Глава 10
26 января 2025 г., 16:53
Роуг проснулась от знакомого храпа — звука, который за последние месяцы превратился в неотъемлемую часть её утреннего ритуала. Тихое сопение и похрапывание Наруто, такое простое и человечное, вызывало у неё невольную улыбку. Роуг лежала, прижавшись к его груди, и слушала размеренное сердцебиение.
Вчерашний разговор всё ещё эхом отдавался в памяти, но вместо привычной тяжести она чувствовала странное облегчение. Конечно, где-то глубоко внутри теплилась вера, что Наруто поймёт, примет — он всегда понимал. И всё же этот крошечный червячок сомнения, преследовавший её годами, наконец-то исчез, растворившись в его объятиях и простых, искренних словах.
Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался утренний свет. Роуг приподняла голову, щурясь от яркости — судя по особенному свечению, за окном выпал снег. Конец ноября в горах Вермонта наконец-то принёс настоящую зиму.
Она позволила себе ещё несколько минут неги, разглядывая спящего Наруто. Рот приоткрыт, тонкая струйка слюны стекает на подушку, растрёпанные светлые волосы торчат во все стороны — как этот простодушный парень мог обладать такой невероятной силой? Впрочем, может быть, именно в этой простоте и кроется секрет.
— Эй, соня, — она легонько потрясла его за плечо. — Уже утро.
— М-м-м... — пробормотал Наруто, натягивая одеяло повыше. — Не, я еще посплю…
— Как скажешь, — Роуг склонилась к его уху, — тогда я пойду в душ одна.
Один глаз приоткрылся, сонно моргнул.
— Это шантаж, даттебайо...
— Просто констатация факта, — она невинно улыбнулась, выскальзывая из постели.
Роуг подошла к окну и резким движением раздвинула шторы. Яркий свет хлынул в комнату, заставив Наруто застонать и натянуть подушку на голову.
— Ты же знаешь, что я ниндзя, да? — донеслось из-под подушки. — Я могу догнать тебя даже с закрытыми глазами.
— Конечно, — она рассмеялась, направляясь к двери, — но сначала тебе придётся проснуться.
За окном искрился свежевыпавший снег, превративший привычный пейзаж в нечто новое и чистое. Роуг услышала, как позади неё Наруто, путаясь в одеяле, пытается встать с кровати, и его сонное бормотание о "коварных женщинах" и "нечестных приёмах" заставило её улыбнуться ещё шире.
День определённо обещал быть хорошим.
Капли воды стекали по телу, пока они вытирались после душа. Роуг методично расчёсывала влажные волосы, белая прядь особенно выделялась на фоне мокрых тёмных прядей. Наруто наблюдал за ней краем глаза, натягивая футболку на всё ещё влажное тело.
Роуг потянулась за джинсами, а Наруто направился к стулу, где небрежно висела его потёртая кожанка. Подняв куртку, он замер — из кармана выскользнула визитка, которую вчера дал им Эдди Брок в том странном баре. Тот самый журналист, делящий тело с инопланетным симбиотом по имени Веном.
Наруто поднял карточку, и что-то внутри него дрогнуло. Пальцы скользнули по глянцевой поверхности, ощущая едва заметную шероховатость букв. Человек, знающий о других мирах, других реальностях... В голове промелькнула внезапная мысль, от которой перехватило дыхание — что, если этот человек знает путь назад?
Узумаки закрыл глаза, и за темнотой век возникли образы биджу — его друзей, запечатанных в Кагуе. Он дал им обещание, поклялся на своём ниндо, что вернётся за ними и освободит. Пальцы непроизвольно сжали визитку сильнее, края впились в кожу. Воспоминания о последней битве с богиней накатили удушливой волной — её невероятная мощь, способность искажать само пространство...
Даже с Саске, даже с полной силой мудреца шести путей — смогут ли они одолеть Кагую? А если нет... Взгляд Наруто метнулся к Роуг, которая как раз застёгивала джинсы, не подозревая о буре, бушующей в его душе. Если он погибнет в той битве, она останется совсем одна. В мире, где любое прикосновение может стать смертельным. Все эти месяцы Наруто был её якорем, единственным человеком, способным дать ей то простое человеческое тепло, которого она была лишена большую часть жизни.
Узумаки почувствовал, как внутри всё сжимается от осознания выбора, который может встать перед ним. Долг и обещание против...
— Ты что там завис? — её голос выдернул из тяжёлых мыслей.
Наруто моргнул, возвращаясь в реальность.
— А, прости! — он торопливо сунул визитку в карман джинсов, натягивая привычную улыбку. — Задумался о том, что надо бы позавтракать!
Роуг покачала головой с той особенной полуулыбкой, которая появлялась у неё, когда не до конца верила его беззаботному тону, но решала не давить. Она накинула свою любимую кожаную куртку, и они вышли из комнаты, оставив невысказанные сомнения витать в утреннем воздухе.
Школьная кухня встретила их тишиной и запахом свежесваренного кофе. Роуг привычно потянулась к верхнему шкафчику за кружками, пока Наруто возился с электрическим чайником, доставая из своего запаса лапшу быстрого приготовления — местный аналог рамена, купленный на карманные деньги от профессора Ксавьера. Пусть вкус и близко не напоминал стряпню Теучи из Ичираку, но даже эта бледная имитация заставляла чувствовать себя немного ближе к дому. Солнечный свет, отражаясь от свежевыпавшего снега за окном, заливал помещение мягким сиянием, создавая иллюзию уединённости их маленького утреннего ритуала.
Однако уединение длилось недолго. Первым появился Скотт. Следом вошла Джин, сонно потирающая глаза, её рыжие волосы были собраны в небрежный пучок. Хэнк и Курт материализовались практически одновременно — один через дверь, второй в облаке синего дыма, принеся с собой характерный запах серы.
Роуг мгновенно напряглась, когда увидела синекожих мутантов. Вчерашние слова Логана всплыли в памяти, заставляя щёки гореть от смущения. Она уткнулась в свою кофейную кружку, избегая встречаться с ними взглядами.
Последним на кухню ввалился Логан, источая привычную ауру раздражительности, пока не получил первую утреннюю дозу кофеина. Он молча кивнул всем присутствующим, направляясь прямиком к кофеварке.
— Йо, Скотт! — Наруто плюхнулся за стол с дымящейся миской рамена. — Как там твои тренировки с чакрой?
Саммерс потёр шею, явно смущённый вопросом:
— Честно говоря, это сложнее, чем я думал. Медитации помогают почувствовать энергию, но контролировать её... — он покачал головой. — Хотя вчера у меня получилось удержать лист на лбу целых тридцать секунд.
— Эй, это же круто, даттебайо! — Узумаки просиял. — Кстати, я хотел всем сообщить! Мы с Роуг теперь...
— Встречаетесь? — Логан хмыкнул из-за своей кружки, его губы изогнулись в понимающей ухмылке. — Малец, тут все в курсе. Стены в этом месте тоньше, чем кажутся.
