Молчание – не всегда золото

      Бомгю был счастлив, а Енджун морально убивался. Многие говорят, молчание — золото, но Енджун бы поспорил. Ведь для него молчание послужило поворотной точкой.

×××

      Енджун учился в старшей школе, когда к ним перевелся новенький. В то время у него еще был «шальной» период, ведь он был подростком. Долгие годы он пытался понять кем хочет стать, куда поступит после окончания школы и тпч. Но больше всего его теребил вопрос об его ориентации. Девушки Джуна привлекали и в начале он был уверен, что без сомнения натурал, но в какой-то момент парни тоже показались ему довольно интересными персонами. Но при этом Джун все же отбрасывал эти глупые мысли и навязывал себе гетеросексуальность.       И какого же было его удивление, когда он влюбился с первого взгляда, да еще и в парня. Тот новенький, что перевелся к ним, бессовестно украл сердце Енджуна, примерно, с этого момента:       — Всем привет, — сказал блондинчатый парень в черно-белой клетчатой рубашке, — Меня зовут Чхве Бомгю, и теперь я буду учиться с вами.       Бомгю поклонился и прошел на указанное учителем место, которое совсем невзначай, как показалось Джуну, оказалось именно рядом с ним.       Они быстро нашли общий язык и вскоре стали лучшими друзьями. У Бомгю, помимо Енджуна, было много друзей и знакомых, что не скажешь о старшем. И если для Бомгю Енджун был просто другом, то для Джуна все было немного иначе. То, что он был влюблен в парня — пугало его, но то, что этим парнем был его друг — пугало намного больше. Признаваться в своих чувствах он и вовсе не собирался. Он считал, что лучше неозвученные чувства, чем потеря друга.

×××

      Завтра Енджуну исполняется 21 год. На улице не единой души – полночь, как никак, и это радует Джуна. Медленно опустошая очередную бутылку алкоголя, он прожигает взглядом одиноко стоящее деревце. Заглушить боль алкоголем, как по нему, отличная идея. Уж лучше похмелье наутро, чем перерезанные вены.       Завтра Енджуну исполняется 21 год. Родители его живут в другой стране и с сыном связи не поддерживают уже давненько, ибо, по их мнению, такое бездарное существо, как он, не заслуживает зваться их сыном.       Завтра Енджуну исполняется 21 год. Единственное, что радует это то, что есть Бомгю. Бомгю — единственная причина, по которой он еще жив. Бомгю — единственный близкий для него человек. Бомгю — это тот, кто безжалостно разбил ему сердце, сам того не осознавая.       Завтра Енджуну исполняется 21 год. Он пригласил Бомгю с его девушкой к нему на «праздник», хотя для него это будет больше адская пытка. Наблюдать за тем, кого любишь, но осознавать, что не имеешь на это право — это действительно больно.       Завтра Енджун... возможно, убьёт себя, ибо причина его жизни уже не так его радует.

