feelings

       Тихий вдох и медленный выдох. Дышать с каждой секундой становилось всё тяжелее. Сердце безудержно колотилось. Чувства захлестывали с головой. Это было так неправильно, совершенно забыто, что казалось, будто и не было никогда. Лэйн давно потеряла значение каких-либо чувств. Всё, что осталось — холодное безразличие и тихий гул в голове, требующий вновь ощутить хоть что-то.

       Она была уверена, что в ней не осталось ничего живого.        Совесть затерялась на задворках подсознания. Сострадание было оставлено под обломками разрушенной базы. Последние капли любви скатились по щекам слезами. Страх прибит к кафельному полу монастыря тяжёлым крестом. Вера погребена под лавиной в городе, название которого хочется стереть из головы. Не вспоминать.        Лэйн медленно, по очереди, хоронила каждое свое чувство. Одно за другим. В надежде больше никогда не ощутить той щемящей боли в груди, под натиском которой трещали ребра. Разрывалось в клочья сердце. Темнело в глазах и перехватывало дыхание. От которой воздух в комнате нагревался, обжигал горячим дыханием.        Но не выходило. Боль осталась. Чувства, пусть и спрятанные, горели в ней тусклым огоньком.        Жизнь могла оборваться в любую секунду. Лэйн могла вдохнуть и больше не выдохнуть. Люди в отряде гибли, пропадали. Тухли, словно спички на холодном ветру, улетали комками липкого снега в эпицентр бури. Она этого не боялась. Боялся голос в её голове. Тот, что так отчаянно требовал почувствовать. Его было слишком много, от него ноги подкашивались, дрожали колени, раскалывалась голова. От него истеричным смехом срывались с уст просьбы о помощи. Громкой тишиной впивались в кожу мольбы о пощаде.        И сейчас, чертовски некстати, Лэйн вдруг начала осознавать, что в ней, возможно слишком глубоко, там, где не увидеть, но начала просыпаться человечность и потерянные когда-то эмоции. Совершенно не те, которые сейчас нужны. Без которых жилось в разы проще. Которые раздирали плоть изнутри мерзким страхом, которые сгибали пополам противной привязанностью, которые текли по венам холодным пламенем волнения. Которые копошились в сердце грязной любовью. Они опустошали голову, оставляя лишь одно имя. Анна.        Лэйн вновь вышла на улицу. Пробило резким холодом, руки дрогнули и она натянула кожаные перчатки ещё сильнее. Бросила короткий взгляд на Грега, что дежурил у снегоходов с Анной. Кивнула в сторону базы. Мужчина медленно прикрыл глаза, массируя пальцами виски и поднялся со снегохода. Лэйн вдохнула морозный воздух. Он очищал голову. Думать становилось проще. Снег крупными хлопьями падал с неба, задерживаясь на волосах, сливаясь с белоснежной накидкой. Тая в еле теплой коже перчаток.       Лэйн не боялась за Дмитрия, нет. Пусть её волновало его состояние, она точно знала — бояться не будет. Зато она боялась за Анну, которая всеми силами сводила себя в могилу. Она не ела почти ничего три дня, перебиваясь батончиками. Постоянно была рядом с братом. Постоянно. Настолько долго, что руки немели от холода, глаза застилала пелена грязного снега, а ноги не держали.       Все время после ранения Дмитрия Анна была слишком отстраненной. И Лэйн понятия не имела, как ей помочь. А помочь хотелось. Ведь внутри, с каждым взглядом на Анну, просыпались все новые и новые чувства, оседая тяжёлым комом в горле. Уже давно забытые, теперь совершенно неправильные, чуждые. От которых хотелось спрятаться. Убежать.        