это пистолет в твоих шортах или ты просто рад меня видеть

Дайчи одёргивает белую ткань и съёживается, когда видит под ней искорёженное месиво из костей и крови. Он со вздохом опускает её и поворачивается лицом к Сугаваре. — Свяжись с Куроо. Посмотрим, сможем ли мы найти кого-нибудь на место этого человека, — говорит он, срывая перчатки и выходя из комнаты. — Желательно кого-нибудь с чистым прошлым, — продолжает он, останавливаясь, чтобы оглянуться на тело, лежащее на столе. — Ты думаешь, что кто-то без судимости согласится работать с нами? — спрашивает Сугавара, уже доставая телефон, дабы сделать необходимые звонки. Дайчи хмурится. — Ему придётся.

***

Асахи замолкает, хмурясь и перебирая лежащие перед ним листы. — Мэм, когда вы в последний раз подавали налоговую декларацию? Пожилая дама перед ним только улыбается и показывает на бумаги. — Мой сын делает это вместо меня каждый год. Асахи вздыхает, обхватив голову руками. — Эти бумаги говорят, что ваши налоги не были оплачены с… — когда дама просто наклоняет голову, моргая на него невинными глазами, Асахи обнаруживает, что замолкает и нацепляет на лицо улыбку. — Всё прекрасно. Не волнуйтесь, я уверен, что мы сможем разобраться во всём этом вместе. Прежде чем он успевает продолжить, у входной двери слышится шум и он поднимает глаза как раз вовремя, чтобы увидеть взволнованную Шимизу, выходящую из-за угла, и высокого одетого в дорогой чёрный костюм мужчину, идущего по пятам прямо за ней. — Извините, а что происходит? — спрашивает Асахи, вставая, чтобы обойти стол. Когда мужчина видит его, его глаза скользят вверх и вниз по чужой фигуре, прежде чем он обращается в телефон. — Мне казалось, ты сказал, что он чист? На другом конце провода раздаётся какое-то бормотание, которое Асахи не может разобрать, прежде чем мужчина огрызается: — Ну, он выглядит, как головорез. Как бы то ни было, он это сделает. Прежде чем Асахи успевает это понять, он обнаруживает, что отпрянул назад, когда взгляд мужчины упал прямо на него. — Могу я вам чем-нибудь помочь? — спрашивает он, чувствуя, как колотится в груди сердце. Он надеется, что тот здесь не для того, чтобы их ограбить, ведь они не держат много наличных в своём офисе. Асахи думает, что тому удастся вытащить сорок долларов из бумажника, но тут же вспоминает, что оставил его в машине. — Азумане Асахи? — Да, — отвечает Асахи, по привычке слегка кланяясь. — Можете звать меня Асахи. Или, кхм. Я имею в виду, если захотите. Когда мужчина начинает ходить по комнате, осматривая небольшое количество украшений, которыми Асахи обставляет офис, Асахи поворачивается к Шимизу и наклоняет голову, указывая на женщину, всё ещё сидящую перед его столом. Поняв намёк, Шимизу быстро выводит её из комнаты, оставляя Асахи и странного мужчину наедине. — Не хотите присесть? — спрашивает Асахи, указывая на стул. К счастью, мужчина садится, хотя его присутствие каким-то образом по-прежнему заполняет комнату, заставляя задыхаться Асахи, садящегося на край своего кресла. Наконец мужчина достаёт откуда-то визитную карточку и кладет её перед Асахи. — Меня зовут Дайчи. Я ищу бухгалтера для своего… семейного бизнеса. Вы принимаете клиентов в это время? Асахи смотрит на гладкую чёрную карточку, лежащую перед ним. Ассоциация Карасуно. На карточке нет никакой другой информации, кроме логотипа с вороной на обороте. — Насколько велик ваш бизнес? — спрашивает Асахи, доставая первую попавшуюся бумагу, чтобы сделать какие-нибудь заметки. — О, не слишком большой, — отвечает Дайчи, вытаскивая сигарету из ниоткуда. — Меньше пятнадцати парней. — Парней? — Асахи слегка кашляет, когда встаёт, чтобы открыть окно. — Сотрудников, — поправляет себя Дайчи. — А что насчёт доходов? Дайчи пожимает плечами, выдыхая струю дыма. Асахи морщится, думая о своём новом ковре. — Я не уверен в точных цифрах, но не волнуйтесь, мы не часто превышаем миллиард. Асахи задыхается и совсем не от сигаретного дыма. — Миллиард? Дайчи хмурится, гася сигарету о подлокотник кресла. — Я же сказал, не миллиард. Асахи думает, что может потерять сознание. — Знаете что, я думаю, что смогу найти кого-нибудь ещё, — наконец говорит Дайчи и встаёт, когда Асахи не отвечает. В этот момент из его пиджака на пол падает пистолет, скользит по комнате и останавливается прямо у ног Асахи. На этот раз Асахи действительно теряет сознание.

