Клыки изгнанников

Бесплодная пустыня; никаких признаков жизни или надежды не было найдено в туманной пустыне. Единственным шумом на мили вокруг было карканье птиц, когда молодой фавн бродил по земле. Вскоре грубая земля захрустела под босыми ногами маленького мальчика, не старше 10 лет. Воздух был холодным, несущим запах смерти и отчаяния. Смятение отразилось на лице молодого самца, когда его фиолетовые глаза метались во все стороны, не находя конца дикой местности. Небо над головой было кровавого оттенка, еще один символ, означающий «берегись». Эта константа оставалась, пока он не оглянулся на местность перед собой, заметив каменистую местность и огромные фиолетовые кристаллы, прорастающие из земли. Хотя это было приятное изменение оттенка, оно мало его успокоило. Острые уши дернулись, когда другой звук прорвался через небо. Затем испуганные глаза моргнули, только чтобы обнаружить несколько отверстий, украшающих пейзаж. Уши лисицы растопырились, когда черная поверхность начала пузыриться и шевелиться прямо перед ним, заморозив щенка на месте. Скулящий мальчик задрожал, когда из пузырящейся жижи показались белые когти, вытаскивая себя наружу. Эти болезненно-желтые глаза вскоре начали прочесывать царство, которое должно было стать его новым домом. Затем к нему присоединились его собратья, еще больше Беовульфа прорывались сквозь смолоподобные субстанции, когда каждый из них смотрел на мальчика. Его хвост был зажат между ног, когда звери начали крадутся рядом с ним. Ты боишься их, дитя? — мягкий материнский тон повис так же недолго, как ледяной ветер. Губы мальчика дрожали, когда он тщетно пытался произнести хотя бы один слог. Острые когти монстров скрежетали, словно гвозди по доске, по мере того, как они шаг за шагом приближались. Не съеживайся, — снова заговорил материнский голос. — Покажи им, почему они должны тебя бояться! «Я... не могу». Неужели ты тогда сдашься смерти? «Я не хочу умирать!» Чудовища вскоре перешли на полный спринт, и их лидер, Альфа, возглавил атаку. Через несколько секунд они все набросились на него, их массивные тела затмили небеса, их хищные челюсти широко раскрылись, чтобы полакомиться маленькой едой. На мгновение все потемнело. Его единственными доступными чувствами были звуки и ощущение агонии от различных грызущих клыков, пронзающих его тело. Воздух становился удушающим, пока он не услышал голос женщины, прорвавшийся сквозь болезненную пустоту. Тогда сражайтесь! «Я не могу!» Выживать! «Пожалуйста! Помогите мне!» — завопил мальчик. Жить! В этот момент боль прекратилась, уступив место медленному горению изнутри мальчика. Низкий рык сорвался с его губ, когда его страх внезапно превратился в отчаяние. Затем отчаяние сменилось яростью. Ярость крепко овладела его душой. Волнующийся жар продолжал течь по его телу, когда тьма снова взяла верх. Серия воя и тоски наполнила воздух, когда птицы наверху наблюдали, как сцена вскоре сменилась густым черным пеплом, поднимающимся вверх. Туша беовольфа полностью увяла, оставив только изнуренного лисьего детеныша, слегка раненого в результате нападения. Что бы он ни сделал, этого было достаточно, чтобы сохранить его жизнь. Он оставался там, на земле, медленно и осторожно выглядывая из позиции броненосца. Их не было. Затем пустошь сменялась мутно-серой пустотой. «А-алло?» — раздался его робкий голос. Разочарование... Мальчик обернулся, чтобы защитить себя от того, кто ответил на его зов. Резкий детский тон поселился там, где раньше обитала нежная женщина. То, что он обнаружил, было чем-то, что окаменело его душу. Светящиеся янтарные шары уставились на него. Хозяйка, маленькая девочка, была в основном скрыта в тени. Маленький мальчик почувствовал, как та небольшая решимость, которой он обладал, полностью рушится, когда визуальная угроза приближалась к своей добыче. «Подожди! Вернись!» — крикнул он женщине, но обнаружил, что она отвернулась. Его сердце не знало, упасть ему или сжаться в панике, но оно поддалось боли от нападения другого зверя. «Пожалуйста... Не покидай меня». Но она отказалась потакать его страху, вместо этого пробормотав что-то почти знающим тоном, что потрясло его до глубины души, и он внезапно прекратил бороться. Я связываю себя с тобой сегодня вечером, Сквозь кровь и кости, Плоть и сердце, Смерть может прийти, Но мы не расстанемся. Пара фиолетовых глаз