Affliction of the Heart

Жгучая боль – это что-то новенькое. Взгляд Аластора скользит по странице книги, которую он держит в руках. Сложно сосредоточиться на словах, поскольку его преследует чувство, словно раскаленные добела иглы периодически пронзают всё тело. Логически Аластор понимает, что рана, нанесенная ангельским клинком не заживет сама по себе. Однако он отказывается признать, что не в силах справиться с этим самостоятельно, что ему нужна помощь. Он морщится от отвращения. Демон всегда полагался на себя, был одинок и особо никому не нужен, за исключением его матери. Ее слова эхом отдаются в голове по сей день: «Я рано поняла, что жизнь может быть очень жестокой. Никто не позаботится о тебе, кроме, тебя самого, дорогой. Лучше тебе это понять как можно раньше, потому что я не смогу быть рядом всегда. Я люблю тебя, Аластор, ты самое дорогое, что у меня есть». Он всю свою жизнь руководствовался ее словами, особенно в Аду. Именно эти мысли возвращают его к зияющей, горящей ране на груди. Он чуть не потерял сознание, когда Чарли обняла его двумя часами ранее в холле. Он не винит девушку. В ее природе проявлять привязанность физически, совсем как у ее отца (он заметил это после встречи с Люцифером). Люцифер. От одной мысли об этом имени у Радио-Демона мурашки бегут по коже, а кровь начинает бурлить. Глупого маленького человечка так легко вывести из себя. Небрежная рука на плече Чарли, комплимент здесь, взгляд на Люцифера там, и Король вспыхивает метафорическим адским пламенем. Ярость, которую Аластор вызывает в нем опьяняет. Конечно, он уважает силу Люцифера – падший ангел мог уничтожить его, если бы действительно захотел. Но в этом и заключается проблема: он не хотел или просто не желал напрягаться. Сколько бы Люцифер ни показывал свою ненависть к Аластору всем в отеле, и за его пределами, внутри этот человек не испытывает ничего подобного. То, как он скрывает все эмоции, даже не пытаясь их скрыть, заставляет демона сжимать зубы. Люцифер - открытая книга, и грешник слишком легко читает его. Скажи о дьяволе – и он явится. Люцифер внезапно оказывается в комнате, бесцеремонно сорвав дверь с петель. Аластор наблюдает, как меняется выражение его лица: брови, сначала напряженные от ярости, теперь разглаживаются, образуя нерешительную, неловкую морщинку. Легкость, с которой Радио-Демон может практически слышать мысли владыки, приводит его в бешенство. Люцифер – всемогущее существо, король Ада. Позорно, как легко он дает волю своим эмоциям, выставляя их на всеобщее обозрение. Он не контролирует себя, на этом всё сказано. — Проходите, Ваше величество, – монотонно протягивает Аластор, взмахом руки указывая на входную дверь, которая теперь валяется в коридоре. — Мне не нужно твоё позволение, – Люцифер бушует, снова преисполненный уверенности. Грешника поражает, что простого снисходительного жеста достаточно, чтобы вызвать подобную реакцию. Уши демона дергается, улыбка становиться шире и раздражение сильнее и ярче отражается на его лице. — Вам что-нибудь нужно, сир? – Демон презрительно подчеркивает почетное обращение, к большому неудовольствию Люцифера. Но то, что вырывается из уст падшего дальше, глубоко задевает и без того уязвленную гордость Аластора. — На самом деле я всё знаю. Я услышал о твоей драке с Адамом еще до того, как прибыл на битву, и... Аластор резко вскакивает на ноги, от силы его движения стул отлетает назад и с грохотом падает на пол. Помехи враждебно потрескивают, и глаза демона на мгновение вспыхивают яркими алыми огоньками, прежде чем он берет себя в руки и возвращает им привычный вид. — Проваливай! – демон