Пустота внутри

      Это было совсем неудивительно: его укусил заражённый и было лишь два исхода. Либо он выжил бы, что мало вероятно, либо стал бы заражённым. Но ждал его только второй исход: это даже неудивительно. Меня это даже не должно было волновать, ведь я не прониклась любовью к этому отряду. Они накачали меня чем-то, чтобы узнать ответы на свои вопросы, и я собиралась отомстить им. Но тем не менее на душе стало как-то пусто... Не то что бы этой пустоты на душе не было и раньше, но после смерти генерала эта пустота стала слишком уж бо́льной. Она выедала всё то, чего и так не было, цеплялась за каждую нервную клетку, играя бесконечную мелодию, которую нельзя было остановить.       Отряд возглавил Грег, Анхея и Пилеон стали более резкими, ведь теперь не было того, кто каким-то образом удерживал их при себе. Анна совсем поникла, ведь это был единственный оставшийся близкий ей человек. А теперь даже его нет. Разговоров о смерти генерала не заводили: Анна была готова кромсать всех из-за своего отчаяния. Поэтому на снегоходах до базы "Адам" мы ехали практически в тишине. За исключением одного случая.       Мы остановились рядом с заброшенным зданием на половине пути, ведь снегоходы разрядились. Солнца не было, а генераторы заканчивались. Отряду нужны были генераторы иначе они бы так и не доехали до базы.       У нас не оставалось вариантов, кроме как переночевать в этом здании. Там мы вполне могли найти еду или что-то ещё, что нам бы точно понадобилось. Так и оказалось. Грег нашёл батарею, которую извлёк из машины на нижнем этаже, а Лестер нашёл целую коробку с лапшой. Разогрев воду, отряд дружно сел в один круг, чтобы поужинать. Я же, взяв свою упаковку, села в стороне, забилась в угол, наблюдая за отрядом и подслушивая их разговоры.       Вскоре мне надоело слушать их и я погрязла в своих мыслях. Генерал хорошо справлялся со своей работой. Не то чтобы Грег делал это как-то хуже, но у Дмитрия была прямолинейность, благодаря которой все слушали его. Грег же, напротив, брал в счёт то, что подумают другие и что они почувствуют, поэтому у него не всегда всё так хорошо получалось. Я вспомнила момент допроса, когда Анна и Грег продолжали задавать мне вопросы. Но, когда мне стало плохо, Дмитрий был единственным, кто двинулся доставать иглу из моей вены.       Лишь одна мысль об этом заставила меня помрачнеть. К горлу подступила тошнота и я отставила лапшу в сторону, прикрывая глаза. Затем я вовсе поднялась на крышу, взяв с собой плед и Книгу Апокалипсиса. Усевшись поудобнее, я принялась за работу. Но мысли витали где-то в стороне. Дмитрий был чуть ли не единственным, кто требовал от меня расшифровку этой книги. Вместе с ним этого же ждал и Каин. Вздохнув, я отложила книгу и положила голову на свои руки. Мысли, слишком много мыслей... Они мешали сосредоточиться. Я не хотела ничего чувствовать, но зияющая пустота что-то вызывала во мне...       Сзади за мной послышался шум. Я обернулась, ожидая увидеть Каина либо кого-то другого. Но... —Дмитрий? — передо мной стоял его образ. Полупрозрачный, словно мираж или призрак, который рассеется, как только до него дотронешься.       Всё такой же суровый взгляд, такие же скрещенные руки. Он подошёл ближе и опустился рядом со мной. Мне показалось, что я уже начинаю сходить с ума. И я потёрла глаза, но его призрак не уходил.       Дмитрий поднял книгу, раскрыл её там, где я остановилась, пробежался глазами по строкам, а затем снов отложил её. Он повернул голову ко мне, долго рассматривая. —Я схожу с ума... — пробормотала я и отвела взгляд, желая уйти от своих же галлюцинация. Вполне возможно, что температура после того, как мы чуть ли не утонули и не погибли с ним, дала о себе знать снова.       Но нет. Дмитрий протянул свою руку и убрал прядь моих волос со лба, остановив свою руку на щеке чуть подольше. Он ничего не говорил, абсолютно. Казалось, у него даже нет дыхания. Ведь это просто призрак, просто мои галлюцинации. Но всё казалось таким реальным... Я боялась дотронуться до него в ответ: думала, что его образ рассыпется, как только я это сделаю.       Я не отодвигалась, но и не делала ничего. Дмитрий придвинулся ближе, и тогда я в полном отчаянии вцепилась своими губами в его. Он, не долго думая, поцеловал в ответ, положив свою руку мне на затылок, притягивая меня ближе, пытаясь утащить за собой. Но этот момент продлился недолго. Такой реальный поцелуй стал казаться всё более призрачным, словно Дмитрий исчезал. Я раскрыла глаза, отодвинувшись от него. Образ генерала становился всё более прозрачным, а пустота во мне всё больше развергалась, заполняя каждую частичку меня. По моей щеке потекла слеза, прямо как тогда, когда я направляла на него разбитый стакан острыми зубьями осколков вперёд. Я ничего не чувствовала, но слёзы текли. Он протянул свою руку вперёд и стёр мою слезу лёгким движением большого пальца.       Я потянулась вперёд, стараясь вцепиться в него, в надежде снова почувствовать себя живой, подумать, что всё хорошо. Но в следующую секунду его образ полностью растворился.       Я ещё несколько минут смотрела на то место, где совсем недавно сидел призрак Дмитрия. А затем я спустилась обратно, услышав голос Каина. Уснуть так и не удалось. Я смыкала глаза, и перед ними вставал образ Дмитрия. Становилось неумолимо грустно и тоскливо. В конце концов, уснуть удалось только под утро...