открылась на звук болтовни; отвратительные и претенциозные вспышки его сверстников были достаточны, чтобы вырвать любого из его внутренних мыслей. Он не был заперт под группой Гримм. Он был в Академии Санктум, в день выпуска, не меньше. Это осознание заставило мальчика неловко поерзать на своем месте. Еще один странный сон... Аудитория Святилища была заполнена несколькими десятками студентов, каждый из которых стоял гордо и высоко, когда перед ними стоял директор. Его лысеющие волосы и тощее лицо позволяли легко принять его за тщедушного старика, но его возбужденное поведение развеяло бы такую ​​нелепую идею. Он был одет в традиционную униформу персонала, желтый пиджак и коричневые брюки. «Внимание, студенты!» — его громкий, но благородный тон привлек внимание младшей группы. «Сегодня, как вы все знаете, у вас здесь, в Санктуме, последний экзаменационный день». Толпа молчала, пока он прочистил горло, хотя среди студентов началось небольшое волнение. «С учетом вышесказанного, я с гордостью объявляю, что прежде чем мы начнем, я хотел бы объявить, что в этом году мы не будем проводить письменные экзамены», — тут же толпа подростков взорвалась аплодисментами, но тут же была заглушена хриплым кашлем старшего мужчины. «Вместо этого мы проведем физические осмотры, чтобы определить, кто имеет право на поступление в Академию Хейвен. Для нас также большая честь, что к нам присоединится директор Лайонхарт и специальный гость...» Море студентов наблюдало, как седовласый мужчина вышел на сцену с тростью в руке, к удивлению многих присутствующих. Его глаза, хотя и обычного оттенка карего, имели пугающий характер для них. Тем, кто был в зале, было ясно, кем был этот человек, факт, который он заметил, глядя на молодые умы. «Молодые охотники и охотницы, меня зовут профессор Озпин, я директор Академии Бикон. Для меня большая честь смотреть в будущее Ремнанта с нетерпением и гордостью. Проходя сегодня испытания, не беспокойтесь о масштабах способностей ваших противников. Вместо этого я бы посоветовал вам сосредоточиться на пределах своих навыков и работать над тем, чтобы использовать ситуацию в своих интересах. Спасибо...» Зал разразился аплодисментами в честь стойкого мужчины, который пошёл рядом с Львиным Сердцем, предоставив слово директору школы «Хейвен». «Спасибо, профессор Озпин, за эти ободряющие слова!» — радостно поприветствовал лев Фавн, прежде чем обратиться к своим потенциальным подопечным. «Теперь, прежде чем мы начнем, я хотел бы объявить турнирную сетку. Каждый бой будет один на один и будет продолжаться до тех пор, пока один из студентов не сдастся, не потеряет большую часть своей ауры или не будет нокаутирован. Когда вы услышите свое имя, вы явитесь на свою назначенную станцию. Если вопросов нет, то начнем. Сначала...» Когда Леонардо Львиное Сердце зачитывал каждый из матчей первого круга, в конце класса сидел молодой человек с фиолетовыми глазами. В отличие от других студентов, которые были либо нервными, либо взволнованными, молодой человек, казалось, не проявлял интереса. В настоящее время он был занят попытками не заснуть, пока его разум дрейфовал к урчащему животу, поскольку он был скучен до чертиков. По правде говоря, он был совсем не в восторге от идеи пробиться к потенциальному месту в Академии Хейвен. И дело было не в высокомерии; он никогда не считал себя лучше всех и не верил, что он неприкасаемый. Так почему бы ему не захотеть подраться? «Аганджу Умбрае?» Его собачье ухо резко дернулось, когда он услышал свое имя. «Шаг вперед». Большой... Ужасная и тяжелая тишина наполнила комнату, когда фавн Рейнард поднялся и направился вперед. Его сапоги без носков эхом разнеслись по теперь уже освященной комнате, что привлекло внимание седовласого мужчины. Одетый в простую черную обтягивающую рубашку с серым шарфом, Аганджу продвигался вперед, игнорируя волнующие шепоты любопытства и страха. Его короткие черные колючие волосы развевались в такт его черному хвосту, когда он шел по проходу. «Лео...» — прошептал Озпин. «Похоже, у этого молодого человека довольно устрашающий характер, если моя оценка верна». «Действительно. Возможно, профессор Кормье мог бы пролить свет на этого молодого человека?» Пожилой джентльмен кивнул в знак согласия. «Аганджу — один из немногих фавнов здесь, в Санктуме, который не только один из наших лучших учеников, но