Правильно

      Драко просидел на празднике еще несколько часов, а потом предупредил Грейнджер и с помощью своего эльфа отправился к ней домой укладывать Теодора. Оказавшись в темной гостиной, соединенной с кухней, Малфой магией закрыл занавески и включил свет. Тедди, слишком активный из-за веселья и громкой музыки, но уже уставший, вредничал. Драко вздохнул и решил, что попробует уложить его на руках, в кроватке не получится наверняка.       Постепенно мальчик стал засыпать, пока он наворачивал круги по периметру помещения. Домик Грейнджер казался ему маленьким, но по сравнению с комнатой в Хогвартсе он был все же намного больше. Здесь у Теодора была своя комната, в гостиной можно было собирать манеж и ходить, даже не спотыкаясь о него. А еще, кроме кровати девушки тут имелся диван, на котором, если что, он сможет спать. Драко одновременно жалел и радовался тому, что теперь не нужно будет ночевать в одной кровати с Гермионой.       Тедди уснул, и парень переложил его в кроватку, зачаровывая на качание и включая колыбельные. Малыш перевернулся, но вроде не проснулся, и Малфой остался сидеть на стуле рядом, ожидая, пока он уснет покрепче. Драко одолевали странные чувства, и он постарался разобраться во всем. Неужели так далеко запрятанные желания пробили окклюменционный барьер, за которым он запер их?       Малфой вспомнил последние недели и пришел к выводу, что нет, дружеское отношение к Грейнджер все еще на первом месте. И пусть он все равно автоматически отмечает ее красоту и привлекательность, сейчас это не имеет явный сексуальный подтекст.       Драко вздохнул и понял, что нужно копнуть глубже, благо умения в окклюменции позволяли ему четко структурировать все воспоминания, и он мог проанализировать их. Убедившись, что Теодор спит, парень наложил чары для безопасности и оповещения, если проснется, а потом улегся на диване в гостиной.       Драко вспомнил, как впервые оказался в этом доме. Он показался ему маленьким и небезопасным, тем более имел выход на магловскую сторону и был наполовину магловским. Но потом, наблюдая за тем, с какой любовью Грейнджер занимается обустройством, как дом преображается и становится обжитым, приобретая черты хозяйки, чувства изменились. Теперь домик казался Малфою очень уютным, и в нем было приятно находиться.       Драко помог Гермионе зачаровать окна с магловской стороны, чтобы через них ничего не было видно, и попутно восхитился в очередной раз уровнем защитных чар, которые она наложила на свое жилище. Он сидел с Теодором, пока Грейнджер искала ясли для сына, ходила в Министерство насчет подключения камина в доме, разбиралась с магловскими службами, которые должны были тоже подключить строение к электричеству и газу. И пусть волшебники этим не пользовались, из-за того, что дом существовал на два мира, это было нужно сделать.       Драко был тем, кто выслушивал все проблемы, связанные с этим, и даже помог, чем смог, использовав свои связи в Министерстве. Камин для Грейнджер только недавно все же подключили к сети, но Малфой был в шоке от того, сколько бумажек для этого понадобилось собрать, и что без его воздействия это продлилось бы непонятно сколько.       Потом Драко вспомнил, как помогал Грейнджер собирать кровать. Старую она выкинула, а вот новую заказала доставкой у маглов. Привезли ее в разобранном виде, но с инструкцией. Ведьма с энтузиазмом взялась самостоятельно все собирать, несмотря на его предложение нанять кого-то для этого. «Ты не понимаешь. Делать что-то своими руками в своем доме очень приятно. Это как будто делает дом действительно твоим» — сказала тогда Гермиона. И Малфой, который все же не выдержал и помог ей, понял, что она была права.       После того, как они намучились, разбираясь в инструкции, а потом собирая все, выясняя каких инструментов им не хватает, покупая их, чтобы наконец завершить работу к вечеру, Драко почувствовал некую радость и гордость за то, что смог сделать это. Валяясь на этой кровати без сил, он осознал, что приятнее всего видеть благодарность и довольство Гермионы.        На следующий день они вместе закончили собирать верхний каркас и прикрепили балдахин, неожиданно, нежно-салатового цвета. Грейнджер, чуть краснея, заявила, что это тоже ее любимый, не считая персикового, и отношения к Слизерину не имеет, тем более, оттенок намного светлее. За свои подколы Драко получил по шее, но почему-то был этому рад.       Одним из последних пришло воспоминание о том, как они пытались заменить протекающую трубу под раковиной в ванной. Конструкция была спрятана за стойкой, и подлезть к ней было трудно. Разобрать Грейнджер смогла сама, купить нужный комплект для замены тоже, а вот собрать не выходило. Малфой застал ее нервной, почти психующей, когда она пыталась закрепить тонкий шланг, извернувшись на полу ванной и засунув руку за стойку. Оставив Тедди в кроватке играть с игрушками, Драко предложил помощь, хотя понятия не имел, что надо делать.        После долгих объяснений, попыток самостоятельно соединить одну трубу с другой, Гермиона решительно к нему присоединилась. Теперь один держал и направлял верхний конец трубы, чтобы не сдвигался, а второй пытался просунуть за стойкой новую трубку для подачи воды. Все усложнялось тем, что между стойкой и стеной едва пролезала ладонь, а подсоединять все нужно было почти под раковиной, где неудобно было удерживать торчащую из стены трубу, пластик которой плохо гнулся, и которая норовила исчезнуть где-то наверху.       В тот день произошло недопонимание, до сих пор вызывающее смех. Малфой вспомнил, как они с Грейнджер из последних сил, после нескольких проб и ошибок, выяснили систему и принялись в последний раз пытаться все сделать. Если не получится, было решено все же вызвать сантехника — мастера, который все починит, но оба сдаваться не хотели. И вот, пока они пытались, оказалось, что в гости к подруге пришла будущая чета Поттеров и стояла за дверью, слушая.       Драко представил, как их с Гермионой диалог выглядел для тех, кто не видел, что происходит, и снова тихо рассмеялся, уплывая в воспоминания.

