Почему стоит (или не стоит) доверять монахам

- Хорошей ночи, ваше величество, - Ляо Жань поклонился и сделал пару шагов назад, выходя за пределы храма. - И помните, это особое место. Здесь даже сны имеют значение. - Спасибо, друг мой, я постараюсь не ударить в грязь лицом и со сне, - жестами ответил Чан Гэн. Монах кивнул, и тяжелые золоченые двери храма с грохотом захлопнулись за ним, оставляя императора Великой Лян в одиночестве. Храм и в самом деле был необычным местом. Он находился высоко в горах, в уединенном месте, и до сегодняшнего дня Чан Гэн даже не слышал о его существовании. Поэтому когда Гу Юнь отбыл на юг для очередных переговоров с упрямыми дунъинцами, Чан Гэн попросил Ляо Жаня показать ему волшебное место, где, если верить старинному трактату из королевской библиотеки, даже самые необычные желания обретали своё воплощение. Император возжег благовония перед золотым Буддой в центре зала и присел перед ним в позу для медитации. Запах благовоний был немного странным, как будто в их состав входил какой-то неизвестный Чан Гэну ингредиент. Ляо Жань выдал эти благовония с робкой улыбкой, жестами сообщая, что в храме можно жечь только их. Чан Гэн пробежался взглядом по гармонично обставленному залу для молитв и отстраненно отметил, что здесь очень чисто, хотя никто из местных монахов им не встретился. Кто же здесь убирается?.. Чан Гэн не успел осознать момент, когда его веки отяжелели, а он сам погрузился в сон. Прийти в себя получилось уже на довольно оживленной улице небольшого городка. Император помнил, что пару минут назад находился перед статуей Будды, однако всё происходившее вокруг казалось максимально реальным. Мимо сновали люди, повозки ехали по проезжей части, и одна из них едва не наехала на застывшего в раздумьях Чан Гэна. - Эй, вы! Хорош ворон считать! - правящий повозкой крестьянин беззлобно погрозил поводьями. - Иначе задавлю вас, и юный Аньдинхоу меня убьет за нарушение порядка! Император моргнул и одним движением переместился на весьма условный тротуар. - А где сейчас Аньдинхоу, не знаете? - осторожно спросил он, постепенно начиная понимать, что к чему. - Да где, где, тренируется опять поди! Днем патрулирует, вечером тренируется, так и загонит себя до смерти, бедняга! Ох уж этот его отец, старший Аньдинхоу... - повозщик оборвал себя на полуслове, опасливо оглянулся по сторонам и шлепнул свою явно знавшую лучшие времена клячу по крупу. - Что-то я разболтался. Но, пошла! Хорошего вечера, уважаемый господин, не стойте больше на дороге! Однако Чан Гэн его уже не слушал. Вежливо кивнув, он быстрым шагом направился в ту сторону, куда указал мужчина. Храм, в котором даже сны имеют значение, а желанные реальности обретают воплощение. Что ж, это интересно. По дороге Чан Гэн заглянул в местный магазин и вышел оттуда без вышитого золотыми нитками и камнями пояса, зато с кое-какими покупками. Двор, в котором тренировался Гу Юнь, был достаточно просторным для тренировки в одиночестве, но всё же тесноват для занятий с марионеткой. Однако железный воин был здесь и совершенно неумолимо пытался пробить защиту юного воина в легких доспехах. Чан Гэн замер, стараясь даже не дышать, чтобы не спугнуть момент. Гу Юню в этом времени было максимум лет девятнадцать, его черты были уже заострены чередой военных подвигов и взрослых выборов, но всё еще хранили некоторую нежность и мягкость, свойственную юности. Взгляд его был острым, фигура тонкой, но жилистой, и в быстрых движениях, которыми он избегал ударов марионетки, сквозило невыразимое изящество. Император же ничем не отличался внешне от того себя, которым был, входя в храм. Чан Гэн замер у забора, любуясь. Таким он своего ифу, разумеется, не видел, но всегда хотел увидеть. И храм выполнил его желание. Мысли императора унеслись в те времена, когда это он, будучи юношей, носился по двору поместья, пытаясь победить неумолимую машину, а его ифу сидел поотдаль и с невозмутимым видом за этим наблюдал. Наконец Гу Юнь плавным пируэтом нанес марионетке стопорящие ее удары, а затем оглянулся и уставился прямо на своего зрителя. - Здесь вам не театр, господин, идите своей дорогой, - произнес Аньдинхоу довольно высокомерным тоном, и внутри у императора Ли Миня что-то сладко дрогнуло от узнавания - именно так говорил его возлюбленный с чужаками. - А то ненароком и схлопотать металлом по лицу можно, эти марионетки иногда бывают не очень послушными. Гу Юнь опасно усмехнулся, закидывая гэфэнжень на плечо. Каким же он был красивым сейчас. Он был таким всегда - но сейчас Чан Гэн видел его в новом для себя статусе, и это кружило голову, словно хорошее вино. Кстати, о вине. - Здравствуйте, господин Аньдинхоу, - как можно приветливее улыбнулся Чан Гэн, доставая из-под полы