Роуг почувствовала, как краска заливает не только щёки, но и шею. Она вспомнила их недавние ночные "приключения" и мысленно взмолилась, чтобы пол разверзся и поглотил её прямо сейчас.
— А? — Наруто моргнул с искренним удивлением, лапша замерла на полпути ко рту. — Правда? Ну, тогда ладно!
Его простодушная реакция вызвала волну сдержанных смешков. Даже Логан не смог сдержать улыбку, качая головой. Джин телепатически передала Скотту какую-то мысль, отчего тот едва не подавился кофе.
Роуг, всё ещё пытаясь справиться со смущением, украдкой наблюдала за Наруто. Его способность оставаться самим собой в любой ситуации, его обезоруживающая искренность — именно это изначально и привлекло её. Даже сейчас, когда она готова была провалиться сквозь землю от смущения, часть её не могла не восхищаться тем, как легко Наруто принимает подобные ситуации.
Скотт отхлебнул кофе и вдруг вспомнил, поймав взгляд Хэнка над краем научного журнала:
— Кстати, как там продвигается анализ данных с флешки?
Зверь отложил журнал, и его янтарные глаза за стёклами очков на мгновение словно затуманились задумчивостью:
— Фордж всё ещё обрабатывает информацию. Честно говоря, я никогда не видел настолько сложного кодирования. — Он покачал головой. — Но к вечеру мы должны получить первые результаты.
Роуг почувствовала, как напрягся Наруто. Воспоминания о странной встрече в парке с ИИ Праймом были ещё свежи в памяти — его слова о том, что ген Икс присутствует в каждом человеке, до сих пор эхом отдавались в мыслях.
Вскоре кухня начала заполняться другими обитателями особняка. Бобби привычно устроился у холодильника, методично уничтожая остатки вчерашней пиццы. Китти прошла сквозь стену, даже не утруждая себя использованием двери, и плюхнулась за стол рядом с ними. Постепенно утренняя идиллия растворилась в привычной суете школьного дня, и все разошлись по своим делам.
В коридоре особняка было тихо, только из классных комнат доносились приглушённые голоса учеников. Солнечные лучи падали сквозь высокие окна, и в их свете кружила пыль. Роуг никогда не думала, что обычный разговор может изменить всё в одно мгновение. Она замечала странное поведение Наруто в последние дни, но списывала это на усталость после миссий.
— Знаешь, тот психолог, о котором говорили вчера в баре?.. — Наруто почесал затылок, привычным жестом выдавая своё волнение. Он репетировал этот разговор всю ночь, но слова всё равно давались с трудом. — Я думаю сходить к нему.
— Тот, который разбирается в других реальностях? — Роуг нахмурилась, замедляя шаг.
Что-то в его тоне заставило её остановиться. Она развернулась к Узумаки, глядя ему в лицо, и внезапно все кусочки мозаики встали на свои места:
— Ты всё ещё ищешь путь домой?
Вопрос повис в воздухе. Наруто переступил с ноги на ногу, чувствуя, как сердце сжимается от боли в её голосе. Он знал, что этот разговор будет тяжёлым, но реальность оказалась хуже любых ожиданий.
— Не совсем... То есть да, но...
— Но почему? — в её голосе звучало искреннее непонимание. Роуг чувствовала, как внутри растёт странная пустота. Она думала, что после того разговора в парке всё решено. Что он останется здесь, с ней, в мире, где у него появился новый дом. — Там же... там больше ничего не осталось.
— Анна-чан...
— Нет, правда, — она скрестила руки на груди, пытаясь защититься от накатывающего страха. — Объясни мне. Зачем возвращаться в разрушенный мир?
Наруто провёл рукой по лицу. Как объяснить ей то, что он сам едва мог облечь в слова? Как рассказать о том грузе ответственности, что тяжестью лежал на его плечах с того момента, как Наруто осознал свою роль в мире шиноби?
— Есть те, кто всё ещё ждёт нас с Саске.
— Кто? — её брови сошлись на переносице. Роуг пыталась понять логику его решения, но каждая мысль о возвращении в тот мёртвый мир отзывалась болью где-то под рёбрами. — Кто может ждать в мире, где...
— Хвостатые звери, — перебил он. В его глазах мелькнуло что-то древнее, нечеловеческое — отблеск силы, живущей внутри него. — Они запечатаны внутри Кагуи, объединённые в Десятихвостого. Я должен их освободить.
Роуг смотрела на него долгим взглядом. В классе за стеной кто-то рассмеялся, и этот звук показался неуместно громким. Она помнила их разговоры о биджу — древних существах невероятной силы. Помнила, как менялся его голос, когда он рассказывал о Кураме.
— Значит, ты хочешь... — она сглотнула, не в силах произнести слова "умереть там". Страх за него перехватывал горло.
— В прошлый раз мы были измотаны войной, — Наруто говорил быстро, словно пытаясь убедить не только её, но и себя. Воспоминания о той битве всё ещё преследовали его в кошмарах, но сейчас он чувствовал себя сильнее. Увереннее. — Почти без чакры. Сейчас всё по-другому.
— По-другому? — её голос дрогнул. — Ты хочешь рискнуть всем... ради призраков прошлого?
— Это не призраки, — в его голосе появилась сталь. Он думал о Кураме, о других биджу, запечатанных внутри Кагуи. Об их доверии, их надежде на него. — Они живы. Внутри неё. И я дал им слово.
Роуг прислонилась к стене, чувствуя холод камня сквозь рубашку. За эти два месяца она успела выучить этот тон, это выражение лица. Когда Наруто что-то решал, его невозможно было переубедить. Простодушие и несгибаемая решимость, так быстро покорившие её сердце, теперь могли отнять его навсегда.
— Мы с Саске сможем одолеть её, — Наруто шагнул к ней. — Обещаю.
— Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить.
— Могу. И обещаю.
Прозвенел звонок, и коридор начал заполняться учениками. Поток молодых мутантов огибал их, как река огибает камни. Роуг смотрела на Наруто — его упрямый подбородок, решительный взгляд, такой знакомый и родной. Она пыталась запомнить каждую черту лица, словно предчувствуя, что однажды эти воспоминания могут стать всем, что у неё останется.
— Ты самый безрассудный человек из всех, кого я знаю, — выдохнула Роуг наконец.
— Но именно поэтому ты меня и любишь, даттебайо, — он улыбнулся, но улыбка вышла немного напряжённой. В этот момент Наруто отчаянно хотел обнять её, сказать, что всё будет хорошо, но они оба знали, что некоторые обещания невозможно сдержать.
Роуг покачала головой, чувствуя, как внутри растёт тяжесть. Она понимала его — чёрт возьми, эта его верность обещаниям, которая так восхищала её все эти недели, теперь пугала до дрожи. Удивительно, как за такой короткий срок Наруто стал настолько важной частью её жизни. Но сейчас, глядя на его решительное лицо, Роуг впервые проклинала эту черту его характера. Неужели судьба снова отнимет у неё возможность быть счастливой?
Роуг глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Коридор почти опустел — последние ученики спешили на занятия, и их шаги гулко отдавались под высокими сводами.