и исключительный воин. Было бы интересно увидеть, как он продемонстрирует свои таланты... если ему представится такая возможность». Услышав последнее замечание, Озпин удивленно приподнял бровь. «Что ты имеешь в виду под «если»?» Профессор Кормье бросил на директора взгляд, который как бы говорил: «Просто смотри». Всего за мгновение Аганджу оказался перед троицей со скучающим выражением лица. Изучая молодого человека перед собой, лидер Академии Бикон мог сказать, что в лисице было что-то необычное. Тем не менее, заявление, сделанное профессором мальчика, задержалось в его сознании, еще больше разжигая его интерес. «Твоим противником будет Туа Мёдзин в...» «Проходите!» — раздался голос из толпы. «Очень хорошо, тогда Джейсон Хокинс!» «Ни за что! Я не пойду против этого урода!» — закричал другой мальчик. Интересно... Озпин прищурился, слушая многочисленные возражения некогда энергичной компании. Это было так, как будто из того, кого объявили противником лисы, высосали всю жизнь. При таком раскладе в классе первокурсников Хейвена не будет много новых студентов. Когда он, наконец, снова обратил внимание на Аганджу, он начал замечать что-то еще, резонирующее с молодым мужчиной. Было ли это разочарование со стороны молодого человека или необузданная ярость? Нет... Я уверен, что уже видел это раньше! Что бы это ни было, это наверняка принесло бы мрачность Аргусу, если бы все не было улажено быстро, насколько мог судить Озпин. Конечно, учитывая его репутацию человека, который быстро соображает на ходу, он смог придумать, как уладить все дела. «Похоже, что мистер Умбра находится в невыгодном положении...» — заметил он с тенью усмешки. «Может быть, лучше попробовать другой подход? Такой, который гарантирует, что ему и другим, подобным ему, будет предоставлен справедливый шанс продемонстрировать плоды своего труда?» И Лайонхарт, и Кормье обменялись взглядами, прежде чем встретиться с директором школы Бикон. «Что ты имел в виду?» — спросил первый из двоих. «Возможно, мы возьмем сюда молодого Аганджу, а также всех остальных, кто может оказаться в такой же ситуации, и дадим им пройти альтернативный метод, чтобы оценить, действительно ли они готовы к следующему шагу. Если вы позволите, я бы попросил его провести более сокращенную версию испытаний посвящения в Биконе». Конечно, это была ложь, поскольку, как оказалось, все остальные студенты были более чем рады встретиться друг с другом. Это была не та тактика, которую он часто использовал, но Озпин был хитрым дьяволом, если он сам так сказал. Конечно, это не осталось незамеченным директором Хейвена, их обеспокоенное выражение. «Ты уверен в этом, Озпин?» — Лео уставился на своего старого друга с напряженным смешком. «У тебя наверняка есть дела поважнее, чем просто случайный студент, верно?» «Ну», — Озпин задумчиво потер подбородок. «У меня назначена встреча с еще одной ученицей этой академии. Хм, может, ей будет интересно бросить вызов этой молодой, многообещающей выскочке?» Как он и ожидал, Леонардо Львиное Сердце побледнел от причудливой идеи своего союзника и коллеги. Его хвост встал дыбом, как и волосы на его руке, когда он попытался пробормотать, почему это недоступно. Если Озпин имел в виду того, кого он считал, это могло бы разрушить репутацию Санктума, особенно учитывая ее положение в глазах Ремнанта. Как это заставит его выглядеть?! Нет, это не подлежало обсуждению! Но что он мог сказать, чтобы не вызвать подозрений? «Это невозможно, директор. С тех пор, как она упомянула о посещении вашей академии, мы освободили ее от турнира и всех других физических нагрузок, чтобы не создавать конфликта интересов. Она была уведомлена о вашем прибытии и терпеливо ждет неподалеку. Что касается Аганджу, если вы непреклонны в мысли о том, чтобы привести его в вашу академию, то я могу попросить своего секретаря принести вам его документы». Оба профессора уставились на Кормье: один с капризной ухмылкой, а другой молча вздохнул у него за спиной. «Отлично! Что касается его выпускного экзамена, уверяю вас, что он будет в надёжных руках. Новички из Вейл будут участвовать в этом тесте. Однако я, вероятно, немного изменю правила, учитывая, что это происходит в последнюю минуту, если не будет дальнейших возражений». Кормье одобрительно кивнул, мрачно улыбнувшись мужчине. Что касается Львиного Сердца, он тоже уступил