рычит, прерывая Люцифера прежде, чем тот успевает озвучить такие ужасающие и постыдные подробности его поражения вслух. Но король Ада не смягчается. — Послушай, я знаю, что тебе больно, я чувствую исходящую от тебя ангельскую энергию. – У Аластора вспыхивают искры перед глазами и комната на мгновение плывет. Он не уверен, в чем причина – в том, что он слишком резко вскочил или в словах Люцифера, выражающих его слабость и беспомощность. Владыка, ничего не подозревая, продолжает: — Если ты просто позволишь мне исцелить тебя... — Я сказал: убирайся отсюда! –Аластор рычит, выделяя каждое слово, когда опасные алые огоньки снова загораются в глазах, а рога начинают расти. Помехи в воздухе усиливаются, и он почти выбивается из сил из-за поглощающей его ярости. — О! Ты просто невыносим! Приводящий в бешенство, упрямый олень! – Люцифер кричит на него, вскидывая руки в воздух. Он закатывает глаза и чересчур драматично вздыхает, произнося следующую фразу: — Почему ты так решительно настроен умереть? А? Это непременно произойдет, если ты ничего не сделаешь с этим – указывая на грудь владыка продолжает объяснять, что именно случится, если не предпринять никаких действий, но Аластор не слышит этого из-за внезапно возникшего звона в ушах. Чувство, слишком близкое к панике, грозит вспыхнуть, но демон старательно подавляет его. — Послушай, твоя рана не затянется, пока я не очищу ее от ангельской энергии, – заканчивает падший, в отчаянии глядя на него одновременно печальными и горящими от ярости глазами. Аластор снова переводит взгляд на упавшую дверь и, раздраженный тем, что он находится рядом с Люцифером, неубедительно выплевывает: —Я прекрасно справлялся сам. — О да ... просто великолепно. Не смог даже принять объятия от моей дочери, не вздрогнув от боли. У тебя определённо все под контролем. Аластор неохотно хранит молчание. Он ничего не может сказать в свою защиту, потому что Люцифер, к сожалению, прав. У Радио-Демона всё явно не под контролем. Он оттягивает неизбежное, пытаясь найти способ избежать еще большего унижения. Потому что, чтобы исправить свое довольно плачевное положение, ему придется уступить контроль, подчиниться, положиться на кого-то другого ... и это не то, что он был готов сделать по собственной воле. — Отлично, значит, мы договорились? – Люцифер раздражается после еще нескольких минут молчания Аластора. Он подходит ближе, тесня Радио-Демона, вторгаясь в его личное пространство так, как никому не разрешалось с тех пор, как он впервые проявился в Аду. Демон встречается с ним взглядом, но ничего не говорит, потому что не уверен, что не сорвется и не откусит владыке голову (в буквальном смысле). Между ними происходит безмолвный разговор; Люцифер просит разрешения прикоснуться, и Аластор, неохотно, дает свое согласие. Падший удовлетворённо кивает, переводит свое внимание на грудь Аластора и медленно тянется к ней. Волна беспокойства поднимается внутри Радио-Демона непосредственно перед контактом, и его рука рефлекторно поднимается, хватая руку Люцифера достаточно сильно, чтобы оставить синяки. Ему это не нравится, не нравится то, как непринужденно король собирается прикоснуться к нему, чтобы исцелить. Процесс принятия собственной беспомощности мучителен. Глаза грешника сверлят Люцифера, когда он надвигается вновь. Аластор сжимает руку сильнее, с горечью принимая, что это единственный способ сохранить остатки спокойствия и не впасть в панику. Демон ухмыляется, видя, как морщится падший. Однако длиться эта борьба недолго. Рука Люцифера всё-таки прижимается к худшей части его раны и владыка замечает легкое