___

      — Мерлин, как узко, — сквозь зубы сказал он, пытаясь протиснуть ладонь за стойку еще дальше, чтобы наконец дотянуться до второй трубы.       — Не туда! — воскликнула Грейнджер, поскольку со своей стороны видела, что он просовывает тонкий железный шланг ниже необходимого.       — Так скажи, куда, я же не вижу, — возмутился Драко.       — Выше, еще, еще, — помогла ведьма. — Все, стой! Боже, он что, слишком большой? Дай, я сама попробую, — решительно произнесла она.       — Ну давай, если сможешь, — нервно хмыкнул блондин.       — Ай, больно! — вскрикнула ведьма, оцарапав руку обо что-то.       Драко бросил трубку, вытащил из-за стойки такую же немного потрепанную ладонь с кое-где стертой кожей и недовольно сказал:       — Конечно, больно. Нахрена ты со всей дури насадить его пыталась, — он как раз разглядывал царапину на руке девушки, когда в дверь ванной тихо постучали.       — Эмм… Гермиона, — неловкий голос Поттера наложился на тихое:       — Ой, и кровь пошла… — от Грейнджер, а также на бурчание блондина:       — А ты как думала, так обычно и бывает.       — Так, все, мы заходим! — нервно заявил Избранный, и они с Уизли открыли дверь шире, но при этом отводили глаза, стараясь не смотреть.              — О, привет! — спокойно поздоровалась Гермиона. — Что с вами? — удивилась она, не понимая, почему друзья отворачиваются и чуть ли не глаза закрывают.       — А вы тут?.. — нервно хихикнула Джинни, все же глянув одним глазком, а потом удивлено распахнув оба. — Эм, Гарри, все нормально, можно смотреть.       Поттер тоже резко поднял голову, оглядывая картину: разбросанные инструменты, гайки, трубки, ничего не понимающая подруга, сидящая прямо на плитке, и растрепанный Малфой, тоже сидящий прямо на полу и держащий поцарапанную руку девушки.       — Я не понял, а что вы тут увидеть думали? — подозрительно прищурился блондин, достал палочку и призвал мазь.       Гарри увернулся от влетающего в помещение пузырька и смущено почесал затылок.       — А мы тут причем! — возмутилась Джинни. — Мы пришли, а потом слышим это ваше «слишком большой», «ай, больно». Что тут еще подумать можно!       Пока Грейнджер хватала ртом воздух и неумолимо краснела, Малфой зашелся в хохоте, который будущие Поттеры от него ни разу не слышали. Он смеялся до слез, пытаясь успокоиться, но как только видел возмущенное и шокированное лицо Гермионы, снова заходился в смехе.       — А ещ-ще гово-ришь, что это я извра-щенец, ах-хаах, — выдавил Драко, сгибаясь пополам.       — Да ты! Да вы! — задыхаясь, подскочила Грейнджер, схватила душевую лейку и включила воду, обливая его.       — Эй, а мы при чем! — вскрикнул Поттер, закрывая собой пищащую Уизли, потому что Гермиона и их полила водой.       — Чтобы ерунду не думали! — заявила ведьма, переводя лейку на уже и так мокрого Драко. — А ты, хватит ржать!       Малфой, который еще немного посмеивался, оглядывая мокрую рубашку, получил новую порцию воды в лицо и дернулся вперед, разворачивая Гермиону спиной к себе. Он перехватил лейку и повернул так, чтобы вода теперь лилась на девушку.       — Сдаешься? — спросил Драко, не позволяя ей вывернуться.       — Да! Все, Драко, хватит! — взмолилась волшебница, вытирая лицо и тоже начиная хихикать.       — Зато теперь мокрые мы все, — удовлетворенно сказал блондин, выключая воду и вешая лейку на место.       — Вообще-то, я почти не промокла, — усмехнулась Джинни.       — А тебе и не стоит этого делать в твоем положении, — заметил Малфой, оглядывая беспорядок. — Зато Грейнджер немного остыла. Мне показалось, что ты почти воспламенилась, — ухмыльнулся он Гермионе.       Ведьма фыркнула и ткнула его в бок, заставив парня немного сморщиться.       — Бардак навели, а починить не починили, — вздохнула она.       — Что вы тут делали, кстати? — спросил Поттер.