бы любым протестам, в надежде избежать загона себя в угол. Потерять ее было одно, не более, чем тяжелый удар по Мистралю в целом. Тем не менее, она мало что значила для него, кроме академического статуса. Аганджу была другой историей по совершенно противоположным причинам... «После этого, Аганджу, пожалуйста, пройдемте со мной». Не говоря ни слова, неуверенный лис последовал за старшим самцом, не зная, что его ждет. Когда они оба вышли из аудитории, он мог слышать звуки имен, которые снова выкрикивались, сопровождаемые только звуками волнения. Это было типично для курса для молодого человека, когда он продвигался вперед за седовласым мужчиной. Однако прошло еще несколько минут, прежде чем он сказал что-то инструктору. «Простите, директор...?» «Профессор Озпин подойдет, молодой человек». «Хорошо. Профессор Озпин?» "Да?" «Куда мы идем?» Мягкая ухмылка начала появляться на лице пожилого мужчины, когда он услышал вопрос. Учитывая, что он не был в Beacon Academy, ему пришлось бы импровизировать, в чем конкретно будет заключаться задача. Обычно он бы разместил набор артефактов в специально отведенном месте, чтобы студенты могли их найти и вернуть. Теперь ему пришлось думать на ходу. «На этот вопрос вы получите ответ после того, как получите свое оружие... Оно вам понадобится для Гримма». «Гримм?!» Прошел час, и Аганджу обнаружил себя идущим по одинокой тропе, ведущей за пределы города. После того, как он получил свое оружие из своего шкафчика, его отправили в лес с простым заданием принести окончательное доказательство того, что он убил Гримма. К этому времени он был уже далеко за пределами города, и единственным утешением было то, что к нему присоединятся другие, которые не смогли найти себе соперника для турнира. Несмотря на попытку утешения, это мало что изменило в тревоге, разъедающей его по мере того, как он продвигался все глубже. «Найди Гримма...» — проворчал он. «Я даже не знаю своего облика, а этот Озпин заставляет меня охотиться на Гримма?» Прохладный ветерок поцеловал лицо Аганджу, что было прекрасным контрастом с нервным чувством, нараставшим у него в животе. Он глубоко вдохнул свежий утренний воздух, прежде чем протиснуться мимо нескольких лоз, которые преграждали ему путь. Когда это стало слишком тяжело, он наконец потянулся за оружием, срезая листву. Интересно, что усилия привели к тому, что он вышел на открытое поле. Его глаза дивились мирному виду сцены перед ним, когда он вышел на открытую местность. Мягкий ветер в сочетании со спокойным местоположением заставили мальчика слегка улыбнуться. Знать, что такое место существует вдоль границы Мистраля, было одновременно интригующим и загадочным; он даже забыл о своей миссии на мгновение. «Сосредоточьтесь...» — покачал он головой. «Не будем тратить время на красивые пейзажи». Хорошо, что он тоже так сделал. Как только он пришел в себя, его уши начали яростно дергаться; главной причиной был звук чего-то треска. Даже его хвост начал стоять по стойке смирно, поскольку шум становился громче с каждой секундой. Как только он обернулся, Аганджу встретили низкие раскаты рычания. Вскоре из глубины леса начала появляться пара адских глаз, заставив его еще крепче сжать свои клинки. Капли пота медленно стекали по лицу лиса, пока осознание укоренялось в его сознании. Если это было то, о чем он думал, то он не упустит эту возможность. Хотя часть его хотела только одного — убежать и позвать подкрепление, был более сильный голос, призывавший его остаться; голос, который он выбрал бы для того, чтобы послушать. Будете ли вы съеживаться или заставите их бояться вас? На его губах заиграла робкая усмешка. «Пора мне заполучить мою первую... а?» Его вокальный триумф был прерван, когда пара алых только начала размножаться. Сначала на него смотрели всего четыре глаза, затем шесть. Появилась еще одна пара, в общей сложности восемь демонических взглядов, уставившихся на то, что они считали своей следующей едой. Один за другим звери начали приближаться, показывая, что они были Большими Медведицами. Увидев масштаб своего положения, Аганджу сделал глубокий вдох и вытянул два меча перед собой, на секунду озадачив монстров. Среди их замешательства он улыбнулся, соединил две рукоятки клинков и начал вращать гораздо более длинное оружие, пока звуки щелчков не смешались с воздухом вокруг него. Четверо Урсы