, не проходит мимо собственных отражений, учит на английском только маты, проводит опыты флиртом на Джее. И даже просит однажды научить его целоваться, будто в этом ничего такого нет.  Блять? – Ты ёбнутый, – выдыхает Джей после просьбы (почти угрозы) и спешит ретироваться, пока Сонхуну в голову не прилетела идея похлеще.  Например, научить правильно спать с парнями, хотя Джей ещё никогда не. – Да мне позарез, – Сонхун прикладывает руку к сердцу, – у меня свидание с Юной завтра, а я в душе не ебу, как целоваться. Мне не нужна репутация пиявки!  Её разве ещё нет? Раз он к Джею уже присосался и постепенно вытягивает кровь.  – Почему я?  – Потому что ты потом никому не расскажешь? – Сонхун разворачивает Джея к себе и держит крепко за предплечья, – давай, Джей-я, прошу. Тебя нуна научила в прошлом году, поделись мудростью. Ткнуть бы ему в эти глаза, в которых собираются слёзки (точно от младшей сестры понабрался), чтобы больше не пытался давить на жалость.  Потому что работает. Потому что Джей даже зажмуривается, не желая испытывать себя и частичку, отвечающую за благотворительный фонд в своей душе. – Юну больше не впечатляют твои аксели, хуяксели и прочие штуки?  – Так я только телом вертеть и умею. Что правда, то правда – Джей сам каждый раз за этим наблюдает, когда они идут поддержать его всей компашкой. Если бы ещё рот не открывал, вообще бы идеальным был. Наверно. Откуда вообще такие мысли о Сонхуне? Выкинуть, выкинуть, выкинуть. К хуям собачьим или к чёртовой бабушке – неважно. Главное – подальше из своей головы. Нет, Джей давно знал, что Сонхун пользуется популярностью у всех подряд не за просто так (за красивые глазки – как вариант), но это же Пак Сонхун. Тот самый придурок, который громко храпит; причмокивает во время поглощения лапши; выковыривает помидоры из любой еды; кидает какие-то известные только ему пасхалки на порно во время разговоров; читает мангу с самым низким рейтингом по приколу; и клеится к Джею исключительно по-братски. Тот самый придурок, который считается его лучшим другом. Юна, может, и розовые очки пока носит, но у Джея-то обычные, потому всё и видит.  – Так научишь?  И смотрит, как брошенный щенок, который просит забрать его из приюта. – А потом ты отъебёшься? – С такими просьбами – так точно, сэр, – кивает Сонхун, тут же довольно улыбаясь, – но с языком.  – Ты точно ёбнутый, – Джей отбивается от чужих рук и сбегает к себе в комнату. Нахуй надо. Между ними и так черта дружбы стирается, переходя…а во что, собственно, она переходит? Сонхун, конечно, бесячий, но точно на врага не тянет. Джею нравятся ответственные нуны, а не распиздяи-дружбаны. Вроде. Вроде? Точно же! Точно! Господь всемогущий, пусть Пак Сонхун перестанет лезть – звучит в голове почти церковным хором – и перестанет вызывать гейскую панику, потому что Пак Чонсон точно не такой. Он хуже. – Джей-я, – жалобно тянет Сонхун, падая на кровать, – друг мой, не кидай меня на произвол судьбы.  – Не драматизируй, ты просто будешь ходить нецелованным в свои шестнадцать. Это совсем не-пло-хо.  Неприятнее девственно чистых губ только первый поцелуй со своим лучшим другом, разве нет? Господа антифрендсексуалы, вопрос к вам. – А потом. Из-за тебя, – грустный всхлип, – я никогда не выйду замуж. – Женюсь, придурок, – поправляет его Джей, – когда ты уже научишься нормально использовать слова?  – Когда ты научишь меня нормально использовать язык? Глаза в глаза – и Джей теряет терпение.  Послать Сонхуна нахуй – так он с собой заберёт; задушить его подушкой – перед полицией потом оправдываться; научить его целоваться – подставить себя и свою веру в то, что их шаткая дружба останется дружбой без примесей и балансированием между чем-то там и желанием задушить друг друга из-за бесконечной любви. Хотя про любовь Джей чего-то загнул. Куда его несёт? – Один чмок по лайту. С языком.  – Это не по лайту, – качает головой Джей, но подходит ближе. Осторожно совсем, будто Сонхун кусается (хотя кто знает – бережёного бог бережёт), – это конкретный такой взасос по хардкору. Который иногда перетекает в страсть, пошлость и грехи. Так нуны говорили, а Джей решил поверить им на слово и пока не проверять. Потому что пока не с кем. Потому что у него пока только Сонхун на кровати с мокрыми волосами после душа и в футболке, открывающей вид на острые ключицы; потому что у него Сонхун на кровати, требующий научить поцелуям; тот самый Сонхун, который мог пойти бы к кому угодно, а не вводить в ступор (и в панику) Джея. За что? За что Джею достался такой горячий лучший друг? – Юна, свидание и проклятие пиявки, – напоминает Сонхун, – и только одной позиции я бы хотел избежать. – Юны? – кидает Джей, когда оказывается сидящим рядом на кровати. – Меньше слов – больше дела, – смеётся Сонхун, – учитель. Сонхун хватает за футболку, сжимая в руках ткань, и тянет на себя, чтобы прикоснуться губами к губам, но при этом закрыть глаза и действовать так, будто целовался сто раз. Сейчас – сто первый, который он по привычке берёт на себя, аккуратно руководя процессом. Узнай остальные пацаны об этом, оба Пака пойдут на пытки подъёбами до конца их дней. Даже если Сонхун представляет Юну, с которой пойдёт на свидание завтра; даже если всё происходящее для Джея – ничего не значащее нечто, которое промелькнёт однажды в кошмаре или, там, в пьяном бреду, когда они всё же начнут пить (а тут как не начать? с таким-то лучшим другом?); даже если Джей сам отвечает на поцелуй. Потому что Сонхунова наглость не знает границ. Их якобы неумелый чмок по лайту слишком быстро перетекает во что-то, что Джей только с объектами воздыхания пробовал. Сонхун давит на подбородок большим пальцем, чтобы Джей приоткрыл рот, кусает слегка нижнюю губу, скользит рукой в сторону шеи, чтобы зарыться пальцами в волосы, и врывается языком туда, куда явно не должен. И даже если для Джея всё это оборачивается сбитым дыханием, взыгравшими гормонами и нежеланием разрывать поцелуй, когда Сонхун роняет его на спину, садясь на его бёдра и зажимая руки над головой своими – они попали, блять. Попали по полной. Это кто кого учить вообще должен? – Погодь, – Джей ёрзает, но тут же прекращает, когда понимает – Сонхун буквально на нём. Пусть не прикасается к побочным эффектам, зато их вызывает. Пытка подъёбами всё ещё предпочтительнее пытки Пак Сонхуном и его просьбами; его бёдрами, сжимающими свои; его губами, явно знающими, что должны делать; и его вездесущими руками, которые уже тянутся к футболке. – Почему? – Сонхун переходит на шёпот. – Потому что ты разогнался? – Не порти момент, – цокает Сонхун, вновь возвращаясь к его губам. И сильнее вдавливает в кровать, чтобы Джей точно не сбежал. Сука.