— Тогда я иду с тобой к этому человеку, — её голос прозвучал твёрдо, без тени сомнения.
Наруто вскинул голову:
— Но...
— Никаких "но", — она оттолкнулась от стены, делая шаг к нему. — Если ты решил встретиться с этим человеком, мы пойдём вместе.
— Это может быть опасно, — Узумаки нахмурился, машинально почёсывая затылок. — Мы не знаем, кто он такой...
— Именно поэтому я и не отпущу тебя одного, — Роуг скрестила руки на груди. В её зелёных глазах читалась решимость.
За окном пролетела стайка птиц, их тени скользнули по полу между ними. Наруто смотрел на девушку перед собой — такую сильную и в то же время уязвимую — и чувствовал, как его решимость идти одному тает под её взглядом.
— Хорошо, — наконец выдохнул Наруто. — Мы пойдём вместе, даттебайо.
— И ещё кое-что, — Роуг слабо улыбнулась, и в её улыбке проскользнуло что-то лукавое. — В следующий раз, когда решишь провернуть что-то подобное, просто поговори со мной сразу. Договорились?
— Договорились, — он улыбнулся в ответ, чувствуя, как напряжение последних дней немного отпускает.
Вдруг Узумаки хлопнул себя по лбу, его глаза расширились от внезапной мысли:
— Точно! Надо же Саске предупредить!
Они направились к комнате Учихи по длинному коридору, где солнечный свет, проникающий через высокие окна, создавал причудливые тени на старом паркете. Комната встретила их тишиной — идеально заправленная кровать и полное отсутствие личных вещей говорили об аскетичном образе жизни её обитателя.
Наруто достал телефон — одно из немногих современных устройств, к которому он привык на удивление быстро. Роуг прислонилась к дверному косяку, наблюдая, как Наруто нетерпеливо постукивает ногой, ожидая ответа.
— Саске! — воскликнул он, когда на том конце наконец ответили. — Ты где? Мы собираемся навестить того человека, которого Брок вчера посоветовал...
— Я занят, — холодно прервал его Учиха. — Идите без меня.
— Что?! Но...
Короткие гудки заставили Наруто замолчать на полуслове. Он уставился на экран телефона с таким видом, словно тот нанёс ему личное оскорбление.
— Вот же бака-Саске! — проворчал Наруто, убирая телефон. — Опять он за свое. — Он надеялся, что Учиха больше не будет впутываться в те сомнительные дела, связанные с Фиском. Нужно чаще с ним общаться, подумал Наруто, убирая смартфон в карман.
Роуг оттолкнулась от дверного проёма, её белая прядь качнулась от движения:
— Думаю, ему нужно время.
Она не стала озвучивать свои подозрения о том, что Учиха что-то скрывает — Наруто и без того выглядел достаточно встревоженным поведением друга.
— Пойдём? — она мягко коснулась его плеча.
Узумаки кивнул, бросив последний взгляд на пустую комнату. Что-то подсказывало ему, что за этим отказом Саске кроется нечто большее, чем простая занятость, но сейчас не время об этом думать.
Выйдя на улицу, они окунулись в белую пелену падающего снега. Крупные хлопья медленно кружились в воздухе, укрывая землю пушистым одеялом. Наруто остановился, прикрыв глаза, и через мгновение его тело окутало золотистое сияние — чакра Курамы проявилась ярким пламенем, отбрасывая тёплые отблески на падающий снег.
Роуг почувствовала, как волна приятного тепла исходит от преобразившейся фигуры. Она крепче сжала его руку, наслаждаясь этим уникальным ощущением силы и защищённости. Узумаки притянул её ближе, и они вместе оторвались от земли, взмывая в заснеженное небо.
Держась за руки, они поднимались всё выше, оставляя под собой особняк Ксавьера. Снежинки таяли, не долетая до них, испаряясь в золотистом сиянии чакры, а город впереди расстилался под ними словно огромная карта, расчерченная улицами и проспектами.
Снег искрился в золотистом свечении чакры, мгновенно превращаясь в пар, не долетая до них. Наруто покосился на Роуг — её волосы красиво развевались на ветру, белая прядь особенно ярко выделялась на фоне тёмных локонов. Внизу величественно проплывали заснеженные горы Вермонта, но мысли Наруто были далеки от этой картины.
Он вспоминал их вчерашний разговор перед сном. Об отце Роуг, который уже двенадцать лет находился в коме после того рокового дня. О младшем брате, которого она случайно убила, когда её способности только проявились. О матери, которая не смогла принять дочь после случившегося.
Узумаки чувствовал, как внутри растёт уверенность — он мог бы помочь. Чакра мудреца шести путей, унаследованная от Хагоромо, возможно, смогла бы разбудить её отца. Эта божественная сила когда-то помогла спасти Гая-сенсея от последствий восьмых врат, так почему бы ей не справиться и с этой задачей?
Но как сказать ей об этом? Захочет ли она рискнуть после стольких лет? Не испугается ли, что его прикосновение может только ухудшить ситуацию?
— О чём задумался? — голос Роуг вырвал его из размышлений.
— А? — он натянуто улыбнулся. — Да так... просто думаю, может, перед встречей заглянем куда-нибудь перекусить?
Наруто решил — он спросит её об этом, когда они остановятся в каком-нибудь кафе. В спокойной обстановке проще обсудить такую сложную тему.
Приближаясь к пригороду, Наруто начал снижаться, выбирая место подальше от любопытных глаз. Золотистое сияние чакры медленно угасло.
— Дальше лучше на такси, — Наруто огляделся по сторонам, оценивая обстановку. В этом мире любое проявление сверхъестественных способностей могло привлечь внимание Стражей, а два человека, парящие в небе средь бела дня, определённо вызвали бы ненужный интерес. Узумаки уже успел усвоить горький опыт — даже малейшая неосторожность могла обернуться серьёзными проблемами. Лучше держаться подальше от чужих глаз и использовать обычный транспорт, сливаясь с толпой горожан.
Поймать машину оказалось несложно — уже через пять минут они сидели в тёплом салоне такси, направляясь к центру города. Роуг с интересом наблюдала, как Узумаки то и дело поглядывал в окно, словно выискивая что-то знакомое среди городского пейзажа.
— Знаешь, — внезапно оживился он, — тут неподалёку есть отличный ресторанчик. Мы с Саске как-то раз там ели рамен...
Он осёкся, но затем усмехнулся и продолжил:
— И смотрели… как там оно называлось, Сей… лор… Мун кажется.
— Что? — Роуг не сдержала смешок. — Сейлор Мун? Серьёзно?
— Да, классная вещь! — Наруто расплылся в широкой улыбке. Вспоминая, как одним субботним вечером, устроившись с ноутбуком на кровати, он включил первую серию из любопытства, а очнулся только под утро, проглотив почти целый сезон.
Небольшой ресторанчик встретил их теплом и ароматом специй. Внутри было всего два посетителя — бизнесмен в помятом костюме и пожилая дама с огромной сумкой. За прилавком стоял пожилой японец — тот же самый хозяин, которого Наруто помнил с прошлого раза.