***

Когда Асахи приходит в себя, он слышит, как над ним шепчутся два незнакомых голоса. — Послушай, я просто пытался немного запугать его, потому что думал, что он бандит или что-то в этом роде. Ну же, только посмотри на его лицо! Он похож на грёбаного самурая. — Да, но тебе вовсе не обязательно было вырубать его и тащить на наш склад! — Я даже не прикасался к нему! И что мне оставалось делать, секретарша ушла, а я опаздывал на нашу встречу, что, если… он проснулся? Асахи стонет, моргая от резкого белого света, и садится прямо. Перед ним человек, с которым он недавно разговаривал, а также кто-то, кого он не знает. Светловолосый мужчина широко улыбается ему, протягивая руку. — Поздравляю! Ты официально нанят в качестве нового бухгалтера «Ассоциации Карасуно». В льготы входят страхование жизни и телохранитель, никакой медицинской страховки. Асахи тут же снова отключается.

***

Когда он наконец проснулся — на этот раз по-настоящему — и ему кое-что объяснили, Асахи захотелось проснуться снова. Может быть, весь этот день был просто странным, очень странным сном. Он в любой момент согласился бы вернуться к старушкам, которые не платили налоги с 1968. — Так вы, ребята, говорите, что я должен работать на вас, — говорит Асахи, недоверчиво глядя на двух мужчин перед ним, — иначе вы убьёте меня, а также, возможно, возьмёте в заложники мою семью. Человек, представившийся Сугаварой, радостно улыбается и слегка аплодирует. — Да, ты понял! Видишь, он не так уж и медлителен. Дайчи пододвигает свой стул поближе к Асахи и хватает его за обе руки. — Пожалуйста, мы хорошо заплатим. Наши финансы сейчас в полном беспорядке, и никто из нас не силен в математике. Особенно наши новобранцы, — умоляет он, и его поведение совершенно отличается от того, что было днём. Он бормочет себе под нос что-то вроде: «Пустоголовые Хината и Кагеяма». — Я… зачем вам убивать меня? — восклицает Асахи, чувствуя, как в уголках глаз появляются слёзы. — Боже мой, он плачет, — ужасается Сугавара, грозя пальцем Дайчи. — Посмотри, что ты наделал. — Я ничего не сделал! Это ты угрожал его семье, — шипит Дайчи. Когда Асахи громко всхлипывает, тот проводит рукой по волосам. — Вот, как насчёт такого, — говорит он, снова обращаясь к Асахи. — Ты будешь работать с нами в течение испытательного срока в шесть месяцев, а после этого, если не захочешь остаться, мы тебя отпустим. Никаких обязательств. Только поклянись мизинцем не передавать никому никакую информацию, иначе мы тебя убьём. Асахи просто смотрит на Дайчи широко раскрытыми глазами. — Разве вы, парни, не используете NDA, как нормальные люди?