вздрагивание, которое Аластор не в состоянии сдержать. Падший ухмыляется, одаривая демона взглядом, достойным самого дьявола. Ангельский свет Люцифера по ощущению отличался от света Адама — жаркое пламя по сравнению с бушующим лесным пожаром. Возможно сила короля уменьшилась, когда его изгнали из рая, или, возможно, это как-то связано с чистотой сердца. или его отсутствием в случае с Адамом. Несмотря на это, Люцифер с легкостью манипулирует своим светом, проталкивая его сквозь одежду в рану Аластора. Все движения чёткие, отточенные, но он корректирует свою технику при первом шипении демона от боли, регулирует свой темп, осторожно обволакивает остатки энергии Адама своей собственной энергией, чтобы извлечь ее, почти нежно. Радио-Демон не знает, как относиться к такому нежному поступку со стороны человека, с которым он обменивался оскорблениями большую часть года. Когда последняя капля ангельского света покидает тело грешника, его переполняет облегчение. Он не осознавал, насколько сильно это давило на него, насколько сильно влияло на его способность дышать без обжигающей боли, взрывающейся внутри.. Какая-то его часть протестует, когда Люцифер прекращает воздействие. И Аластор не понимает, почему вообще возникло это ощущение? Как он должен ненавидеть, презирать падшего, после того, как узнал, каково это – чувствовать его энергию? Он пытался залечить свою рану самостоятельно и на своей шкуре ощутил, что святая энергия ничего хорошего из себя не представляет. В книгах всегда говорилось об ужасах незаживающих ангельских ран, о мучительно медленном распространении святой энергии по плоти, подобно инфекции, и о демонах, сгорающих дотла изнутри. Ничто из прочитанного никогда даже не намекало на то, что святая сила может ощущаться как неземная ласка для его души, мягкое прикосновение глубоко внутри, нежное тепло, исходящее от источника, тепло, распространяющееся по его коже, как солнечный свет летним днем, как добрая улыбка его мамы на их кухне там, на Земле. И на мгновение он отдал бы все, чтобы снова оказаться там. Аластор в ужасе понимает, что хочет снова почувствовать этот свет, это теплое чувство. Он жаждет этого, как Энджел Даст когда-то жаждал кокаина. Тихий придирчивый голос в глубине его сознания спрашивает: любая ли ангельская энергия могла оказать на него такое воздействие ... Или дело в самом Люцифере? Аластор пытается заглушить голос разума и не думать об этом. Затем владыка снова встречается с ним взглядом. Он смотрит на демона снизу вверх, вытягивает шею, чтобы встретиться с опущенным взглядом Аластора. Лицо падшего выражает задумчивость, широко раскрытые глаза пытаются что-то разглядеть в грешнике. Но что именно? Люцифер выглядит так, будто может сломаться от малейшего вздоха. Аластору хочется протянуть руку и прикоснуться к этой хрупкости. Он не уверен, хочет ли он раздавить Люцифера голыми руками или бережно прижать его к груди. Сердце Радио-Демона замирает при мысленном представлении последнего. Что с ним вообще происходит? У Аластора нет и не должно быть подобных чувств. У него никогда не было плотских желаний и душевных переживаний, которые преследуют низших существ. Рука Люцифера все еще у него на груди. Что, если он почувствует его прерывистое сердцебиение? Поймет ли он причину? Мог ли он заметить его мягкость, когда она на мгновение выскользнула на поверхность? Демона охватывает паника и он забывает, как дышать. Но затем Люцифер снова направляет свою энергию на Аластора, сшивая кожу, полностью исцеляя, и отходит, сдерживая самодовольную ухмылку. Демон хочет его задушить. Это, по его мнению, абсолютная дерзость. Потому что это не то, о чем они договаривались. Владыка должен был просто удалить ангельскую энергию и Аластор прекрасно исцелился бы сам. Злобный стыд поднимается и оседает в горле грешника. — Ты, ублюдок... – Аластор пытается наброситься на него, но его грубо прерывают. — Я знаю, ты бы исцелился сам, – начинает Люцифер, Но мне показалось, что твой взгляд умолял меня продолжить.