Анна была минутной слабостью. Зияющей в груди дырой, тщательно скрываемой под одеждой. Грехом, липким, душным. Тем, в чьи холодные объятия хочется упасть не думая. Смертельной болезнью, которой Лэйн посчастливилось заразиться. Она врывалась в её голову, руша планы, обращая к себе все внимание. Она приковывала мысли Лэйн к себе тяжёлыми цепями, не позволяя отойти слишком далеко. Она была Чувствами. Противными, липкими. Такими необходимыми.        Лэйн тряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли. Не выходило. Они давно стали верным спутником. Поджидали за каждым углом. Пульсировали в висках резкой болью, стоило сделать один неосторожный шаг. Пронизывали холодными когтями, лишь забудься на секунду. Девушка заставила себя успокоиться, не давая этим мыслям завладеть сознанием.        Лэйн вдохнула ещё раз, отходя от двери и впуская Грега в здание. Мужчина похлопал её по плечу, прошептал что-то подбадривающее и удалился. Девушка поправила белоснежную накидку, кутаясь в плед, найденный в собранных в спешке вещах. Анна сидела на одном из снегоходов, уложив голову на руль. Не спала, даже глаза не закрывала. Словно боялась. Точно зацикленную видеозапись она прокручивала в голове тот момент. Была уверена, что могла предотвратить. Ломала себя этими мыслями. И Лэйн была готова собирать её по кусочкам.        Анна подняла голову, когда на её спину легла аккуратно чужая ладонь. Отголоски нежности, найденные в самых недрах сознания были до последней капли вложены в это прикосновение. Пальцы дрогнули, даже сквозь перчатку ощущая как дрожит от холода Анна. Рука медленно погладила по спине, взобралась выше, к шее, закрытой темным воротником теплой водолазки. Медленно провела по позвонкам. Второй рукой дотронулась до голой кожи совсем близко к подбородку, Анна дернулась от ледяного прикосновения…        Стоит только надавить чуть сильнее, и не будет проблем. Давай же. Сверни ей гребаную шею, Лэйн.       Лэйн отдернула руки точно ошпаренная. Отшатнулась, попятилась, стараясь держаться на ногах. Анна обернулась, протирая очки от налетевших снежинок. Недоуменно скосила глаза на Лэйн, стоящую теперь в паре крупных шагов от неё. Девушку вновь пробило крупной дрожью. Сердце ускорило ход, время остановилось. Остался только Голос в голове. И Анна, испуганно смотрящая в глаза.        — Лэйн..? — Девушка оперлась руками на руль, пытаясь подняться, но затёкшие ноги не позволили. Лэйн дернулась, надавливая на плечо Анны, заставляя сесть обратно.        Тысячи противоречивых мыслей смешались в голове в бурю, пуще тех, что бушевали в небе. Из них не удавалось выцепить ни единой. Слишком много. Слишком сложно. Слишком непонятно. Слишком. Слишком. Слишком.       Она лишь смотрела на Анну. Та смотрела в ответ, пытаясь распознать эмоции Лэйн.        — Все в порядке. Не беспокойся. — Лэйн подцепила зубами перчатку и, стянув её, бросила на снег. Аккуратно вплетая руку в мокрые от тающего снега волосы, Лэйн пыталась унять всё разрастающийся ураган в голове.        Раскроши её черепушку о руль, ну же. Вцепись в волосы сильнее!        Лэйн втянула воздух сквозь стиснутые зубы и продолжила аккуратно переплетать между собой тонкие пряди темных волос. Зажмурилась, сжимая свободную руку в кулак до скрипа кожи.        — Точно? Ты странно себя ведёшь. — Анна медленно повернулась, позволяя Лэйн оставить руку на её голове. Смотрела в глаза. Четко, почти не моргая. Не позволяя отвести взгляда. — Я волнуюсь.        В груди пронзительно-громко запело чувство вины. Она заставила Анну волноваться. Все время заставляет. Чёрт. Лэйн ее не достойна.        