***

В конце концов Асахи соглашается на испытательный срок. Одна половина его решения основана на страхе, а другая — на жалости, когда он видит абсолютный хаос в их финансовых отчётах. Он просматривает документы и листы Excel, когда Дайчи с нервной улыбкой появляется в маленьком кабинете, где его устроили. — Мне правда не нужен ни горячий шоколад, ни сэндвичи, ни причудливые суши с дорогой икрой и маленькими бессмысленными, но элегантными золотыми хлопьями сверху, но спасибо, — говорит Асахи в четвёртый раз. — Нет-нет. Дело не в этом, — отмахивается Дайчи, входя в комнату и быстро закрывая за собой дверь. — Я подумал, что должен упомянуть ещё одну вещь. Ты помнишь, что Сугавара сказал о льготах? — Эм, никакой медицинской страховки? — спрашивает Асахи. Честно говоря, большая часть этого разговора до сих пор кажется ему сном. — Ах да, он так и сказал, но я хотел поговорить о другом. Если проще, некоторые люди могут попытаться убить тебя. Возможно и нет, но несколько наших предыдущих сотрудников оказались мертвы, — быстро говорит Дайчи. — Просто постарайся не связываться с игровыми клубами или ростовщиками в городе, ладно? Ты должен быть в порядке со своим послужным списком. В любом случае, это Нишиноя. Твой телохранитель. Прежде, чем слова успевают даже прозвучать до конца, Дайчи пинком распахивает дверь, чтобы показать… ребёнка в нелепой гавайской рубашке, шортах и шлепанцах. Ребёнка, который вдобавок несёт гигантскую металлическую биту. — Как жизнь? А потом к нему сзади подбегает лысый парень и вонзает ему в спину нож. — Чувак, — выдыхает лысый, разинув рот на кровавое пятно, которое медленно расползается по цветочному узору рубашки ребенка. — Ты должен был увернуться. Ребёнок просто вытаскивает нож, бросая его назад через плечо, а после приближается к Асахи, смотрящему на маленький след из крови, который он оставляет за собой. — Меня отвлёк мистер Горячий Самурай, — говорит он, хватая Асахи за руку и поднося ту к губам, и обращается уже к нему. — Но не волнуйся, я всё равно успею на сегодняшнее свидание. Это всего лишь маленькая ранка. Асахи смотрит на кровавую полосу, оставшуюся на тыльной стороне его ладони. В третий раз за день Асахи теряет сознание.

