Возвращение божьего сына

С миссии в Роткове исследование полностью остановилось. Чёрный ящик прямиком из "Сибири" был в их распоряжении, но без книги, той самой, что являлась ответом на все вопросы, это не имело никакого смысла. Куда же делась "Книга Апокалипсиса"? Знал каждый, никто не сказал вслух. Заражение всё сильнее распространялось на города, и люди остались совершенно бессильными без единой зацепки, последней надежды на спасение. Вот уже три года учёные безуспешно пытаются предпринять хотя бы что-то. В один из хмурых, дождливых дней Каин отворяет двери "Адама" и идёт вдоль коридора. Много новых лиц, но некоторые из них он прекрасно помнит. Работники перешептываются, косо поглядывая на бессмертного, что уж очень выделяется среди всей этой обстановки. В его руках книга, о существовании и значении которой знают лишь единицы. В том числе и... — Дмитрий, — Каин входит в кабинет без стука, осматривая генерала, что стоит у окна, сложив руки под грудью. Холодный, задумчивый взгляд устремлён в небо, будто он и вовсе не здесь. — Ты слегка задержался, — Дмитрий оборачивается, выражая непоколебимое, рассудительное спокойствие. Лишь немногие, кто близко знаком и обладают достаточной проницательностью, смогли бы разглядеть на дне светлых глаз тихо скрывающееся, неприметное презрение. Реакцией на не особо дружелюбное приветствие стает беззаботная усмешка. Тяжесть недосказанных слов повисает между ними, сгущая атмосферу. — Так... нужно было, — ангел кладёт книгу на стол и падает в мягкое кресло. Тонкие пальцы зачесывают густую белую шевелюру назад, и этот жест не остаётся без пристального внимания Дмитрия. То, что нельзя рассказать, остаётся между Каином и небесами. Расспрашивать его о таком бесполезно, так что генерал не тратит время впустую. — С чего вдруг ты вернулся? — Дмитрий разливает коньяк по граненым стаканам: приберег бутылку на важный случай, — Еще и книгу с собой прихватил. Каин медленно отпивает из стакана, откидываясь на спинку кресла. Алкоголь обжигает горло, напоминая давно забытые времена, когда он ещё не был влиятельным бессмертным. Генерал повторяет за ним. — Не поверишь. Так за тобой соскучился, что с небес свалился, — Каин приподнимает уголок губ, ухмыляясь. Пустая ёмкость с негромким звуком бьёт по столу. — Приземлился, видимо, головой, — Дмитрий вздергивает подбородок, решая выпить всё залпом. Колкость — обычное дело. Куда больше Каин отвлекается на вытянутую шею генерала, на кадык, что движется вверх и вниз при глотании, на линию объёмной, мускулистой груди, обтянутой черной водолазкой. Он сглатывает, отворачивая голову к набитому книгами шкафу. Эта странность — вина алкоголя, не иначе. Но вот нюанс: ангелы не могут опьянеть. — Я искал того, кто смог бы расшифровать книгу, — отзывается Каин, пока в его голове мелькают образы, что не совсем соответствуют статусу. — Может, ты ещё и бабушек через дорогу переводишь? Сама святость, — Дмитрий доливает алкоголь с невозмутимым видом. — Хоть один раз поверишь мне? — Каин закатывает глаза и хмурит брови. — Вам, бессмертным, доверять себе дороже. Стук. Ангел приземляет ладони на стол, нависая над Дмитрием. Его взгляд почти равнодушный. У них обоих. Некоторое время занимает тишина, оглушительная до боли в висках. — Ты забываешь, сколько я сделал для отряда и для тебя в том числе. — Ты исполнял приказ. — Хах. Как мило, — он хватает генерала за одежду обеими руками и тянет к себе. Наполненный злобой взор прожигает, заставляя не самую приятную дрожь пробежать по позвоночнику, — Значит, это причина, по которой я не удостоился расположения? Дмитрий не отвечает. Перед ним идеальный лик бессмертного, омраченный гневом. Таким ангел представляется впервые. Привычный Каин бы съязвил, а этот стискивает зубы от раздражения, и он не узнает того, кто стоит напротив. — Что с тобой? — генерал сжимает запястье, чтобы оттащить от себя, но хватка на его одежде крепкая: скорее порвётся ткань, чем ангел уберет руку. — О, не