– Он опускает подбородок, чтобы посмотреть на грешника из-под опущенных век, одаривая его ухмылкой, и заканчивает страстным тоном: — Я просто не мог устоять. И теперь Аластор действительно впадает в неконтролируемую ярость. В воздухе взрываются радиопомехи, такие ощутимые, что их почти можно почувствовать физически. Его глаз практически сводит судорогой от того, как сильно он дергается, и демон чуть ли не скрипит зубами от силы, с которой он их сжимает. Все это время Люцифер продолжает радостно ухмыляться. Он будто бы сияет. Это редкое зрелище для обычно подавленного короля. Мозг Аластора спотыкается на мысли — "И что теперь?" Противоречивые чувства накатывают и закручиваются в какофонию. Он хочет погубить Люцифера, стереть эту довольную улыбку с лица и одновременно лелеять его. Но прежде чем Аластор успевает что-либо предпринять, ухмылка покидает лицо владыки, и он заламывает руки в смущенном жесте. — Что ж, я пожалуй пойду, и ... Люцифер делает долгую неловкую паузу, а затем открывает портал, убегая через него и оставляя Аластора мириться с внезапными эмоциями, которые падший в нем пробудил. Аластор начинает со стула, предавая ему вертикальное положение и придвигая к столу с помощью своей тени. Теперь, когда его энергия не ослаблена ангельским светом, тень выглядит более хищной и опасной. Затем он направляется к выходу, останавливаясь на пороге между сырой протокой своего жилого пространства и ухоженным коридором отеля. Он переводит взгляд на дверь, все еще валяющуюся на полу, петли согнуты под нелепыми углами, а вокруг разбросаны щепки. Демон пытается осознать: что, вообще только что произошло? Люцифер. И снова, одна мысль о его имени заставляет Аластора скрипеть зубами. Король коротышек, пожалуй, самое приводящее в бешенство существо, которое демон когда-либо знал в жизни и смерти. В отличие от него самого, Люцифер дает волю своим эмоциям, позволяя им проявляться внешне и транслироваться всем и каждому. У него нет ни капли самоконтроля, о чем свидетельствует то, как он вошел, вынеся дверь. Он позволил своей ярости проявиться и управлять им. Казалось бы, Радио-Демон, в отличии от владыки был невосприимчив к самоуничижительному внутреннему голосу, однако это было не так. Он просто умел удерживать его взаперти. Аластор бы загнал эти чувства обратно в глубины, откуда они пришли, сохранив достоинство и внешнюю непринуждённость . Он бы нашел способ сделать вид, что у него есть преимущество, даже если было очевидно, что это не так. Он бы, по крайней мере, позаботился о том, чтобы его самые сокровенные сомнения оставались глубоко внутри, чтобы ни одна любопытная душа не смогла их разглядеть. Люцифер же был прозрачным, легко читаемым, с удивительно низкой уверенностью в себе для воплощения Гордыни. Однако, даже несмотря на непреодолимое раздражение, которое Аластор испытывает к падшему ангелу, он не может отрицать другие чувства, возникшие так внезапно, без предупреждения. Демон вспоминает выражение чистого ликования Люцифера, его лицо светится весельем, глаза мягкие, с морщинками в уголках. Сердце грешника пропускает еще один удар. — Черт возьми. Один, в полумраке своей комнаты, Аластор испускает громкий вздох разочарования.