***

Они всё-таки едут в больницу. В основном для того, чтобы проверить слабое сердце Асахи, но также и для колотой раны Нишинои. По настоянию всё того же Асахи. — Я в порядке, — настаивает Асахи, даже когда пристёгивает ремень безопасности на пассажирском сиденье. — Уже чувствую, как падает моё артериальное давление, когда страшного парня больше нет рядом. — Тот страшный парень? Ты про Сугавару? — спрашивает Нишиноя, выезжая с парковки. Асахи незаметно сжимает поручень над головой, откидываясь на спинку. — Сугавара? Он казался милым. Нет, другой… Дайчи? Нишиноя заливается смехом, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Асахи. (Асахи очень надеется, что Нишиноя в любую минуту снова повернёт голову к дороге.) — Нет, Дайчи определённо самый милый. Ты просто ещё плохо его знаешь. Асахи лишь кивает и показывает на дорогу в надежде, что Нишиноя перестанет сидеть лицом к нему. Асахи, честно говоря, не уверен, что Нишиноя уже достаточно взрослый, чтобы иметь водительские права. Дотягиваются ли вообще его ноги до педалей? К тому времени, когда они добираются до больницы, костяшки пальцев Асахи полностью слились с поручнем. Нишиноя, с другой стороны, кажется, не особенно озабочен тем, что оставляет кровавый след на кожаном сиденье автомобиля. Асахи, спотыкаясь, идёт за ним, внимательно следя за его шагами. С Нишинойей, бегающим туда-сюда, Асахи честно боится, что потеряет его в хаосе отделения скорой помощи. — Прошу прощения, — говорит медсестра, подходя к ним. — Чем я могу вам помочь? При этом Асахи замечает, как она бросает взгляды в его сторону, только после наклоняясь вперёд и усаживая Нишиною на кровать. — Этот человек не причинил тебе вреда? Сколько тебе лет, малыш? Нишиноя только сердито смотрит на неё, прежде чем вытянуть перед собой пять пальцев. — Мне двадцать пять. Медсестра похлопывает его по колену, а потом хмурится, когда её рука становится липкой. — О боже!.. О боже, ты истекаешь кровью… Асахи откашливается и подходит чуть ближе. — Да, именно поэтому мы здесь. Его ударили ножом. Медсестра поочерёдно щурится на них и вздыхает, в конечном итоге решая, что открытая рана Нишинои имеет приоритет над расследованием того, что кажется подозрительным в Асахи, и спеша найти врача. Возвратившись вместе с доктором и проследив за тем, чтобы он занялся Нишинойей, она поворачивается лицом к Асахи, упирая руки в бёдра. — В каких именно отношениях вы находитесь с пациентом? — Хм… — Асахи замолкает, не совсем уверенный, как ответить, не выдав никакой информации, что может привести к тому, что он умрёт в канаве. — Телохранительских! — показывается Нишиноя из-за ширмы. При этом слове медсестра, кажется, наконец расслабляется, и на её лице появляется осознание. — Я понимаю, мне так жаль, что я предположила худшее, — извиняется она, убирая руки от Асахи и отходя от него подальше. — Мы будем очень осторожны с вашим клиентом, поэтому, пожалуйста, не переживайте. — Эм, хорошо, — отвечает Асахи, в замешательстве почесывая затылок. Прежде чем она успевает выйти из палаты, Асахи протягивает руку и дотрагивается до плеча медсестры, отчего та вскрикивает и отскакивает назад. — Мне очень жаль! — восклицает она, выставляя руки перед собой. — Всё в порядке! — отвечает Асахи, в панике наклоняясь, чтобы ободряюще помахать руками. — Всё нормально, правда! Я просто хотел спросить, можно ли получить что-нибудь от тревоги? — Для вашего клиента? Асахи моргает, на мгновение сбитый с толку, задаваясь вопросом, входит ли в обязанности нового бухгалтера Карасуно добывание для них противотревожных препаратов. — Эм, нет. Для меня. Медсестра приподнимает бровь, бормоча что-то вроде: «Какой вообще телохранитель может быть тревожным», но записывает ему номер телефона для связи с психиатрическим отделением, хотя и продолжает бросать на него косые взгляды. — Почему они продолжают так смотреть на меня? — спрашивает Асахи, присаживаясь рядом с кроватью Нишинои. — Потому что ты выглядишь ужасающе, чувак. Мне это чертовски нравится, — говорит Нишиноя, поднимая большой палец вверх, но тут же морщится от боли, когда доктор тычет ему в бок иглой. — Пожалуйста, не двигайся слишком сильно. После этого Нишиною быстро зашивают, и, оплатив счета и взяв леденец на палочке и наклейку («Разве это не для детей?» «Все равно все думают, что я ребёнок»), они возвращаются к машине. — Ну что ж, — говорит Асахи, крепко сжимая в кулаке спинку кресла. — Полагаю, пора возвращаться в офис? Нишиноя фыркает, уставившись на Асахи (вместо того, чтобы смотреть на дорогу, о боже). — Уже почти время ужина, мистер Самурай! Сначала мы приведем в порядок эту малышку, — он похлопывает по кожаной обивке сиденья, рука становится липкой и красной, — а потом перейдем к ужину. Я был серьёзен насчёт свидания. — Оу, — отвечает Асахи, краснея и не отрывая глаз от дороги. — Это… эм… Это очень… — Самонадеянно с моей стороны? Извини, я должен был спросить, интересуешься ли ты мужчинами в принципе, но у меня дурная привычка брать то, что мне нравится, — говорит Нишиноя. — И если ты не хочешь, чтобы это было свидание, просто думай об этом, как о приветственном ужине от организации! В любом случае, все это будет за счёт карточки Дайчи. Асахи только моргает и кивает, когда его толкает в дверцу машины при резком свороте за угол. Нишиноя широко и лучезарно улыбается ему. — Надеюсь, я правильно употребил слово «самонадеянный», я только сегодня узнал его от Цукки. Асахи чувствует, как его сердце замирает в груди — вероятно, из–за того, что они останавливаются буквально на волосок от машины перед ними, но, возможно, и из-за чего-то еще — прежде чем он решает, что, может быть, только может быть, он не будет возражать, если сегодняшний ужин будет не просто приветственный ужином.