переглянулись, прежде чем броситься на Аганджу. Оскалив зубы, они зарычали на мальчика, который теперь выглядел так, будто улыбался им. Первый из группы подпрыгнул в воздух, занеся правую лапу, чтобы нанести удар по Фавнусу, но промахнулся, когда тот без усилий отпрыгнул назад. Это оставило его широко открытым для атаки с обеих сторон, поскольку еще двое медведеподобных существ пошли ва-банк, чтобы схватить его своими острыми как бритва зубами. Это не помешало Аганджу, когда он подбросил все еще вращающееся оружие в воздух, освободив себя, чтобы снова отпрыгнуть назад, в результате чего они столкнулись головами. Как только его ноги коснулись земли, лис, наконец, позволил себе полностью улыбнуться, обнажив клыки, прежде чем побежать к четырем Гримм. Затем Аганджу изогнул свое тело, чтобы ударить одного из медведей вращающимся ногой в челюсть, который приземлился с хрустом костей, наблюдая, как он влетел в ближайшее дерево. Он продолжил эту атаку широким ногой, который сбил другого голодного медведя с ног, прежде чем приземлить прыжок с ногой сверху, который швырнул его на травянистое поле, хотя мягкая трава не смягчила сильный удар. "Два упали, два на...!" Мальчика прервал крик другого Урсы позади него, за которым последовала тишина, возникшая из-за того, что его оружие пронзило его голову. Он обернулся и увидел, что его пронзило в голову то, что теперь казалось двухсторонним клинком. "...осталось одно". Аганджу вырвал клинок из тела своей жертвы, повернув его тело лицом к единственному оставшемуся существу, в то время как оно царапало землю внизу в тщетной попытке запугать его. Вместо этого, это только заставило улыбку мальчика стать шире. Он поднял один палец и дал сигнал зверю подойти, если он посмеет. Урса подчинился и бросился вперед в слепой ярости. Не видя необходимости в чем-то причудливом, Аганджу повторил действия монстра, волоча свое оружие за собой. Когда эти двое приблизились, они оба подпрыгнули в воздух, ни один из них не отступил в своем стремлении уничтожить другого. Глефа против когтей. Фавн против Гримма. Два удара. Один победитель. Казалось, что время остановилось, хотя бы на долю секунды, когда противоборствующие силы снова коснулись травянистых полей. Однако, пока Аганджу приземлился на ноги, Урса приземлился пополам. Его фиолетовые глаза оглянулись на обломки битвы с нежностью и облегчением. Сломанные и мертвые тела Гримм дали ему возможность, наконец, снова вздохнуть, сняв напряжение, которое нарастало с тех пор, как он покинул уют ворот Аргуса. Аганджу подошел к безжизненным формам зверей, которые были все в группе, с намерением найти что-то, что можно было бы принести профессору Озпину. Он отсоединил рукоятки, вернув их к двойным лезвиям и вложив их в ножны на спине, и пошел искать среди них. Стоя на коленях, фавн задумался между одним из клыков существа или даже лапой, когда внезапное осознание. «Подождите... Здесь только трое. Где четвертый?» Аганджу осознал свою ошибку, только когда было слишком поздно, когда он повернулся и увидел, что Гримм, хоть и раненый, набросился на него. Все произошло так быстро, что у него не было возможности вытащить свое оружие. Теперь он был прижат Урсой, и только голые руки могли защитить его. Паника и страх начали наполнять его сердце, когда он изо всех сил старался избежать того, чтобы его съели заживо. От зловония и прожорливой слюны его хотелось блевать, но это была бы наименьшая из его проблем прямо сейчас. Все, что он мог сделать, это извиваться и извиваться, пока зверь пытался заявить о своих правах на еду, только была одна небольшая проблема с его приближением. Лиса успела заметить, что ее левая нога, похоже, сломана или, по крайней мере, серьезно повреждена, поскольку она отказывалась опираться на нее всем своим весом. Это было все, что нужно было Аганджу, когда он собрал все силы, какие мог, и ударил локтем раненую конечность. Как и ожидалось, зверь взвыл в агонии, давая ему достаточно места, чтобы вырваться из хватки монстра. К сожалению, среди его вызванного болью буйства, Гримм просто случайно ударил лису тыльной стороной руки, отплатив лисице за его предыдущую атаку. Его тело скользнуло по траве, оставив его немного побитым, но в остальном в порядке. Прежде чем он успел насладиться своим благополучием, его слуха коснулся гул раненого Гримма; даже с его собственным