Любовь божественному противоестественна

Дни Матери Миранды протекали медленно и бренно, большую часть из которых она проводила в своей далеко не скромной лаборатории, оснащенной новейшими микроскопами, замысловатыми формалиновыми колбами с Каду и тысячами исписанных бумаг, лежавших аккуратной стопкой близ анатомических плакатов, явно нарисованных от руки. Было не секретом, что помимо ясного ума и Божественной силы, Миранда была отлично эрудирована, знала несколько языков и прекрасно рисовала наброски, соблюдая симметрию. Вероятно, именно поэтому Мицелий наградил ее такой мощью - только сильнейшие брали от него могущество и власть, слабые же становились рабами, лишенные всякого разума и воли. Она часто размышляла о том, почему это все произошло именно с ней: врожденная гениальность, которая воспринималась как проказа в годы ее человеческой жизни (1900-ых годах), безответная влюбленность, принесшая незапланированную беременность и рождение, столь прекрасной девочки как Ева, которая с первым же младенческим криком стала ее главной отрадой и душевной радостью, смягчившей ее холодное сердце. Миранда никогда не была обычной покладистой женщиной - ей не суждено было стать хранительницей очага, покорной женой и молчаливой домработницей, как и заботливой матерью. Испанка забрала ее Еву. Яркие софиты бело-синего больничного света спадали и на без того белоснежную кожу Миранды, которая становилась практически синей из-за просвечивающихся вен. Женщина сидела на лабораторном стуле, оперевшись своим подбородком на худую жилистую руку. У нее слезились глаза, но это были всего лишь последствия ослепительного света, падающего на нее. После минуты “слабости” (именно так она называла свои падения в ретроперспективу своей короткой человеческой жизни) Миранда поднялась и стала сортировать свои бумажные наблюдения в различные папки. Она любила порядок. Лаборатория стала для нее истинным домом, где она могла чувствовать себя комфортно: ее роскошные черно-золотые одежды висели в шкафу; сама же Мама была одета в незамысловатую одежду, покрытую сверху белоснежным халатом, как и полагалось биологу. Все осознавали ее божественную власть, поэтому никто не смел тревожить Матерь по мелочам. Как и подобает простым грешникам - общение с Богом простительно только в самые подходящие для этого моменты. Не сказать, что такое положение дел расстраивало Миранду - вовсе нет. Большинство ее Преданных были людьми не высокого ума и даже если бы кто-то смог с ней заговорить, то навряд ли ее бы это заинтересовало. Поскольку ее волю не смог покорить Мицелий, то некоторые социальные потребности были сохранены, но даже этот вопрос вполне решаем - она читала множество книг, и за сто с хвостиком лет Женщина обзавелась отличной библиотекой. Ее планы никто не смел портить из-за чего они обладали еще большей последовательностью. До этого момента. У способности к телепортации был существенный минус - из-за нее Жрица слышала голоса людей, находившихся за версту от нее. За несколько декад она научилась игнорировать эти звуки, но сейчас ее однозначно что-то заинтересовало. — Марта, милая Марта, ты понимаешь, что с нами будет если об этом узнает отец? Ты подвергаешь нашу семью огромной опасности, ты в открытую говоришь о науке и книгах. К чему ты это делаешь? Неужели ты не понимаешь, что тебя никто не возьмет замуж?! Кому ты будешь такая нужна?? Ты позор нашей семьи! Пошла вон с моих глаз. Слова острым клинком ударили в бессмертное, но такое смертное сердце Жрицы. Казалось, они были предназначены ей, а не той юной девушке. Она будто услышала свою мать.