***

На автомойке Асахи снова становится объектом внимания. Куда бы он ни повернулся, все смотрят на него широко раскрытыми глазами, но быстро отворачиваются, когда замечают его пристальный взгляд. — Я действительно такой страшный? — шепчет Асахи Нишиное, который сидит на корточках на обочине. Нишиноя снова поднимает вверх большой палец, на этот раз обеими руками, и кивает. — Вероятно, не помогает то, что ты оказался в окровавленной машине со спутником, у которого ножевое ранение. Гавайская рубашка Нишинои развевается на ветру, открывая бинты, обмотанные вокруг его торса, сквозь которые уже медленно сочится кровь. Асахи задается вопросом, когда именно Нишиноя расстегнул свою рубашку.

***

— Вот это, — говорит Нишиноя, распахивая двойные двери обеими ладонями, — лучшее стейк-заведение в городе. Асахи слегка кашляет в кулак. — Извини, но я не ем мясо. Прежде чем официантка успевает подойти к ним и усадить за стол, Нишиноя быстро разворачивается, яростно набирая в строке поиска «лучшие вегетарианские рестораны в городе». — Ты веган? Или только вегетарианец? — спрашивает он, не отрываясь от телефона и пробираясь сквозь толпу на тротуаре. Кажется, это не вызывает особых затруднений, поскольку толпа легко рассеивается, как только они замечают внушительную фигуру Асахи, идущую за ним по пятам. — На самом деле, пескетарианец. Мне невыносима мысль о том, чтобы есть что-то с лицом. Но я ем морепродукты… я люблю морепродукты. И сыр. При этих словах Нишиноя оживляется. — Морепродукты! Мы можем поработать с морепродуктами.

***

— Вот это, — говорит Нишиноя, врезаясь в единственную дверь, на сей раз без особого эффекта, — лучшее суши-заведение в городе. — Прекрасно, — говорит Асахи, пытаясь ласковой улыбкой успокоить съежившуюся фигуру хостеса. Он не совсем уверен, что это работает, поскольку, пока она ведёт их к столику, шаг у неё такой быстрый, что Асахи не совсем убежден, что она не пытается убежать. Они сидят рядом с небольшим фонтанчиком, который бьётся у их ног. Внутри плавают рыбки кои, и Асахи воркует над ними, хотя они игнорируют его и предпочитают плавать однообразными кругами. Нишиноя даже не удосуживается заглянуть в меню, махая рукой: — Мы будем есть то, что порекомендует шеф-повар. Тем временем Асахи старается не разевать рот, глядя на количество нулей, заполняющих страницы перед ним. — Что-нибудь еще для вас, сэр? — раздается справа от него голос официанта, и Асахи качает головой, закрывая меню дрожащими пальцами. — Вообще-то, — исправляется он после недолгого раздумья. — Можно чай? Подойдет любой, только без кофеина. Официант кивает, кланяется им и выходит из зала. — Итак, — говорит Нишиноя, глядя Асахи в глаза так пристально, что тот чувствует, как пот начинает собираться у него за воротником. — Как тебе твой первый рабочий день? — Ах, — Асахи дергает себя за галстук, чувствуя, что ему жарко. — Это было… мило. Я думаю. — Он чувствует, что подмышки у него тоже становятся влажными, и жалеет, что не может позвать официанта, чтобы тот принес чего-нибудь холодного. — Ты лжешь? Теперь Асахи понимает, почему Нишиноя является его телохранителем, а не наоборот — несмотря на то, что он выглядит и ведет себя по-детски, у этого человека невероятно мощная аура. — Ну, — защищается Асахи. — Моего телохранителя пырнули ножом, так что это определенно отрицательный результат. — Аха-ха-ха! — Нишиноя разражается смехом, наконец-то отводя взгляд и поворачиваясь к окну. — Я просто дразню тебя, ничего такого. Я надеюсь, что ты хорошо устроился, — продолжает он. — Я твой телохранитель, но ты также можешь считать меня наставником в этой команде, ладно? Зови меня семпай! — Ты на три года младше меня. — Тогда я буду называть тебя они-чан! — Пожалуйста, не надо. — Хорошо, Асахи! После этого Асахи удается расслабиться, он снимает галстук и пиджак и откидывается на спинку стула. — Ладно, если быть честным, — наконец говорит он с улыбкой, когда официант приносит гигантские тарелки с суши, — даже если поначалу это и пугало, люди определенно кажутся милыми. — Я рад, — отвечает Нишиноя, поднимая чашку в качестве тоста. — За твой первый день! — За мой первый день.

