Походу любовь.

Дверь подпирает тяжёлый стул. Так, на всякий случай. Они остались в комнате одни, соседи, Валик и Костик, уехали из казармы домой на выходные, и Игорь с Димой остались одни, но все равно, лучше пусть стул стоит. И вот, они сидят вдвоём на старой, скрипучей кровати, горит только торшер на тумбе, дверь на балкон немного приоткрыта, и из неё веет прохладой майской ночи. Вся комната в их распоряжении. Никто не побеспокоит, не застукает их за горячими поцелуями и осторожными касаниями. Дима в его руках такой мягкий и податливый. Очки съехали на нос, мешают, но чтобы их снять нужно оторваться от чужих мягких губ. А этого совсем не хочется. Игорь колючий. Подростковая щетина, которую он забыл сбить утром, колется о нежные димины щеки, оставляет на них покраснения, утром кожа будет неприятно зудеть. Пальцы неловко расправляются с пуговицами на форменной рубашке, путаются, подрагивают, приходится оторваться от чужих губ, опустить голову, чтобы видеть мелкие пуговки и тугие петельки. Дима мажет влажными губами по его щеке. Липко. Игорь пытается поймать чужие губы своими, но не получается, он больно врезается губами в подбородок. Остаётся покрасневший ободок от зуб. Тихое "прости" остаётся без ответа. Вместо этого Дима заваливается на скрипучую кровать, тянет Игоря на себя и тихо стонет, когда ощущает на себе тяжесть чужого тела. Со своими брюками он расправляется сам, не в силах ждать действий от Игоря. Гром так и замирает. Стоит на коленях на жёстком матрасе, смотрит, как вылетает их шлевок ремень, мелькает маленькая пуговка и звенит ширинка. Брюки слезают с тощих ног, открывая вид на молочные бедра и черные боксеры, которые красноречиво натягивает вставший член. Игорь смотрит. Смотрит внимательно, пока сам стягивает с себя штаны. Смотрит на Диму, который покорно лежит под ним и с блеском в глазах наблюдает за его действиями. Игорь внезапно смущается. Краснеет щеками, хочет что-то сказать, но язык будто к небу прилип. И Дима смущен не меньше. Для него это все тоже в первый раз. Так неловко на самом деле все это...просто жуть. Игорь наконец отвисает, проводит пальцами по кромке белья, оттягивает резинку. Дима смущенно прикрывает пылающее жаром лицо сгибом локтя, когда чувствует, как сползает с бедер белье. Кожа на лобке покрасневшая, колючая, Игорь проводит по ней прохладными пальцами, будто успокаивая, а потом обхватывает ладонью чужой член. Дима выгибается на кровати. Это совершенно не так, когда он делал это сам. Так намного лучше, приятнее. Чужие серые глаза странно блестят. Игорь наблюдает. Наблюдает за приоткрытыми губами, влажными ресницами и розовыми щеками. Диме явно было хорошо. Второй рукой Игорь провел по внутренней стороне левого бедра, там было влажно и жарко, пальцы поднялись выше, прошлись по сжатому колечку мышц. Там явно было туго...туго и жарко. Палец входил тяжело. Дима даже застонал тихо, прикусывая пухлую губу. Игорь старался его отвлечь. Хотелось просто чутко, но комфорт Димы был в приоритете. Палец уже двигался свободно, Дима подмахивал бедрами. Игорь решил, что можно. Попробовал добавить второй палец. Шло туже. Дима сжался сильнее, застонал болезненно. Игорю стало его жаль. Он не хотел делать Диме больно, поэтому убрал пальцы, продолжая поглаживать его член. Горячая ладонь коснулась багровой головки, тонкие пальцы провели по выпирающим венкам. Игорь застонал, неожиданно кончая, и пачкая дрожащий живот белыми подтеками. Дима кончил следом, прикусив кожу на чужом плече и царапая спину короткими ногтями. Они не произнесли ни одного слова, но в голове было только одно...я тебя люблю.