🔻

Джей неловко чешет затылок, пока листает форум с десятой страницы запроса, потому что предыдущие оказались недостаточно исчерпывающими для получения ответа: какого чёрта лучший друг не выходит из головы со вчерашнего вечера? Не как обычно – из-за своей тупости – а смазанной картинкой снизу, когда восседал на Джее, будто так и должно было быть, целовал, желая большего (или это только Джей?) и... Какого чёрта встало на друга – в копилку, до которой не хочется добираться. – Ебал я в рот ваши советы, – фыркает Джей, захлопывая ноутбук и двигая к себе зеркало. Потому что после чмока по лайту (под конец, конечно, когда они устали устраивать глобальные экспедиции по ротовой полости друг друга) Сонхун спустился на шею и оставил добротный засос по хардкору. А потом свалил на своё свидание как ни в чём не бывало. Нет, Джей точно не завидует Юне, которая точно сейчас ходит, взявшись за руки с Сонхуном, которая точно получает его взгляды глазами-сердечками, которая точно глупо хихикает над его тупыми шутками и которая точно получит поцелуй, похожий на тот, который Сонхун попросил вчера у Джея.  Выклянчил под предлогом репетиции и обучения, а сам. – Обманул, что ли? – Джей проводит пальцем по шее и морщится, – или...использовал меня? Вот и доверяй потом этим мужикам, права была нуна. Джей открывает папку с фотографиями и листает, пытаясь понять хоть что-нибудь. Тут им пять: Сонхун предлагает выяснить, кто дальше плюнет; в шесть – подкинуть девочкам в обувь резиновых тараканов во время тихого часа; когда идут в первый класс в семь, садится за одну парту с Джеем и так и не покидает её до сих пор; в восемь просит свою маму купить им одинаковые футболки; в девять утверждает, что держаться за руки с Джеем – приятно, поэтому постоянно ловит его ладонь своей; на десятый день рождения Джея дарит ему парочку медиаторов с его любимыми группами; а когда Джею исполняется одиннадцать, заявляет, что он теперь «1+1», поэтому обязан найти себе кого-нибудь (за что получает посыл нахуй. от великой любви); на всех фотках в двенадцать обнимает исключительно Джея и никого другого; в тринадцать отшивает одноклассницу, чтобы пойти поиграть в приставку с Джеем; в четырнадцать мнит себя мастером флирта и использует любой подкат, который слышит, на Джее; в пятнадцать активно подсовывает всевозможный яой-контент. И в шестнадцать, вот, просит научить целоваться, а потом сам засасывает так, будто от этого зависит его жизнь. Может, очки Джею совсем не помогают? Они для дали были, а разгадка у него наверняка крылась прямо под носом. Джей даже листает переписку с другом, пока виновник собственной персоной не начинает звонить в дверь, пугая до чёртиков. – Свидание – отстой, – кидает Сонхун, перешагивая порог. С него стекает как с мокрой собаки, а он расставляет руки и просит объятий, – ну же, Чонсэн-и.  – А ещё чего тебе надо? – Чмок по лайту? – Сонхун смеётся, бросает ветровку прямо на пол, и, несмотря на сопротивление, крепко сжимает в своих руках, – вчерашний вечер мне понравился больше, чем свидание. – Почему? – смирившись со своей участью, Джей перестаёт сопротивляться. Разве Сонхуну Юна не нравилась? Он же только поэтому вчера и пришёл. Натренировался с Джеем и пошёл впечатлять свою спутницу – логично же. Фу, Джей чувствует себя всё же использованным. И преданным. В какой-то степени. Потому что друзья так не целуются. Друзья вообще не целуются, лучшие – тем более. Почему тогда Джею понравилось? – Потому что ты придурок? – Сонхун смеётся снова, – всё из-за тебя. – И где я провинился?  – В пизде, Джей-я. Юна кинула меня. Может, очки были вовсе не на ней? – По…чему? – снова спрашивает Джей, как самый настоящий придурок. Должен же быть хоть один собственный проёб, который остался незамеченным. Будь то сказанная вскользь шутка или вылетевшее случайно оскорбление во время очередной словесной потасовки; что-то, что смогло нанести удар по самолюбию Пак Сонхуна.  – Потому что как-то просекла, что я влюблён в своего друга? А. Что?  – В меня, что ли? – выдыхает Джей неверяще. – Нет, блять, в Джейка, – фыркает Сонхун, – в тебя, конечно. Лет с пяти. А потом тянется за чмоком по лайту.