***

Где-то между роллами с угрем и нигири из желтохвоста Асахи вспоминает кое-что, что интересовало его весь день. — Кстати, — спрашивает он, торопливо расправляясь с едой, — у вас нет какого-нибудь штатного врача, который зашивает все ваши боевые шрамы или что-то в этом роде? Нишиноя на секунду задумывается над вопросом, а затем качает головой, рассыпая рисовые крупинки во время разговора. — Не-а, жизнь не похожа на кино или что-то в этом роде. У нас есть медицинская страховка, как и у любого обычного сотрудника, и ты тоже будешь её получать, если перейдёшь работать на полную ставку! Асахи смеётся, протягивая Нишиное салфетку. — Может быть, я подумаю над этим.

***

Позже, когда они выходят из ресторана, Нишиноя достает складной нож из какого-то неизвестного кармана своих шорт, чтобы поковыряться в зубах. И только когда лезвие отливает серебром в лунном свете, Асахи вспоминает о том, что за люди его работодатели. В какой-то момент во время ужина он смог забыть, пусть и на короткое мгновение, что Нишиноя живёт в совершенно ином мире, чем он.

***

Прошло шесть месяцев, а Асахи всё ещё не совсем привык к манере Нишинои водить машину, когда они на большой скорости мчались по улицам Токио. С того самого первого дня он познакомился с остальными членами семьи Карасуно (и они действительно являются семьей, поскольку он задумчиво наблюдает за их общением со своего рабочего стола и заётся вопросом, сможет ли он когда-нибудь тоже считать их семьей), организовал их счета, чтобы сэкономить им миллионы долларов, и был ошибочно принят за для телохранителя Нишинои слишком много раз. Тем не менее, он с теплотой вспоминает, как впервые встретился с «новичками-рекрутами» и как Хината немедленно вызвал его на дуэль, или как Танака сделал предложение Шимидзу, увидев её, когда она пришла, чтобы перенести некоторые документы Асахи в его новый офис. И вот теперь, ровно шесть месяцев спустя, он собирается в последний раз помочь Карасуно заключить сделку. — Сколько ещё ехать? — выдыхает он, высовывая голову из окна, чтобы поперхнуться, когда Нишиноя в конце концов с визгом тормозит на красный свет. Передышка от бесконечных поворотов длится недолго, так как Нишиноя тут же снова жмёт на газ. — О, мы почти на месте! Особенно если я срежу путь вот здесь… Они проносятся мимо ряда мусорных баков и почтовых ящиков, прежде чем выскочить из переулка и оказаться перед высоким стеклянным зданием. Нишиноя выскакивает из машины, обходит её и кланяется, придерживая Асахи дверцу. — Только после вас, добрый сэр. Асахи тут же блюет на туфли Нишинои. (Все равно это были уродливые туфли-лодочки. К сожалению, вместо них у Нишинои в багажнике лежит запасная пара Crocs-ов). Наконец, поднявшись на (дрожащие) ноги, Асахи поправляет свой костюм и хватает дипломат, прежде чем кивнуть Нишиное, который ведет его в здание. Как только они входят, их окружает знакомая группа людей, которую Асахи называет «Группа Некома». — Ах, это же наш любимый бухгалтер! — Куроо подходит к нему с улыбкой и распростертыми объятиями. Асахи отшатывается, в то время как Нишиноя твёрдо стоит перед ним. — Пожалуйста, не прикасайтесь к нашему сотруднику. Куроо только пожимает плечами, поднимая руки и отступая на шаг назад. — Я обещал не убивать его, расслабься. Кенма, иди и обыщи их. Кенма только вздыхает и выходит вперед с ведерком, бормоча себе под нос: «Этот малыш все равно умудрится что-нибудь спрятать». Он едва ли уделяет Асахи минуту, оценивая одним взглядом, прежде чем хмуро повернуться к Нишиное. Асахи всегда любил наблюдать за тем, как Нишиноя гордо