избитым телом, казалось, он не отпустит свою жертву без боя. У Аганджу не было времени хвататься за свои клинки. С его болевшим телом он не мог уклониться от атаки. Выберете ли вы смерть или будете сражаться? "Блядь, умирай..." - мысленно выругался он, поднимаясь на ноги. " Я не умру здесь!" Закрыв глаза, измученный Аганджу начал полностью вызывать свою ауру, покрывая свое тело красным оттенком. Однако аура начала темнеть черными пятнами, которые начали окружать фавна. Урса не обращал внимания, когда он бросился на Аганджу, каждый хрюканье сигнализировал о жажде крови. Его глаза потемнели в чернильные лужи, когда эта неконтролируемая тяга овладела им. Монстр и не подозревал, что мальчик соответствовал его энергии в полной мере. Когда они оба нацелились уничтожить друг друга, Аганджу вытянул правую руку, когда медведь набросился на него. Он издал свирепый рев, который разнесся по всему небу, когда он пронзил своего противника голой рукой, оставив только черную пыль, плавающую в безмолвном воздухе позади него. Интересно, что он увидел то, что выглядело как орган существа, в то время как остальные тела вскоре также исчезли. Тяжелое рычание заполнило теперь священное поле, так как даже ветер не осмеливался сделать свой голос услышанным. Это продолжалось до тех пор, пока грохот не превратился в глубокие вдохи. Тем не менее, была работа, которую нужно было сделать. Аганджу выдохнул еще раз и, собрав все усилия, которые он мог собрать, усыпил большой орган позади себя, оставив позади некогда спокойный участок земли. «Я не слабый...!» — прорычал он, словно пепел. Когда он исчез обратно в лесной зоне, камера начала переворачиваться, пока зритель смотрел на только что развернувшийся дисплей. То, что раньше было неуверенным и сдержанным мальчиком, внезапно превратилось в уверенного охотника-стажера с огромным потенциалом. Тот факт, что Аганджу без усилий справился с четырьмя Урсами в одиночку? Все это было хорошо и прекрасно, идеальные качества для охотников и охотниц. Однако все эти вещи меркли по сравнению с одним конкретным моментом. Адская красная аура и черные пятна, которые образовались внутри нее, были, безусловно, интригующими факторами. Вдобавок ко всему, наблюдение за тем, как молодой самец уничтожает Гримма, извлекая его сердце, только добавило увлекательных аспектов фавна. Даже с этим было что-то, что для обычного исследователя осталось бы незамеченным; что-то, что директор Озпин уловил довольно быстро. Для начала, его разум размышлял о том, как кто-то мог преуспеть в такой невыполнимой задаче. Насколько он знал, Гримм не могли оставлять останков, поскольку после уничтожения они возвращались из глубин, в которых они зародились. Тем не менее, каким-то образом Аганджу возвращался не только с доказательствами своих подвигов, но и с чем-то, чего раньше никогда не видели, не меньше. Не было никаких свидетельств обладания способностями к изменению реальности, так что... что могло вызвать такую ​​аномалию? Возможно, ответ на этот вопрос можно будет найти в его следующем наблюдении. «Эти глаза...» — прошептал он. Он заморозил отснятый материал на слегка размытом, но все еще различимом изображении. Обычные фиолетовые глаза теперь стали алыми шарами, которые горели от ярости, окруженные бездной черных как смоль склер. Это длилось всего несколько секунд, но Озпин знал, что в этом молодом человеке было что-то большее, чем предполагалось ранее. Если его догадка была верной, это также объясняло причину, по которой его отчуждали другие студенты Академии Санктум. «Что же ты скрываешь?» Удивительно, но этот вопрос был адресован не мальчику, а кому-то... или чему-то другому. Он знал только одного человека, у которого были такие глаза, и это сжало его сердце ощущением, которого он не знал уже некоторое время. Ему нужно было действовать быстро, пока его шанс не ускользнул. Закончив встречу со звездным рекрутом, Озпин схватил трость, готовясь встретиться с мальчиком еще раз. Вернувшись из леса с сердцем Гримма, Аганджу был благодарен, что профессор Озпин был доволен результатом, обнаружив его ожидающим его вдоль границы городских ворот. Старший самец упомянул о личной беседе с фауной в надежде «почерпнуть его мозг» без влияния его наставников. Прежде чем он успел спросить, что делать с органом, он исчез в крошечном облаке пепла. «Я приношу извинения за