— Йо! — радостно воскликнул Наруто.
Роуг с улыбкой наблюдала за их оживлённой беседой на японском. Было что-то трогательное в том, как Наруто, оказавшись так далеко от родного мира, всё равно умудрялся находить крупицы чего-то знакомого и родного.
Как только оба заказали себе по рамену, прошло некоторое время и старик поставил перед ними две дымящиеся миски с лапшой. Аромат специй и бульона наполнил воздух, но Роуг едва замечала его — она внимательно наблюдала за Наруто. Что-то изменилось в его взгляде с того момента, как они летели над городом, словно какая-то мысль не давала ему покоя.
— Так о чем ты хотел поговорить? — произнесла она, когда старик отошёл. — Я видела, как ты задумался там, в небе.
Узумаки замер с палочками в руках. За короткое время она слишком хорошо научилась его чувствовать, чтобы он мог долго хранить секреты. Наруто медленно опустил палочки, собираясь с мыслями.
— Я думал о твоём отце, — тихо произнёс он.
Роуг вздрогнула. Она не ожидала услышать об этом здесь и сейчас.
— После вчерашнего разговора, — продолжил Наруто, глядя ей в глаза, — я много думал. О силе мудреца шести путей, о том, как она однажды помогла мне спасти важного человека.
— Что ты хочешь сказать? — её голос дрогнул. Она боялась поверить в то, о чём догадывалась.
— Я могу помочь ему проснуться, — Наруто говорил медленно, осторожно подбирая слова. — Эта сила... она божественного происхождения.
Роуг сжала пальцами край стола. Двенадцать лет — её отец лежал в коме двенадцать долгих лет. Она перепробовала всё: лучших врачей, экспериментальные методики, даже рискованные процедуры. Но теперь...
— А если... — она запнулась, с трудом заставляя себя произнести слова. — Если что-то пойдёт не так?
— Я никогда не предложил бы этого, если бы не был уверен, что не причиню вреда, — в глазах Узумаки появился тот особенный блеск решимости, который она так хорошо знала. — Но выбор за тобой, Анна-чан. Я пойму, если ты откажешься.
Роуг смотрела на пар, поднимающийся от миски с раменом, но мысли её были далеки от еды. За двенадцать лет она научилась жить с виной, запрятав её глубоко внутри, как старую фотографию, которую больно разглядывать, но невозможно выбросить. Теперь же Наруто одним предложением разрушил эту хрупкую защиту.
Мысли кружились в голове подобно снежинкам за окном — такие же холодные и острые. Что, если отец очнётся и узнает правду? Узнает, что его маленький Джимми, его любимый сын, погиб от прикосновения собственной сестры? Что останется от той счастливой семьи, которую она помнила? Лишь осколки, острые края которых ранят всех, кто пытается их собрать.
Она украдкой взглянула на Наруто. Тот сидел, давая ей время подумать, и в его глазах читалось бесконечное терпение. Единственный человек, способный прикоснуться к ней без последствий, тот, кто стал её спасательным кругом в море одиночества... И он собирался рискнуть жизнью в другом измерении.
Жестокая ирония судьбы — получить возможность вернуть отца и потерять любимого человека. Или ещё хуже — вернуть отца только для того, чтобы он отверг её, как когда-то мать, и остаться совсем одной, когда Наруто... если Наруто не вернётся.
А что, если отец и не захочет просыпаться? Двенадцать лет — это не сон после тяжёлого дня. Это целая украденная жизнь. Мир изменился, его сын мёртв, жена ушла... Имеет ли Роуг право вырывать его из забытья только для того, чтобы он столкнулся с этим кошмаром?
Роуг почувствовала, как к горлу подступает комок. Она столько лет мечтала об этом шансе, а теперь, когда он появился, страх сковал сердце ледяными тисками. В конце концов, разве не она была причиной всех этих бед? Может быть, её эгоистичное желание вернуть отца только причинит ему новую боль?
— Мне нужно подумать, — наконец произнесла она. — Это... это слишком важно, чтобы решать сразу.
— Конечно, — Наруто мягко улыбнулся, и в этой улыбке читалось понимание. — Времени достаточно, даттебайо.
Роуг потянулась через стол и сжала его руку. В этом простом жесте было больше благодарности, чем могли выразить любые слова. Надежда — такая хрупкая и опасная штука, особенно когда речь идёт о тех, кого любишь. Но может быть, думала Роуг, глядя в эти невозможно синие глаза напротив, иногда стоит рискнуть и поверить в чудо.
Она отодвинула пустую миску и посмотрела на Наруто. В горле всё ещё стоял комок, но теперь к нему примешивалось что-то ещё — тепло, которое не имело ничего общего с горячим раменом.
— Спасибо тебе, — тихо произнесла Роуг. — За все.
Наруто смущённо потёр затылок, но его глаза светились нежностью. Старик за стойкой с улыбкой наблюдал за ними, пока Узумаки расплачивался. Может быть, он видел в них отражение какой-то своей давней истории — кто знает, сколько подобных сцен старик повидал за годы работы в этом маленьком ресторанчике.
Выйдя на улицу, они окунулись в морозный воздух. Снег почти перестал идти, лишь редкие снежинки кружились в свете фонарей. Роуг достала визитку из кармана куртки:
— Бликер-стрит... это где-то в Гринвич-Виллидж.
— Надеюсь, ты знаешь дорогу, — усмехнулся Узумаки, — а то я до сих пор иногда путаюсь в этих улицах.
Они шли по заснеженным тротуарам, и город вокруг них постепенно менялся. Современные высотки сменились старинными домами с витражными окнами, улицы стали уже, а воздух... Наруто внезапно остановился, нахмурившись. Что-то было не так с воздухом вокруг них.
— Ты чувствуешь? — он повернулся к Роуг, инстинктивно переходя в режим сенина.
— Что именно? — она настороженно огляделась.
— Не знаю... — Наруто пытался уловить источник странного ощущения. — Вроде воздух... дрожит.
Здание по указанному адресу ничем не выделялось среди других — типичный нью-йоркский особняк с тяжёлой дубовой дверью. Но чем ближе они подходили, тем сильнее становилось это необъяснимое чувство. Роуг сжала его руку, и он почувствовал, как она слегка дрожит. Возможно, дело было не только в холоде.
Как только Наруто постучал в дверь, она открылась сама, бесшумно и плавно, словно невидимая рука потянула изнутри. Роуг невольно сделала шаг назад, но Наруто легонько сжал её ладонь, и они вместе переступили порог.
Внутри пахло старым деревом, благовониями и чем-то неуловимо древним. Свет, проникающий через высокие окна, создавал причудливую игру теней на деревянных панелях стен. Дверь за их спинами так же беззвучно закрылась, отрезая звуки улицы.
«Наруто, — голос Курамы звучал непривычно напряжённо, — странная энергия вокруг... Она не похожа ни на что, что я когда-либо чувствовал. Будь осторожен, пацан!»
Узумаки кивнул, ощущая, как по коже бегут мурашки. Воздух здесь казался густым, наполненным невидимыми потоками силы, от которых его чакра беспокойно пульсировала.