***

Как только входная дверь была возвращена на место и надежно закрыта Аластор, полностью собравшись с мыслями, спускается на первый этаж, чтобы присоединиться ко всем за ужином. Он вызывает свои тени и с помощью них появляется в дверях столовой. Материализовавшись, он слышит, как Чарли зовет его по имени, и, оглянувшись, видит, как она машет рукой, стоя в стороне от небольшого скопления посетителей отеля. Аккуратно сложив руки за спиной, он добродушно кивает в ее сторону. Затем демон замечает Люцифера позади группы и направляется прямо к нему. — Ваше величество. – Мурлычет Аластор, наклоняясь, так что его лицо оказывается прямо напротив лица Люцифера. Его улыбка заостряется в уголках, прежде чем он отворачивается, снова выпрямляясь в полный рост. Демон изображает незаинтересованность, вытягивает руку перед собой, чтобы со скучающим видом осмотреть свои ногти. — Рад видеть тебя здесь. Учитывая скорость, с которой ты сбежал, я ожидал, что ты запрешься в своей башне, съёжившись в углу, предаваясь одиночеству, как ты обычно делаешь. Реакция Люцифера восхитительна, когда он натянуто смеется с фальшивой жизнерадостностью. — О, ну что ты. Я не мог пропустить ужин Чарли. А тебе я просто решил дать время разобраться со своей внутренней борьбой и принять то, что если бы не моё великодушие, ты бы до сих пор беспомощно скулил, как побитая собака. Восторг Аластора немедленно сменяется гневом. В момент бездумной ярости он бросается вперед, чтобы схватить Люцифера за грудки, подтягивая падшего ангела так близко, что их лица оказываются в дюйме друг от друга а пятки владыки отрываются от земли. Воздух наполнен треском радиопомех, но Люцифер даже не вздрагивает, совершенно не тронутый резкой переменой в поведении Аластора. — Я вижу, ты чувствуешь себя намного лучше. – Люцифер говорит это весело, тепло улыбаясь ему. Предательское сердце Аластора начинает биться быстрее при виде этого, и он набрасывается на владыку снова, скрывая свои чувства за оскорблениями. — Ты, высокомерный, наглый дьявол! — Так оно и есть. Ты очень проницателен, мой друг — Это было абсолютной дерзостью с твоей стороны полностью нарушить наше соглашение. Ты пренебрег моими границами! — По-моему всё справедливо, – усмехается Люцифер, закатывая глаза. —Учитывая, что ты сейчас не уважаешь мои. И что-то внутри Аластора возмущается этой дерзостью. — Да пошел ты! – Выплевывает демон. Но внезапно осознав, что теряет самообладание, заставляет себя снова взять себя в руки и отпускает Люцифера, сердито глядя на него сверху вниз. — Знаешь, если бы ты не был таким упрямым и просто попросил меня о помощи в самом начале, ты бы не оказался в состоянии, близком к твоей второй смерти. – При этих словах король скрещивает руки на груди. Аластор раздраженно переминается с ноги на ногу, не одобряя объявление о своей ране толпе людей, явно прислушивающихся к их разговору. — Ал! Ты чуть не умер?! Я не знала, что ты так сильно пострадал. –Он смутно слышит восклицание Чарли. Он предпочитает игнорировать принцессу и резко отвечает Люциферу, подчеркивая свои слова горьким тоном: — Я не приходил к тебе и не просил мне помогать! У меня всё было под контролем! Радио-Демон действительно не о чём его не просил. Люцифер сделал это по собственной воле и без разрешения Аластора, нарушив молчаливое соглашение, которое они заключили: помогать только тогда, когда это было абсолютно необходимо. Это было предательством доверия, и грешник не привык к таким злонамеренным действиям в свой адрес. Но после следующих слов Люцифера ему, возможно, придется переосмыслить, насколько хорошо он понял намерения падшего. — Да, ты не просил, но я всё равно сделал это. Так что не за что – кричит владыка, раздраженно вскидывая руки. — Ладно, разведенные папаши, – Энджел Даст присоединяется к группе, которая теперь открыто пялится на них. Люцифер и Аластор поворачивают головы, чтобы посмотреть в его сторону. И тут Энджел говорит что-то по-настоящему безумное. —Честно