знаю. Это ведь не мне здесь выговор делают! — Каин недовольно скалится, изучающими красными глазами скользя по чужому лицу. — Извини, после следующего исчезновения обязательно устроим застолье. Дмитрий криво усмехается, и ангел не выдерживает. Ярость растет до удушающего покалывания в груди. Он выплескивает эмоцию в поцелуй. Чувственный, глубокий, слегка робкий и осторожный. Реакция у генерала рефлекторная: он бы никогда не подпустил мужчину на такое расстояние. Суровое воспитание Ллойда прививало ему традиционные ценности, в котором точно нет места однополым связям. — Оу... — Каин отлетает вбок от удара кулаком, с его губы течет красная струйка. Раздается смех, оставляющий у Дмитрия на душе горький осадок, — Ха-ха, за что? — Я не из "этих". Прекрати творить мерзости, думая, что всё сойдёт с рук. Выгнув бровь кверху, ангел снисходительно осматривает фигуру подле себя. — Не верится, — Каин стискивает запястья Дмитрия вместе раньше, чем тот успевает проследить движение. Оно и понятно, между их силами огромная разница. — Отпусти, — звучит как приказ, на что ангел фыркает, снова закатывая глаза. Свободная рука Каина тянется к ремню генерала, его сразу награждают уничижительным взглядом бледных глаз. — Не смей, — процеживает Дмитрий сквозь сжатые зубы, — Я... — Забыл? Я больше тебе не подчиняюсь, — ангел щёлкает металлической пряжкой, расстёгивает ремень и разделывается с пуговицей на пару с молнией. Дмитрий дёргает руками, но слабо, будто показательно. Одна его половина поглощена отвращением, а другая же наполняется неизведанным, пугающим предвкушением, когда Каин прищуривается, откровенно упиваясь своей властью и контролем. Вдруг голову пронзает резкая боль: генерала тянут за волосы, увлекая в новый поцелуй, что по силе и интенсивности значительно отличается от предыдущего. Ангел грубый, наглый и своевольный. Он действует так, как заблагорассудится, и тому виной, вероятно, высокомерие бессмертных. Дмитрий до новой раны кусает его нижнюю губу, напрочь позабыв воспользоваться руками, что теперь были свободны. Каин не отстраняется, лишь шипит на укус и действует агрессивнее. Бледные пальцы поддевают край белья и стягивают вниз, хватаются за полутвердую, горячую плоть с разнящейся нежностью. Подавившийся задушенным стоном Дмитрий не замечает, как поддается напору, как отвечает на поцелуй и разгорается страстью. Его собственная рука отзеркаливает движения, ангел откидывает голову назад, шокированный внутренне и безразличный внешне. — Какого хрена ты делаешь? Генерал с силой обхватывает основание чужого налитого кровью члена, вызывая у Каина тихий вздох. Это превратилось в настоящее соревнование. Дикая, необузданная борьба двух сторон. Они ритмично ласкают друг друга, экстатические звуки удовольствия наполняют кабинет. Громко, часто, точно слышно наружу, но кто осмелится хоть слово сказать в адрес генерала? Их столкновение позже станет популярным слухом. — Ты мне его оторвать хочешь? — снова подаёт голос Каин, утыкаясь носом в шею Дмитрия и размазывая большим пальцем капли предсемени на его головке, — Полегче. Сначала генерал делает вид, что не слышит, однако бездыханный шёпот в сочетании с умоляюще нежными касаниями вынуждают повиноваться, ослабить захват и мягче провести по длине Каина, выбивая тем самым из него дрожащий, томный стон. Губы опять сплетаются в поцелуе. На этот раз им обоим плевать, кто начал, сосредоточиться на чем-то ином, кроме жара нарастающего возбуждения, становится сложно. Они заканчивают почти одновременно, пачкая друг друга и испуская облегченные звуки. Разряд наслаждения сильный, опустошающий, и все происходящее кажется более правильным, чем до этого. Дмитрий забывает, что злился на Каина за длительное отсутствие, облачённый ощущением близости и спокойствия. — Не из "этих" ты, да? — ангел хрипло хихикает. — Заткнись, — генерал запускает другие пальцы, чистые, в белесые волосы Каина. И тот действительно замолкает, соблазненный касанием.