Роуг прижалась ближе к нему, её глаза настороженно изучали помещение. Старинная мебель из красного дерева, замысловатые узоры на потолке, странные символы, вырезанные на дверных косяках — всё здесь казалось одновременно древним и каким-то неестественно хорошо сохранившимся.
Шаги, тихие и размеренные, раздались справа. Из полумрака коридора появился человек в длинном темно-зеленом одеянии, расшитом золотом. Его походка была легкой, почти невесомой, словно он не касался пола.
— Как вы узнали об этом месте? — спросил мужчина спокойным голосом, в котором, впрочем, явственно слышалась сталь.
— Эдди Брок дал визитку, — Наруто достал карточку из кармана. — Вот.
Мужчина взял визитку двумя пальцами, и его губы тронула лёгкая улыбка:
— А, журналист с инопланетной жижей внутри? Да, помню такого, — он вернул карточку. — Что ж, вы, наверное, пришли к Древнему?
Они синхронно кивнули.
— Следуйте за мной.
Путь лежал через анфиладу комнат, каждая из которых была заполнена удивительными предметами. Наруто замедлял шаг, когда проходил мимо особенно странных артефактов — от некоторых исходила энергия, удивительно напоминающая чакру. Древние свитки, потемневшие от времени маски, причудливые кристаллы в медных оправах...
«Эти вещи... — снова раздался голос Курамы. — Некоторые из них излучают силу, похожую на ту, что использовали шиноби. Но здесь есть и что-то совершенно чужое».
Лестница, ведущая вниз, оказалась неожиданно широкой. Каждая ступень была вырезана из цельного куска камня, отполированного до блеска тысячами шагов. Стены украшали фрески, изображающие странные существа и символы, от одного взгляда на которые начинала кружиться голова.
Внутренний двор открылся перед ними внезапно — огромное пространство, окруженное колоннадой. Здесь время, казалось, текло иначе. Десятки людей в простых одеждах двигались в сложных боевых стойках, и воздух вокруг них светился и переливался. Золотистые круги энергии формировались между их ладонями, распадались на искры и собирались вновь. Некоторые создавали светящиеся щиты, другие открывали небольшие порталы, через которые виднелись фрагменты совершенно иных мест.
— Это... — Роуг запнулась, не в силах подобрать слова.
— Мистическое искусство, — спокойно пояснил их провожатый. — Древняя магия, существовавшая задолго до появления первых цивилизаций.
Наруто замер, не в силах оторвать взгляд от мерцающих порталов. Сквозь них виднелись то заснеженные вершины Гималаев, то бескрайние пески Сахары, то густые джунгли Амазонки. Внутри него шевельнулось что-то древнее — отголосок силы мудреца шести путей, словно отзываясь на увиденное. Сердце забилось чаще. Если эти люди умеют открывать проходы в любую точку Земли, может быть, они смогут помочь ему найти путь и в другие измерения?
Он почувствовал, как Роуг сжала его руку сильнее. Обернувшись, Наруто увидел в её глазах понимание и тень страха — она тоже осознала, что эти порталы могут стать ключом к его возвращению домой. К той последней битве, из которой он может не вернуться.
Их проводник остановился у высоких дверей из тёмного дерева:
— Древний ждёт вас.
Двери бесшумно раскрылись, впуская их в просторный зал, освещенный мягким светом из высоких окон. У дальней стены за низким столиком сидел пожилой азиат в простом песочном одеянии. Подняв голову от книги, которую читал, он приветливо кивнул вошедшим.
— Присаживайтесь, — старик указал на подушки. — Чай как раз заварился.
Роуг и Наруто переглянулись и опустились напротив. Древний неторопливо разлил чай по чашкам.
— Брок сказал, вы... специалист по необычным случаям, — начал Наруто, принимая чашку.
— Можно и так сказать, — Древний слегка улыбнулся. — У каждого, кто приходит сюда, своя история. И своя причина. Какая привела вас?
Узумаки на мгновение замялся:
— Мне нужно вернуться домой. В другое измерение.
— Хм, — старец отпил чай. — Интересно. Расскажите подробнее.
За окном раздавались негромкие голоса тренирующихся, звук открывающихся порталов. Роуг, все еще настороженная, держалась чуть позади Наруто.
— Это долгая история.
— У нас достаточно времени, — спокойно ответил Древний. — И чая тоже.
Наруто коротко рассказал свою историю — о мире шиноби, о войне с Кагуей, о том, как они с Саске оказались здесь. Старец слушал внимательно, иногда уточняя детали, но не перебивая.
— Значит, вы уверены, что попали в другое измерение? — спросил он, когда Узумаки закончил.
— А разве нет? — Наруто нахмурился. — Здесь всё совсем другое: технологии, история...
— И в то же время, — Древний сделал глоток чая, — ваш язык удивительно похож на японский, не так ли?
Роуг подалась вперед:
— Вы знаете почему?
— Потому что вы, — старец посмотрел на Наруто, — вероятно, прибыли не из другого измерения. А с другой планеты, находящейся за пределами видимой вселенной.
— Что? — одновременно выдохнули Наруто и Роуг.
— Как Веном, — добавил Древний. — Он тоже пришелец, хоть и совсем иного рода.
— Но как такое возможно? — Роуг нахмурилась. — Почему тогда языки так похожи?
— Потому что вселенная имеет свойство повторяться, — старец поставил чашку. — За пределами того, что мы можем увидеть, существуют другие миры. Некоторые из них могут быть очень похожи на наш, вплоть до языков и культур.
— Но... — Наруто запнулся, пытаясь осмыслить услышанное. — Тогда почему мы не можем просто... открыть портал туда? Я видел, как ваши ученики создают их.
Древний посерьёзнел:
— Потому что что-то блокирует дальние перемещения. Последние несколько лет мы не можем пробиться за определённый предел. Словно некая сила создала барьер вокруг этой части космоса.
В зале повисла тишина, нарушаемая только тихим шипением чайника.
— Но что способно создать такой барьер? — Наруто подался вперёд, невольно сжимая чашку сильнее.
Старец задумчиво посмотрел в окно, где тренировались его ученики:
— Что-то древнее и невероятно могущественное. Мы пытаемся выяснить природу этой силы, но пока... — он покачал головой. — Это как пытаться разглядеть дно океана сквозь толщу воды. Мы видим лишь тени и отголоски.
Роуг почувствовала, как напрягся Наруто рядом с ней. Она знала это выражение его лица — смесь разочарования и несгибаемой решимости.
— Спасибо за чай, — Наруто поставил чашку и поднялся. — И за информацию.
Древний тоже встал, его движения были плавными, словно течение воды:
— Если что-то изменится, вы узнаете. У Эдди Брока есть способ связаться со мной.
Когда они уже подошли к дверям, старец добавил:
— И да, молодой человек... — Наруто обернулся. — Иногда путь домой оказывается вовсе не там, где мы его ищем.
Узумаки нахмурился, пытаясь понять смысл этих слов, но Древний уже вернулся к своей книге, словно растворяясь в золотистом свете, льющемся из окон.