неожиданный выбор места проведения. Обещаю, что мы вернемся в город в свое время». Было ясно, что он был истощен после своего предприятия. Конечно, сражение с четырьмя Гриммами сделало бы это с человеком, но он сумел выдавить улыбку, найдя место, где можно было расслабиться, пусть и на мгновение. Пара оставалась в таком состоянии в тишине некоторое время, прежде чем Озпин наконец прочистил горло. «Теперь, когда, надеюсь, вы перевели дух, я хотел бы первым поздравить вас с вашей первой успешной миссией». Это мгновенно вызвало шоковую реакцию в виде подергивания его левого уха. «Подожди. Что ты имеешь в виду под моей первой миссией? Я думал, это мой экзамен на попадание в Хейвен?» Он с недоверием посмотрел на хихикающего мужчину. «Простите меня. Хотя очевидно, что ваши навыки удовлетворительны для Академии Мистраля, мне интересно, понимают ли ваши профессора степень вашего потенциала. Ваша способность не только принести доказательства ваших подвигов, но и обладать чем-то, существование чего никогда не было зафиксировано, является более чем достаточной причиной для предоставления вам допуска. Профессор Лайонхарт и Кормье согласятся, что вы готовы к следующему шагу на вашем пути к тому, чтобы стать охотником. Вы более чем заслужили это». Видя надвигающийся взгляд волнения, смешанного с конфликтом за этими фиолетовыми лужами, было очевидно, что юноша мог сказать, что эта встреча была чем-то большим, чем просто восхваление его способностей. Однако, учитывая его прошлое, Аганджу пока что сдержит свои подозрения. «Ну, спасибо, сэр». «Однако, прежде чем вы решитесь на это, возможно, я мог бы предложить вам альтернативу?» «При всем уважении, профессор, благотворительность меня не интересует...» Ожидая, что мужчина обидится, Аганджу нахмурился, когда тот покачал головой в знак удовольствия. «Молодой человек, уверяю вас, что мое предложение основано исключительно на ваших навыках, и ни на чем больше. Ваш преподаватель описал вас как элитного бойца с напористостью и яростью, с которыми мало кто может сравниться. Однако, как и в случае с большинством наших переводов, нам хотелось бы узнать о вашей личной жизни здесь. Каково было в месте, которое вы называете домом?» «Аргус — не мой дом...» — рычание фавна усилилось, и Озпин заметил это почти сразу. «Я не родился в Аргусе, но я помню, как профессор Кормье помогал мне все время, что я был здесь. Когда все остальные дети приставали ко мне, когда я рос, именно он сказал мне видеть светлую сторону вещей. Это все, о чем я хочу говорить». Сколько яда в его словах... Старший мужчина мягко ухмыльнулся в знак признательности. Как глава академии охотников, Озпин был увлечен даже мельчайшими подробностями. Рассказ мальчика был обычным для его вида; маргинализированное меньшинство, рассматриваемое как чума для мира, несмотря на их вклад и усилия. Он нашел обращение с фауной отвратительным. «Я понимаю. Это очень деликатная тема, и вы не должны ее раскрывать, если вам это неприятно. Все, что я предлагаю, это рассмотреть ваши варианты». «Ты имеешь в виду, что хочешь, чтобы я учился в твоей школе?» «Только если вам интересно». Аганджу на мгновение задумчиво потер подбородок. Королевство Вейл было утопией по сравнению с этим местом, и ему не помешала бы смена обстановки. «Это заманчивое предложение... Но зачем главе Академии Бикон нужен кто-то вроде меня? Мои собственные... одноклассники даже не дали бы мне шанса проявить себя перед профессором Лайонхартом. Вы так идеально это преподносите, но я не знаю. Как вы можете быть так уверены, что я подхожу для вашей школы?» Увидев неуверенность в глазах лиса, вечно стойкий мужчина поставил кружку и встал на ноги. С тростью в руке профессор Озпин думал обо всем, что он видел от мальчика. Оставив в стороне очевидный факт, что он был фавном, живущим в дискриминационном мире, Аганджу был, мягко говоря, крепким молодым человеком. Что он мог сделать с этой силой, еще предстояло увидеть, и именно это интриговало Озпина больше всего. «Когда ты работаешь директором школы так долго, как я, у тебя развивается чувство величия». Аганджу кивнул мужчине, когда тот повернулся, чтобы вернуться в город. Он внимательно следил за ним, прежде чем повернуться, чтобы забрать сердце, но обнаружил, что его нигде нет. Оно, должно быть, исчезло во время их разговора. Но даже без него ему предлагали