.....

Смятые слова время от времени приходится доставать из клетки. Той самой, которую лучше бы разок вскрыть. Пером в спину, В костяную ось. Число-буквенный вор Превращает кровавого орла в железного. На ребре монетки на века(х) упокоят только наполовину. Хотя если бы их в шляпу и золотом (чтоб уж по-честному), То может что-то бы и срослось. Вот только нет шляпы. Выжженный первоцвет на виске смешно прятать - Выстрел был в упор. И вместо золота на глазах медь. Как-то дохрена долго чернила умеют, мать их, тлеть. Комок, вынутый из-за решётки, хрупкий и чёрный, ткни - рассыплется прахом. Внешний лимб под ним Вытравлен, и безтеневая пустота разбегается по стеклу паутиной вен после взрыва В/плоть до рывка. И её тоже не тронь. Пока Не касаешься обречённости, обреченность красива. Это потом она нашпигует Осколками идиота, подошедшего, чтобы наживую Удержать от (полу)распада Черновые штрихи под кожей. Тлен, плен и нахрен Не очень-то отличаются, когда ловишь зубами оголенный (инфо?)п(р)овод, Искривляя края Лезвия. Пересохший рот Не проводит ток. Медная катушка с полоборота рвёт полюса В фазы сна. Сакральные пять букв складываются только в "войну". Ну или в патетично звучайщий "финал". Да во что угодно, лишь бы не седьмой секундой вписанное в струну Блядское "вновь". Я не знал. Ну вот серьёзно не знал то самое. Пятибуквенное. Пахнущее ржавым железом. Минорным соль диезом На губах трескающееся. Распадается карта (местности?) С порядковым "ноль". На него, кстати, не делят. Это правило и первопричина. Ты закатываешься хохотом. Как обычно. Смеёшься над ними/нами. Рукописная червоточина Расползается (от стучащего, которому не (о)творят двери) Налево и вниз. А я падаю Словами На лист.