флягу. - Простите этого недостойного торговца за то, что помешал вашей тренировке. Позволите в качестве извинения угостить вас местным вином? Вечер сегодня прохладный, стоит согреться - и изнутри, и снаружи. Глаза Гу Юня сверкнули - кажется, Чан Гэн выбрал правильную тактику. - Уважаемому торговцу не стоит переживать, я вполне устойчив к холоду, - юноша скинул броню, оставаясь лишь в тонкой рубахе. - Но от хорошего вина отказываться не смею, в ваших краях это большая редкость! Так и получилось, что какое-то время спустя они сидели в сгущавшихся сумерках на поленнице, Гу Юнь пил вино и болтал, не умолкая, о тренировках, сражениях и местах, в которых успел побывать (разумеется, избегая излишних подробностей), а Чан Гэн усмехался, вставлял пару уместных слов в редкие паузы и любовался этим хрупким юношей, которому предстояло стать грозным маршалом с Тигровой Печатью - и его возлюбленным супругом. Он знал, что эта встреча скоро закончится, и смаковал каждое мгновение. Когда похолодало еще больше, Чан Гэн, не взирая на протесты, накинул на плечи будущего маршала свой теплый плащ, и улыбнулся, когда захмелевший Гу Юнь невольно закутался в него поглубже. - Спасибо, добрый господин - не знаю вашего имени, смотрю, вы и правда решили согреть этого озябшего воина как следует - и изнутри, и снаружи! Чан Гэн улыбнулся и подумал - должен же хоть кто-то согреть тебя сейчас, когда все в этом мире видят в тебе лишь оружие, не нуждающееся в заботе и ласке, а я сам еще слишком слаб и несведущ, чтобы это сделать. Император усилием воли подавил в себе желание притянуть Гу Юня поближе, обнять, переплести пальцы, возможно, даже поцеловать его тонкие обветренные губы. В этом времени это точно было невозможно. Зато было возможно что-то другое. Когда Гу Юнь накренился, грозя свалиться с поленницы, Чан Гэн осторожно подхватил его на руки. - Куда вас отнести, господин Аньдинхоу? Вам нужно отдохнуть. - Да уж, точно нужно... - Гу Юнь сонно зевнул и потер глаза. Видимо, действие его лекарства подходило к концу, а вино лишь ускорило эффект. - Но вовсе не нужно... я могу и сам! - Конечно можете. Все это знают. Именно поэтому сейчас стоит поберечь силы. Гу Юнь спорить не стал. Когда Чан Гэн донес свою драгоценную ношу до постоялого двора, он уже дремал, тихо посапывая и что-то бормоча себе под нос. Его интуитивное доверие было очевидным - он совершенно точно не оказался бы в таком уязвимом положении перед кем-то, кто бы мог причинить ему вред. Как бы Чан Гэн хотел дать ему больше - заботу, тепло, верное плечо рядом. Как бы он хотел, чтобы все эти годы Гу Юнь был не один. Чтобы ему не приходилось воспитывать подростка с проклятием в крови, но чтобы рядом с ним был уже сильный, опытный мужчина, обожавший маршала и готовый исполнить любую его прихоть. Сон подходил к концу, реальность вокруг ощутимо истончалась, но Чан Гэн был благодарен уже за это - что он смог подарить этому талантливому юноше хотя бы один вечер, когда тот не был одинок. Император доставил Гу Юня до самой его комнаты, укрыл одеялом и своим плащом, а затем застыл, понимая, что его вот-вот выбросит из этого времени. - Вы здесь не одни, маршал Гу, - тихо прошептал он. - Вы всё сможете. Вы станете защитой и опорой этой страны, непобедимым воином, восхитительным стратегом... и любимым мужем. Никогда не сдавайтесь, и скоро мы найдем друг друга. В последние секунды он порывисто наклонился над спящим и коснулся губами его бледной щеки. А затем пришел в себя уже в храме. - Ляо Жань, - жестами спросил Чан Гэн монаха, когда они возвращались обратно во дворец. - Что за травы входят в состав тех благовоний, что ты мне дал? - Хорошие снились сны? - с улыбкой ответил тот вопросом на вопрос, но когда понял, что от него не отстанут, продолжил, - какие-то северные травы, это лучше уточнить у барышни Чэнь. Есть мнение, что они обладают магическими свойствами. - То есть, ты использовал на своем императоре какие-то сомнительные травы? - жесты не передавали эмоции, но Чан Гэн постарался посмотреть на монаха с осуждением. - Императору не понравилось? - невинно поинтересовался Ляо Жань. - Тогда этот ничтожный самолично просит ваше величество назначить ему достойное наказание. На это Чан Гэну нечего было сказать, и, задумчиво погладив себя по сложно заплетенной кудрявой шевелюре, он просто молча продолжил путь, изредка усмехаясь тому, как ловко Ляо Жань всё это обставил, вероятно, в рамках тестирования каких-то новых методик воздействия северных трав на его покореженное Костью сознание. Поистине, хитрого осла и лысина не испортит, как говаривал непревзойденный маршал Аньдинхоу. А было ли произошедшее настоящим путешествием во времени или лишь сладким сном, вызванным магической травой, на деле было не так уж и важно.