___

             В тот вечер Избранный с легкостью все починил, просто сняв стойку, а потом вернув ее на место. Оказалось, что в своих попытках они с Гермионой забыли штуки под названием прокладки, и если бы у них все же получилось, вода все равно бы подтекала. Гарри закончил за полчаса и даже прибрался, пока Грейнджер готовила чай вместе с Джинни, а сам Драко забрал из кроватки заскучавшего Теодора.       В попытках разобраться в себе Малфой так и уснул на диване в гостиной Гермионы, а на утро его разбудил приятный аромат поджаренных тостов и кофе. Первой мыслью было «Где он?», второй — что он в безопасности, дома. И в этот же момент словно обухом по голове пришло понимание — он НЕ дома.       Просто домик Грейнджер стал для него настолько комфортным, привычным, уютным, что Драко неосознанно начал считать это место чем-то своим. Тут были дорогие ему люди, которые для него тоже стали частью жизни. Вот только… Разве имеет он право настолько вливаться в их мир? Они семья, а он просто друг и дядя. Даже Поттеры, хоть и приходят почти ежедневно, все равно не проводят здесь столько времени, сколько он.       Извиняясь за то, что уснул на диване, Драко пил кофе и думал о том, что ему тут не место. Он хочет больше, чем заслуживает и чем ему могут предложить. Новые чувства, не физические, а более сильные и глубокие, пугали. Малфой боялся, что потеряет из-за них все то, что уже имеет сейчас.       И такая потеря была пострашнее пытки.       Он сбежал в Мэнор, чтобы скрыться от ее внимательного взора и подумать о том, что ему теперь делать. Драко снова воспользовался окклюменцией, скрывая сам от себя свои новые чувства. Он решил, что продолжит поддерживать тот уровень дружбы, которого он добился, будет помогать по мере надобности и не станет проводить у Грейнджер слишком много времени. А еще стоит воспользоваться уже проверенным способом и найти себе кого-нибудь, чтобы отвлечься.              Несмотря на все свои решения, Драко все равно проводил в доме Грейнджер больше времени, чем сам себе обещал. А все из-за того, что Поттеры отправились в свадебное путешествие на две недели и пока не могли помогать с Теодором. Так что Малфой приходил перед обеденным сном, чтобы чуть посидеть с ним и уложить, приходил, если Грейнджер нужно было уйти, и, как обычно, приходил перед сном мальчика, как делал это в школе, чтобы можно было уйти сразу, как Теодор уснет.        Драко было очень трудно удерживать закрытыми мысли, способные разрушить тот мир, который он с трудом выстроил. Забини, сам того не ведая, помогал с этим, таская Малфоя по ночным клубам, причем магловским. Как оказалось, такие места ему показал его очередной отчим, и теперь Блейз делился открытием с другом. Магловские девушки в клубах совершенно не знали ни их фамилий и денежного состояния, ни плохой славы Драко, и были еще более откровенны в желаниях, чем волшебницы.       За несколько дней до начала учебы Малфой нашел себе девушку, чьи вкусы в постели идеально совпали с его, а еще Хелен не заморачивалась насчет реальных отношений, называя все дружбой с привилегиями.       Благодаря Гермионе и своему интересу к магловскому миру Драко не выглядел совершенной незнайкой, но все равно каждый раз узнавал что-то новое для себя. И одним из таких открытий стал телефон. Уже на следующий день Драко купил себе сотовый, а Гермиона помогла разобраться, и они обменялись номерами. Благо в ее полумагловском доме сеть ловила хорошо. Таким образом, у него появился еще один способ связи с той, которую он хотел сохранить в своей жизни любым способом.