учиться в Академии Бикон. Из всех мест, которые он мог бы посещать, Бикон не был тем местом, которое, как он считал, когда-либо станет возможным. «В чем подвох?» «Никакого подвоха. Я был здесь, чтобы понаблюдать за другими студентами, которые подали заявки в Beacon. Мне обещали шанс увидеть некоторые другие совпадения для других возможных студентов, когда я заметил вас. Интересно, что она решила остаться в Sanctum еще на один семестр, но я считаю, что вы оба были бы отличным дополнением к Beacon. Некоторые называют это идеальным совпадением; даже судьбой. Я предпочитаю называть это как-то совсем иначе». «Правда? Ты говоришь так, будто это идеально, но я не знаю. Откуда ты можешь быть так уверен, что я подхожу?» Вместо ответа Озпин заглянул через плечо, сверкнув понимающей улыбкой, которая послала холодок надежды по всему мальчику. Понимал он это или нет, Аганджу почувствовал что-то в своем нутре, что подсказало ему, что он сделает лучший выбор. «Что скажешь, Аганджу?» Прошел примерно год с тех пор, как фавн принял предложение Озпина присоединиться к его школе, и Аганджу нисколько об этом не жалел. В настоящее время он сидел на своей кровати, вспоминая это и многие другие воспоминания из своего первого года в Beacon. Он признался себе, что ему было жаль директора Haven, который был не слишком рад, что Ozpin узурпировал его шанс завербовать лиса, но он в конце концов смирился с этим; ты что-то выигрываешь, что-то проигрываешь. Это было довольно непримечательно, в основном занятия и тренировки. Но если что-то и подкрепляло его решение, так это два факта. Во-первых, он встретил девушку-фавну по имени Вельвет Скарлентина, которая помогла ему привыкнуть к жизни в Вейле. После посвящений он подружился с командой CVFY, состоящей из самой Вельвет, нежного гиганта Яцухаши, модницы Коко Адель и таинственного воина из Вакуо Фокса Алистера. Их дружба быстро переросла в соперничество, поскольку четверка обычно сталкивалась с командой Аганджу за звание лучшего в их году. Это привело ко второму подтверждению: Team ASRE или Team Azure. Состоящая из него самого, Роксаны Октан, Эсу Дигуран и Сциллы Нерос. Хотя они были грозной командой, Аганджу чувствовал, что они были больше похожи на семью, учитывая, что все они были фавнами. Он заботился о них, и они показывали, что заботятся о нем в ответ. У них было тяжелое начало, но, как и в любой семье, они полюбили друг друга. Даже сейчас этот день был особенным, что стало еще более очевидным, когда его команда вошла в комнату. «Эй, Аганджу!» — весело крикнула Роксана, схватив лису за шею. «Давай, лидер! Мы не хотим опаздывать». Пока он пытался дышать от ее крепкого захвата, Сцилла хихикала над изображением, а Эсу ухмылялся под его шарфом. В конце концов они начали бороться друг с другом, что побудило двух рептилий-фаунов разнять их. «Ладно, хватит, ребята», — усмехнулся сам себе дракон-фавн. «Мы ведь не хотим опоздать, правда?» "Да. Если мы не поторопимся, то пропустим самое интересное..." - простонала Сцилла, пытаясь крепко держать барана-фавна. Несмотря на ее проворную натуру змеиного фавна, сила Роксаны иногда была хорошим фоном. Вероятно, это было из-за ее черт барана, но, будет время поразмыслить об этом позже. "Я хочу услышать, как кто-то кричит от ужаса, и мы знаем, что кто-то это сделает". Аганджу и Роксана прекратили веселье и отряхнулись, прежде чем установить перемирие. Однако это длилось всего несколько секунд, прежде чем последний игриво оттолкнул лисицу, а затем помчался по коридору, преследуемый Аганджу. Эсу и Сцилла закрыли лицо руками, но вскоре поспешили присоединиться к своим товарищам по команде. Команда ASRE вскоре столкнулась с командой CVFY, которые думали о том же. «Это будет весело», — размышляла Коко, ловко бегая в своих стильных ботинках на каблуках. «Не могу дождаться, чтобы увидеть, как новая кровь справится с вызовом Озпина в этом году!» — добавил Аганджу с ухмылкой. «Я слышал, что в этом году у них есть несколько интересных учеников. Надеюсь, они смогут удержаться на плаву». «Если бы это было похоже на то, с чем нам пришлось столкнуться, я бы удивилась», — вмешалась Роксана со смехом. Остальные согласились, и вскоре они уже пересекали сквер и направлялись к амфитеатру, где должен был состояться суд. Это был новый год для Аганджу, и он с нетерпением ждал, что он ему принесет.