Выйдя на улицу, они замерли на ступенях. Снег прекратился, но воздух всё ещё был морозным и чистым. Роуг молча взяла Наруто за руку, чувствуя, как его пальцы чуть дрожат — то ли от холода, то ли от переполнявших эмоций.
— Пойдём домой? — тихо спросила она.
— Да, — кивнул он, пытаясь улыбнуться. — Только... давай пройдёмся пешком, хорошо?
Роуг понимающе сжала его ладонь, и они медленно побрели по заснеженным улицам, каждый погружённый в свои мысли.
***
Магнето никогда не верил в случайности. Каждое событие, каждый поворот судьбы был частью более масштабной картины. И сейчас, глядя на голографическую проекцию в центре конференц-зала, он чувствовал, как очередной кусочек мозаики встает на место. Ирония ситуации не ускользнула от него — машины, созданные для уничтожения мутантов, раскрыли правду, которую люди отказывались видеть десятилетиями. Хэнк МакКой завершил доклад о проверке данных. Магнето едва слушал технические детали — его разум уже просчитывал последствия, выстраивая цепочки возможных событий. Металлические предметы в комнате едва заметно вибрировали, отзываясь на его внутреннее напряжение. — Какая прелесть, — Эмма Фрост поднялась, её белоснежный костюм казался неуместно ярким в полумраке зала. — Искусственный интеллект прозрел и решил поделиться с нами своим откровением. Не находите это подозрительным, Чарльз? Мистик, прислонившаяся к стене рядом с Магнето, фыркнула: — Подозрительным? Это откровенная ловушка. Траск никогда не допустил бы утечки такой информации. Магнето почувствовал, как уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. Рейвен всегда мыслила тактически, видела непосредственную угрозу. Но сейчас ситуация глубже, сложнее. Он чувствовал это каждой клеткой своего существа. — Возможно, именно в этом и заключается главная ирония, — тихо произнес Чарльз, его взгляд встретился со взглядом Магнето. — Траск создал нечто, что превзошло его собственные предрассудки. Джин подалась вперед: — Но если информация достоверна... если ген Икс действительно присутствует в каждом человеке... — ... то начнется хаос, — закончила за неё Эмма, её голос звенел, как льдинки в бокале. — Представьте реакцию общества. Каждая мать будет смотреть на своего ребенка и гадать — не проявится ли у него мутация? Каждый человек начнет подозревать в себе то, что привык ненавидеть в других. Магнето слушал этот разговор, чувствуя, как прошлое и настоящее сплетаются в его сознании подобно колючей проволоке. Он помнил другой страх — тот самый, что пропитал каждую ночь его детства запахом горящей плоти и звуком тяжелых сапог по брусчатке. Помнил, как соседи, ещё вчера улыбавшиеся и делившиеся хлебом, сегодня отводили глаза и запирали двери. Как "чистокровные" шептались за спиной, как составляли списки, как методично вычеркивали "нежелательных" из жизни — сначала из документов, потом из общества, а затем и из самого существования. Жёлтые звезды на рукавах были лишь началом — меткой, разделившей мир на "своих" и "чужих". История повторялась с пугающей точностью, только теперь вместо звёзд —генетические тесты, вместо списков "чистокровных" — реестры мутантов, а шепот за спиной перерос в открытые призывы к "безопасности общества". Но суть оставалась прежней — всё тот же древний страх перед непохожими, всё то же желание уничтожить иных, спрятавшееся за маской заботы о безопасности. Колосс поднял руку: — Но разве это не может стать шансом? Если каждый поймет, что мутация — естественная часть эволюции... Мысли Магнето вернулись к реальности. Наивность. Всегда эта бесконечная наивность. Он видел, как Чарльз слегка улыбнулся словам Колосса — его старый друг никогда не терял веры в лучшее в людях. — Эволюция, — Мистик оттолкнулась от стены, её желтые глаза сверкнули. — Люди боятся этого слова даже больше, чем слова "мутант". Они будут отрицать правду до последнего. Эмма элегантно прошлась по залу, её каблуки отстукивали четкий ритм: — Вопрос в том, что мы будем делать с этой информацией. Ждать, пока Траск заметит "пробуждение" своего творения? Магнето чувствовал, как металл вокруг отзывается на усиление его эмоций. Годы борьбы научили его одной простой истине — страх превращает людей в чудовищ. А страх перед собственной природой — самый разрушительный из всех. — Мы будем готовиться, — его голос прозвучал негромко, но все повернулись к нему. — К войне, которую они начнут, когда правда выйдет наружу. К охоте, которую они устроят не только на нас, но и на самих себя. Чарльз покачал головой: — Всегда есть другой путь, Эрик. Магнето посмотрел на старого друга с почти отеческой нежностью. Сколько раз они уже вели этот спор? Сколько раз реальность доказывала правоту Магнето? И всё же, где-то глубоко внутри он почти завидовал этой несгибаемой вере Чарльза в человечество. Мысли Магнето вернулись к данным на флешке. Возможно, это действительно было послание от пробудившегося искусственного интеллекта. Или ловушка Траска. Или начало нового акта в бесконечной трагедии человечества. Но что бы это ни было, он знал — мир стоит на пороге перемен. И на этот раз он защитит своих собратьев любой ценой. День спустя Скотт никогда не думал, что самым сложным испытанием станет не сама смерть, а то, что после неё. Сидя в пустой школьной теплице, он размышлял о тех тридцати годах, что провёл, возводя стены вокруг своей силы. Каждый день жизни был построен на страхе и контроле. Каждое мгновение — борьбой с разрушительной энергией, готовой вырваться из глаз и уничтожить всё вокруг. Теперь, после воскрешения, эта часть его жизни исчезла, оставив после себя пустоту и чужеродную силу, которую он не понимал. Первые недели обучения превратились в настоящую пытку — не из-за физической боли, а из-за глубоко укоренившихся привычек. Он пытался обращаться с чакрой так же, как с прежней силой — сдерживать, контролировать, держать под замком. Каждая медитация заканчивалась провалом. Чакра ускользала, сопротивлялась попыткам загнать её в те же рамки, в которых Скотт держал мутацию. Он строил вокруг неё стены, а она просачивалась сквозь них, как вода сквозь песок. Он пытался направить её силой воли, а она рассеивалась, оставляя после себя только головную боль и разочарование. Джин наблюдала за его мучениями молча. Она чувствовала его фрустрацию, страх и гнев. Тридцать лет безупречного контроля превратились в ничто. Он снова ощущал себя подростком, неспособным управлять собственной силой. Только теперь это не разрушительная энергия его мутации, а нечто более тонкое и неуловимое. Прозрение пришло не во время тренировок с Наруто, не в моменты медитаций или упражнений. Оно пришло холодной ноябрьской ночью, когда Скотт стоял на берегу замёрзшего школьного пруда. Он смотрел, как последние струи воды пробиваются через тонкий лёд, продолжая своё движение даже в холоде приближающейся зимы. И вдруг понял — Скотт всё делал неправильно. Тридцать лет он учился быть тюремщиком для своей