Анна развернулась теперь полностью, расправив плечи и разминая кисти рук, отвечающие ей жалобным хрустом. Девушка зажмурилась на секунду, потрирая уставшие от очков глаза. Лэйн не убирала руки, не двигалась, не ломала спокойствия между ними. Анна сама перехватила ее за запястье, поднося ладонь к лицу. Руки у обеих были холодными, но прикосновения друг друга грели лучше, чем что-либо иное. не позволяли мёрзнуть даже в самых суровых сибирских морозах.        Девушка сплела их с Лэйн пальцы. Потянула на себя, усаживая рядом, на снегоход. Лэйн не думала, уложила голову на плечо Анны и сжала пальцы сильнее, поднося сцепленные руки к губам, согревая дыханием…        Ты можешь переломать ей пальцы, Лэйн! Чего же ты ждёшь?        Анна прижалась к Лэйн ещё теснее, чувствуя, как ту вновь начало трясти. Не от холода. Она знала. От холода так не трясет. Но не спрашивала. Молчала. Знала, что не расскажет.       Лэйн ёрзает на месте, от чего чехол на снегоходе шуршит. Этот звук лишь совсем немного помогает избавиться от навязчивых комментариев Голоса. Зато совершенно не помогает присутствие Анны, что порождает эти, и тысячи других мыслей, далеко не невинных, в голове. Но и уходить не хотелось.        Девушка на секунду отстраняется, чтобя накинуть плед на плечи Анны. В её голове стремительно проносится мысль: «Волнуется.?» Надолго не задерживается, позволяя занять свое место другим, более важными сейчас. Голову занимают чужие руки, волосы, глаза, губы, нос, те редкие улыбки, которые Анне удалось сохранить в памяти. Каждая частичка Лэйн идеальна. Она вся идеальна.        — Лэйн. — Голос Анны сводит Лэйн с ума. Она говорит чётко. Одно жалкое слово, которое звучало точно приказ. Девушка повернулась к Анне, мазнув носом по покрасневшей щеке. Тихий, измученный смех Анны донёсся до ушей Лэйн. Захотелось сделать так вновь, чтобы услышать его ещё раз. Сделать хоть что-то, чтобы услышать его ещё раз.        Она расслаблена и не ожидает нападения. Это отличный момент, чтобы её…        Нет.        Лэйн жмуриться, выталкивая из головы непрошенную мысль. Она не собирается терпеть. Она не будет следовать его указаниям. Голос затихает, оставляя за собой лишь тишину. Лэйн сжимает в кулаке чехол снегохода, второй крепче цепляется за ладонь Анны. Отпустить боится. Надеется, что Голос больше не вернётся. Не сейчас. Не с ней.       Лэйн прижимается холодными губами к скуле, ведёт вниз, не отрываясь ни на секунду. Вдыхает запах её волос и кожи. Впитывает до последней капли. Отстраняется, чтобы вновь оставить поцелуй уже на подбородке. Анна не двигается. Шум ветра тонет в этих нежных касаниях. Она не слышит ничего. Она слишком занята.        — Лэйн… — Выдыхает Анна, укладывая ладонь девушке на грудь. — Я тебя люблю. — Это тихое признание врезается в сердце тысячей мелких иголок. Доставляет приятную боль. Анна так старается вложить в пару слов то, чего не объяснить тысячами. И Лэйн хватает с головой. Она резко обнимает её, прижимаясь щекой к груди. Руками сжимает чужую накидку, плед давно лежит на снегу, сейчас он явно никого не волнует.        — Я тебя тоже... — На губах застряло заветное «Люблю», когда Голос зашептал навязчивое «Ненавижу». Девушка замолчала, не решаясь открыть рта. Лэйн припала губами к губам Анны. Она не раскрывала губ, оставляла лёгкие поцелуи на губах, в уголках, чуть выше, вновь опускалась к подбородку. Эти почти невинные поцелуи на грани ударили в голову. Девушка резко отодвинулась и все же тихо прошептала:              — Люблю…