×××

      Бомгю пришел один, сказав, что Вонхи не придет из-за каких-то супер неотложных дел.       Ложь.       — Енджун-хен, с днем рождения! – улыбался младший, заваливаясь на диван, но и улыбка была ложью. Уж Джун точно помнит, в какую улыбку он влюбился. – Давай закажем хоть что-нибудь поесть или мы так с голоду помрëм, – он уже потянулся за мобильником, но Енджун схватил его за руку, поворачивая к себе. Он еще с прихода Гю чувствовал, что с ним что-то не так.       Посмотрев ему в глаза, он понял. Никаких дел у его девушки не было, да и не девушка она ему уже вовсе.       Они расстались.       Джун еще раз настойчиво посмотрел ему в глаза, после крепко прижимая к себе и обнимая.       — Вы же расстались, Бомгю-я, не так ли? — спросил он, прекрасно понимая и зная, каков ответ. Послышался всхлип. Джун знал, на что пошел Бомгю ради Вонхи и сколько он ее добивался. Сколько сил, денег и времени тратил на эту стерву. Она постоянно закатывала истерики, когда Гю дарил ей не ту сумку, что она хотела, а извинялся Бомгю, хоть и вины его никогда не было.       — Да... — лишь сказал он, и старший почувствовал, как начала намокать его футболка.       Что сейчас сказать и делать, Джун не знал. Никогда еще к нему не приходили люди, которым разбивали сердце. Поэтому он лишь молча гладил Гю по спине, надеясь, что он успокоится.       — Хен? — послышался осипший голос через несколько минут.       — Что, Гю-я?       — Тебе когда-нибудь разбивали сердце? — Бомгю медленно оторвался от старшего, заглядывая в его глаза.       Контрольный в голову.       Енджуна будто ледяной водой облили. И что же ему ответить, если причина его разбитого сердца сидит напротив, задавая этот вопрос?...       — Да, — сказал он, вставая с дивана и отходя к окну. Солнце уже заходило, и на город опускался чудесный закат. А Енджун любил закаты...       — Хен, тебе было больно тогда? — снова спросил Гю, все еще сидя.       — Да, — произнес старший, не поворачиваясь. — И сейчас мне тоже больно, — добавил он шепотом, чтобы младший не услышал.       — А на душе было пусто? — продолжал заваливать вопросами он.       — Да.       Бомгю встал с насиженного места, подходя к Енджуну сзади и приобнимая за талию.       — Джун-и?       — Да, Бомгю?       — А ты ведь влюблен в меня, не так ли?       – Да, – сказал на автомате тот, не особо вникая в вопрос. Но осознав, что только что сказал, резко обернулся, встречаясь с парой удивленных глаз. – Ох, Гю-я, просто я не подумал, прежде, чем ответить, так что...       Не успел он договорить, как его заткнули настойчивым поцелуем. Бомгю неторопливо сминал чужие губы, пока старший пытался понять происходящее.       Его.. поцеловал... Бомгю!?       Он положил ладонь на шею Гю, притягивая ближе, и принялся отвечать на столь важный для него поцелуй.       «И его первый поцелуй тоже украл этот мальчишка...»       Бомгю оторвался первым, смотря на Енджуна невинным взглядом.       — Я-я... Она была заменой! — выпалил он, вылезая из чужих рук и убегая в спальню Джуна. Ну и глупый.       Енджун пошел следом, чтобы обсудить произошедшее, но то, что сделает Бомгю, он никак не ожидал.       — Хен, я тебя люблю! Вонхи была лишь заменой, потому что многим напоминала мне тебя. Если я тебе не нравлюсь, скажи это прямо, я не обижусь, но прошу, только не оставляй меня одного и будь хотя-бы моим другом. Знаю, что это все звучит, как жалкое оправдание на поцелуй, но ты в правду мне безумно...       Теперь очередь и Енджуна затыкать младшего.       Джун прижал его к стене, жадно впиваясь в пухлые губы, а фраза «нравишься», что Гю не успел сказать, была уже и не так нужна. Бомгю промычал в поцелуй, прикусывая старшего за нижнюю губу, на что тот прошипел. Приоткрыв рот, Гю ждал инициативу от Енджуна, и он не заставил себя ждать. Просунув язык в чужой рот, он начал изучать его, на что Гю закатил глаза, зарываясь в чужих волосах пальцами.       Оторвавшись друг от друга из-за нехватки воздуха, они посмотрели в глаза друг друга, но Бомгю вдруг будто опомнился, испуганно смотря по сторонам.       — Что-то случилось, Гю-я? — тяжело дыша, спросил Джун.       — Нет, но... подарок. Хен, я разве не принес тебе подарок? — он уже собрался идти в прихожую, надеясь, что его драгоценный подарок там, но ему не дали, вновь прижимая к себе.       — Лучший подарок — это ты, — прошептал именинник, целуя блондина в шею, — И я тоже безумно люблю тебя, Гю-я.       Бомгю засветился от такого и, чмокнув старшего, снова убежал, но теперь куда-то за дверь, быстро спускаясь по лестнице на улицу. Енджун, конечно же, побежал за ним.       Закат все еще покрывал небо, а мысли Енджуна о том, что он собирался покончить с собой, исчезли в ту секунду, как только он увидел счастливую улыбку на лице Гю.       — Эмм, хен... мы теперь встречаемся, да? — сомневаясь, посмотрел вверх и спросил блондин.       — Да, любимый Гю-я.       Бомгю улыбнулся еще шире, обнажая свои прекрасные зубы. И теперь Енджун был тоже счастлив, ведь Гю улыбался.       По-настоящему.