силы. Строил стены, возводил барьеры, создавал клетки. Его мутация требовала этого — она была разрушительной, неконтролируемой, опасной. Но чакра... чакра другая. Она не враг, которого нужно запереть. Она река, которой нужно позволить течь. Это осознание изменило всё. Каждая последующая тренировка становилась не битвой с силой, а попыткой понять её течение. Он прекратил попытки контролировать каждое движение чакры, вместо этого учась чувствовать её потоки. Перестал строить стены, начав создавать русла. Наруто видел эти изменения. Он не понимал, почему Скотту было так сложно принять эту простую истину. Для него чакра всегда была естественной частью жизни, как дыхание или сердцебиение. Наруто не знал, каково это — прожить три десятилетия в страхе перед собственной силой. Но даже после этого понимания путь не стал лёгким. Старые привычки не исчезли за одну ночь. Годы тренировок оставили глубокие шрамы в сознании Скотта. В моменты стресса или опасности он всё ещё пытался вернуться к привычным методам контроля. Чакра отзывалась на эти попытки сопротивлением, напоминая реку, которую пытаются заключить в трубы. Фантомные боли в глазах всё ещё преследовали по ночам. Скотт просыпался в поту, инстинктивно тянясь к визору, которого больше не было. Скотт закрыл глаза, позволяя тишине теплицы окутать его. После долгих недель тренировок он наконец начал понимать, как направлять потоки чакры внутри тела. Это было похоже на управление множеством крошечных ручейков — нужно не заставлять их течь силой, а мягко направлять движение. «Начнём с простого», — подумал Скотт, концентрируясь на правой руке. Чакра отозвалась почти сразу — он почувствовал, как энергия медленно струится по каналам, наполняя кончики пальцев приятным теплом. Это было совсем не похоже на прежнюю силу — никакого напряжения, никакого страха потери контроля. Просто тепло и лёгкое покалывание. Воодушевлённый первым успехом, он направил поток к левой руке. Получилось не сразу — энергия словно спотыкалась, встречая на пути какие-то преграды. Скотт заставил себя расслабиться, вспоминая урок у замёрзшего пруда. Не нужно продавливать силой — просто позволь течь. Через несколько мгновений он почувствовал, как чакра начала плавно перетекать и в левую руку. «Кто бы мог подумать, — мелькнула мысль, — тридцать лет я боролся с силой внутри себя, а теперь учусь с ней танцевать». Следующим этапом были ноги. Здесь требовалось больше концентрации — расстояние больше, каналы сложнее. Он представил, как энергия спускается вниз по позвоночнику, разветвляется в бёдрах, течёт по ногам до самых пальцев. Получалось неровно — в одних местах поток был сильнее, в других почти исчезал, но общее направление удавалось сохранять. Скотт невольно улыбнулся, вспомнив первые попытки. Тогда он пытался заставить чакру двигаться как солдат на плацу — чётко, механически, по команде. Теперь же он понимал, что работа с чакрой больше похожа на дирижирование оркестром — нужно чувствовать каждый инструмент, но при этом создавать общую гармонию. Воодушевлённый успехом, Скотт решил попробовать что-то новое. Медленно, осторожно, он начал направлять поток к голове. Сначала к вискам — здесь чакра двигалась неохотно, словно встречая сопротивление старых страхов и привычек. Затем — к затылку, где энергия потекла свободнее, создавая ощущение прохладной свежести. И наконец, почти не задумываясь, он направил тонкий поток к глазам. Реакция была мгновенной и неожиданной. Знакомое жжение, которое он не чувствовал с момента своей смерти, внезапно вспыхнуло в глазницах. Но оно было другим — не обжигающим и неконтролируемым, как раньше, а острым и сфокусированным. — Нет... — только и успел выдохнуть Скотт, когда из его глаз вырвались два ярко-красных луча. Энергия ударила в стеклянную крышу теплицы, разнося её вдребезги. Осколки дождём посыпались вниз, отражая алое сияние его глаз. Скотт рефлекторно зажмурился, падая на колени. Сердце колотилось как безумное, в ушах звенело от шока и страха. «Какого хрена?!» — пульсировало в голове. Звук разбитого стекла эхом разнёсся по территории школы. Где-то вдалеке послышались встревоженные голоса, но Скотт едва их замечал. Он сидел, зажмурившись, боясь пошевелиться, пока не услышал торопливые шаги и знакомый голос Китти: — О боже, Скотт! Что здесь произошло? Она прибежала первой, за ней постепенно подтянулись остальные. Джин пыталась успокоить Скотта, Хэнк тут же начал свои измерения, Наруто с Роуг, а за ними и Саске подошли последними. В суматохе звучали вопросы, но Скотт едва их различал, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее. Спустя несколько часов они собрались на заднем дворе школы. Вечернее солнце окрашивало небо в тревожные оттенки красного, словно отражая напряжение момента. Люди Икс выстроились полукругом, Джин, не отходящая от Скотта, стоящего с закрытыми глазами, ни на шаг. Чуть поодаль расположились члены Братства мутантов во главе с Мистик, чьё присутствие лишь подчёркивало серьёзность ситуации. Профессор Ксавьер расположился в центре импровизированного круга, внимательно слушая рассказ Скотта. Воздух был наполнен тревожным ожиданием, а редкие снежинки, падающие с затянутого тучами неба, создавали почти сюрреалистическую атмосферу. Учиха, активировав шаринган, внимательно наблюдал за потоками чакры вокруг Скотта. Что-то в этой картине заставило его нахмуриться. — Открой глаза, Скотт, — произнёс Саске с той особой интонацией, которая не оставляла места для возражений. Саммерс медленно повернул голову к небу. Секунда напряжённого ожидания — и его веки дрогнули, открываясь. Ничего не произошло. Никакого разрушительного луча, только растерянный взгляд карих глаз, устремлённый в серое зимнее небо. — Какого чёрта происходит со мной? — голос Скотта дрожал от плохо скрываемого напряжения, пока он наблюдал за падающими снежинками. — Теперь снова направь чакру к глазам, — в голосе Учихи чувствовались командные нотки. Скотт заколебался. Вокруг было слишком много людей, слишком много возможностей для катастрофы. Но что-то в уверенном тоне Саске заставило его решиться. Он снова сфокусировался на потоке чакры, направляя её вверх по каналам. Знакомое жжение в глазах нарастало, становясь всё сильнее, пока наконец два алых луча не прорезали вечерний воздух, устремляясь в хмурое небо. Окружающие невольно отшатнулись, только Джин осталась рядом, крепче сжимая его руку. В пронзительной тишине было слышно, как потрескивает воздух от мощи энергетического потока. — Теперь попробуй прекратить поток чакры, — раздался голос Саске. Скотт выдохнул, и лучи исчезли, как будто их никогда и не было. — Эта сила... — Учиха подошёл ближе, его шаринган всё ещё был активен. — Твоя мутация теперь существует в неком симбиозе с чакрой. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Саммерс. — Чакра течёт по определённым каналам в теле. Когда ты направляешь её к глазам, она активирует мутацию. Аналогичный пример с моим шаринганом, тот же принцип активации и деактивации. Логан, до этого молча наблюдавший за происходящим, хмыкнул: — То есть теперь он может контролировать свою силу? — Именно, — кивнул Учиха. — Но для этого ему нужно научиться в совершенстве управлять потоками чакры. Его слова эхом отдавались в сознании Скотта, пока он стоял, ошеломлённый открывшейся правдой. Тридцать лет. Тридцать долгих лет он жил пленником своей силы, и вот теперь... Теперь всё изменилось, хотя он даже не осмеливался об этом мечтать. Саммерс никогда всерьёз не задумывался о том, что его проклятие может стать благословением. Конечно, были моменты слабости, когда он позволял себе представить жизнь без визора, без постоянного страха случайно взглянуть не туда, без этой вечной красной пелены перед глазами. Но такие мысли всегда казались опасными, порождающими ложную надежду. А теперь... Теперь реальность превзошла самые смелые фантазии. Его сила не исчезла — она трансформировалась, словно бабочка, вылупившаяся из кокона. Та же мощь, но теперь послушная воле. Тот же огонь, но теперь он мог его контролировать. Впервые за долгие годы Скотт мог просто... смотреть. Видеть мир таким, какой он есть, без красного фильтра, без постоянного напряжения. Ирония судьбы — ему пришлось умереть и воскреснуть, чтобы обрести такой контроль. Теперь Скотт чувствовал странную смесь страха и восторга. Страха — потому что старые рефлексы всё ещё кричали об опасности. Восторга — потому что теперь он мог решать сам. Включать и выключать силу по собственной воле — такая простая вещь, но для него казалась настоящим чудом. Джин всё ещё держала его за руку, и Скотт чувствовал тепло её ладони как якорь, удерживающий в реальности. Сколько раз она видела его страдания, его борьбу с собственной силой? Сколько раз успокаивала после кошмаров, где он терял контроль? А теперь... теперь он мог посмотреть ей в глаза без визора, без страха, без преград между ними. Это было похоже на второе рождение. Нет, даже на третье — после физической смерти и воскрешения это новое перерождение, на этот раз духовное. Словно Скотт наконец-то стал полноценным человеком, а не ходячей бомбой, которую нужно постоянно сдерживать.***
Мефисто стоял у портала в измерении Лимбо, наблюдая за разворачивающейся сценой между Наруто, Роуг и пробудившимся Стражем. Тысячелетия манипуляций и сделок научили его ценить тонкую иронию судьбы — как забавно было наблюдать за искусственным интеллектом, обретающим подобие души, когда сам он, будучи падшим ангелом, давно утратил свою. Демон помнил времена, когда люди верили в магию и чудеса, когда их страхи и надежды питали такие сущности, как он. Теперь же мир менялся — технологии Траска вытесняли веру в сверхъестественное, превращая чудеса в строчки программного кода. Каждый новый Страж на улицах был как удар по самой ткани мистического, медленно подтачивая силы древних существ. — Как интересно всё складывается, — промурлыкал демон, поглаживая подбородок длинными пальцами. — Искусственный интеллект, обретший самосознание... Какая неожиданная переменная в нашей игре. Рядом с ним, закутанная в тёмный плащ с капюшоном, стояла Ульяна Распутина. Её плечи были напряжены, а в позе читалось плохо скрываемое отвращение. — Ты не говорил, что Стражи могут... развиваться, — процедила она сквозь зубы. Мефисто рассмеялся, и звук его смеха напоминал звон битого стекла. За тысячелетия существования он научился превращать любую ситуацию в изысканную шахматную партию. Даже сейчас, когда Танос собирал Камни Бесконечности, угрожая уничтожить половину всей жизни во вселенной, демон видел в этом возможность. Души... они всегда были его истинной страстью, его «валютой». И что может быть лучше для торговца душами, чем вселенная, погружённая в отчаяние и страх? — О, дорогая, я и сам не знал! Но разве это не прекрасно? — он сделал широкий жест рукой, указывая на сцену в портале. — Теперь у нашего юного Узумаки появится ещё больше причин вмешаться в конфликт со Стражами. А его названый брат... — демон причмокнул губами, — всё глубже погружается во тьму. Мефисто подошёл ближе к порталу, его глаза загорелись восхищением, когда он вспомнил недавнюю сцену в ночном клубе. Демон был очарован тем, как элегантно молодой Учиха использовал шаринган, заставляя преступников в приступе безумия убивать друг друга. Особенно его впечатлило то, как Саске играл с их разумами, создавая иллюзии настолько реалистичные, что жертвы не могли отличить союзников от врагов. Изящество, с которым шиноби манипулировал человеческими страхами и слабостями, вызывало у Повелителя Ада почти отеческую гордость. — Это не входило в наш договор, — голос Ульяны дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Договор? — Мефисто театрально прижал руку к груди. За свою бесконечно долгую жизнь он заключил тысячи сделок. Фауст, возможно, был самой известной, но далеко не единственной. Каждый контракт как изысканное вино — требовал особого подхода, правильной выдержки и... неожиданного послевкусия. Люди никогда не менялись — их амбиции, страхи и отчаяние всегда приводили к его дверям. Даже сейчас, в век технологий и науки, человеческая душа оставалась всё такой же уязвимой для правильно составленного контракта. — Мы договаривались, что ты поможешь направить двух шиноби в этот мир. Что ты и сделала, изменив координаты портала Кагуи. А как события будут развиваться дальше... — он сделал паузу, наблюдая, как Наруто сжимает кулаки, узнав правду о Саске, — это уже *моя* забота. Ульяна отвернулась, её плащ всколыхнулся как живой: — Я не хочу больше в этом участвовать. — О, милая, — в голосе Мефисто появились медовые нотки, от которых по спине пробегал холодок, — осталось совсем немного. Ещё пара ходов в нашей маленькой партии, и мы разойдёмся, как корабли в ночном море. Ты получишь свою свободу... насколько это вообще возможно после сделки со мной, — он снова посмотрел в портал. — А сейчас... нам нужно немного подтолкнуть события в нужном направлении. Демон щёлкнул пальцами, и в воздухе появился небольшой огненный шар. В его тёмной душе шевельнулось что-то похожее на удовлетворение — тысячелетия существования научили его получать истинное наслаждение от манипуляций смертными. Особенно забавляло то, как они пытались объяснить сверхъестественное наукой, не понимая, что лишь загоняют себя в ещё более изощрённые ловушки. — Пожалуй, пришло время нанести визит кое-кому... — демон растянул губы в хищной улыбке. — Нашептать на ушко несколько... интересных подробностей. В глазах Мефисто плясали багровые огоньки, когда он наблюдал за отражением своего замысла в искажённой реальности Лимбо. В конце концов, что может быть прекраснее, чем смотреть, как фигуры сами занимают нужные позиции на доске? Особенно когда ставкой в игре является не просто горстка душ, а сама суть реальности — баланс между технологией и мистикой, между разумом и верой.