говоря, ваши постоянные препирательства уже надоели. Так что просто заткнись и поцелуйтесь уже. Одновременно несколько постояльцев подавляют смешки, а лицо Люцифера приобретает пунцовый оттенок. Аластор, увидев это, заметно бледнеет. Внезапное осознание вызывает монументальный взрыв ужаса из-за (теперь очевидного) интереса Люцифера к нему и его собственной (ужасающей) взаимности. Как он мог пасть так низко? Аластор чувствует слабость и головокружение, как будто он сейчас потеряет сознание. Чарли удерживает его в вертикальном положении, закинув руку ему на плечо, а также кладет другую руку на плечо Люцифера, обнимая их обоих одновременно. — Окееееей, – протягивает она, широко раскрыв глаза и переводя взгляд со своего отца на Радио-Демона. — Давайте не будем ссориться. – Она поворачивается к Аластору и продолжает: — я бы хотела, чтобы ты сказал нам, что тебе больно. Прошло достаточно много времени со дня зачистки. Ты можешь нам доверять, мы могли бы помочь! – У демона хватает здравого смысла сделать вид, что он немного пристыжен. Затем принцесса поворачивается к Люциферу: — И папа! Спасибо тебе за то, что помог Аластору, но тебе действительно не нужно было так с ним разговаривать. На лице владыки отражается недоумение. — Но, Чарли, я... Он же… – Люцифер выглядит крайне оскорбленным, указывая на Аластора. Его реакция вызывает у демона самодовольную и удовлетворенную улыбку. — Ну пап! – Принцесса строго прикрикивает на него, и он немного отодвигается. — Ладно, в следующий раз я просто позволю ему умереть, – бормочет себе под нос Люцифер. Чарли слышит это, издавая разочарованный вздох. Их взаимодействие вызывает у Аластора улыбку, настоящую улыбку. Такого он не испытывал уже довольно давно. Демон безмятежно хихикает, грудь наполняется теплой нежностью, с которой он незнаком, но которую старается подавлять и игнорировать.

***

Шеф-повар объявляет, что ужин готов, и все начинают расходиться по своим местам. Аластор поворачивается к Люциферу и с саркастической вежливостью указывает на стол. — После вас, сэр, – протягивает он, слегка кланяясь и вытягивая руку перед собой. — О нет, я настаиваю. – Резкая улыбка, которой Люцифер стреляет в него в ответ, вызывает электрический ток, который пробегает по венам и коже Аластора, заставляя волосы вставать дыбом. Он улыбается шире. Пока они движутся к единственному свободному месту за столом рядом с Чарли, подталкивая друг друга вперед с притворной вежливостью, сохраняя при этом собственное лидерство, Аластор не может игнорировать то, что он взволнованно предвкушает каждую новую схватку, словесную перепалку с Люцифером. Очевидно, его новообретенная привязанность к Королю Ада не является кратковременным побочным эффектом струящейся через него святой энергии владыки, на что он сначала надеялся, распознав новую эмоцию. «Инцидент», как Аластор теперь называет их сеанс исцеления, послужил толчком к его нынешнему недугу. Позже будет время проанализировать это: как ему нравится доводить до грани Люцифера, который так быстро впадает в гнев, удовлетворение, которое переполняет Аластора, когда он выводит его из себя малейшим толчком. Каждый раз это кажется достижением. Король Ада, который может ответить ему ударом на удар, словесно или даже физически, которого он может уколоть, чтобы добиться такой восхитительной реакции. В конце концов, демон наслаждается негативными эмоциями других, но эмоции Люцифера – нечто совершенно особенное. Никто другой не злит владыку так, как может Радио-Демон, и это питает его эго. Аластор, никогда добровольно не теряющий контроля над собой, включая свои побуждения и эмоции, теперь склоняется в противоположную сторону, поддаваясь на простые провокации. Он с силой толкает Люцифера плечом в борьбе за место рядом с Чарли и позволяет себе изобразить веселье, когда падший бросает в его адрес насмешки. И в этот момент демон смягчается и позволяет себе наслаждаться душевной, безмятежной атмосферой, которая царит вокруг.