расстёгивает рубашку, вставая в форме буквы «T» (по-видимому, он считал это устрашающей позой и ещё не осознавал, что это не так), в то время как Кенма наполнял своё ведро. Два пистолета, обычный набор ножей, прикрепленный скотчем к груди и спине, электрошокер, на этот раз настоящий меч, вытащенный из-за пояса брюк, пара ручных гранат и бритвы, прикрепленные скотчем к низу его Crocs-ов. Асахи вспоминает, как однажды Нишиноя умудрился спрятать целую металлическую биту у себя в штанах — как правило, он не спрашивал «как». Удостоверившись, что всё в порядке, Кенма проводил их в галерею, где их ждали остальные. — Асахи, Нишиноя. Наконец-то вы прибыли, — говорит Дайчи, подходя с бокалом вина. Нишиноя выхватывает его у него из рук и залпом выпивает, и Дайчи хмуро смотрит на него. — Это было не для тебя. — Прости, — говорит Асахи, извиняясь от своего имени. — И прости за опоздание, мы заблудились по дороге сюда. Он не упоминает ту часть, где Нишиноя пытался объехать транспортную развязку. Дайчи пожимает плечами, отмахиваясь от этого. Это достаточно распространенное явление, и он научился не обращать на это особого внимания. Нишиноя появляется, когда это важно, это всё. — Официальные детали контракта в любом случае в большинстве согласованы. Я просто подумал, что выставка может понравиться тебе в качестве небольшой прощальной встречи. Асахи кивает, поворачиваясь с того места, где стоит, чтобы все рассмотреть. Он видит, что остальные Карасуно тоже здесь, большинство из них стоят у закусок и болтают с другими людьми, с которыми Асахи познакомился за полгода работы в этом бизнесе. Хината и Кагеяма участвуют в чем-то похожем на соревнование по поеданию мини-сосисок, в то время как Ямагучи считает очки, а Цукишима смотрит на это с отвращением. Кроме того, Ойкава замечает Асахи и улыбается ему, поднимая свой бокал вина в знак приветствия. Асахи просто краснеет, избегая смотреть ему в глаза, стараясь не вспоминать неловкость их первой встречи, когда он предположил, что Ойкава был одним из самых… экзотических артистов, которых Даичи нанял для деловой встречи. Рядом с Ойкавой стоит Аоне с тем же стоическим выражением лица, что и всегда, и пристально смотрит на картину Рембрандта, висящую на стене. Асахи просто рад, что этот человек больше не обращает на него внимания, особенно после того, как в первый раз его приняли за вражеского убийцу. Асахи узнает по элегантным чёрным костюмам членов Инаризаки, которые стоят на страже у каждой картины, мимо которой проходит Асахи. Когда он останавливается, чтобы посмотреть на картину Ротко, Кита улыбается ему, наклоняя голову в сторону картины. — Это невероятно, не так ли? Кажется, что это так просто — всего лишь цветные квадратики, но это может передать столько эмоций. Мне всегда нравился №2, несмотря на его мрачность. Помогает мне лучше ориентироваться в контексте. Асахи кивает, глядя на огромное цветовое пространство перед собой. Оранжевый цвет заполняет его поле зрения, пока он не начинает с трудом различать остальную часть комнаты, а звуки и болтовня не начинают затихать вдали. Наконец, он пожимает плечами. — Не могу сказать, что я слишком много знаю об этом, но мне нравится эта. — Оранжевый и Желтый, — говорит Кита. — Подходит. Прежде чем Асахи успевает ответить или спросить, что Кита имеет в виду, чья-то рука ложится ему на плечо, заставляя вздрогнуть и обернуться. — Встреча скоро начнется, — с улыбкой говорит Куроо, отступая на шаг, когда Нишиноя материализуется из ниоткуда и свирепо смотрит на него. — Дайчи попросил меня привести тебя. — Верно, — говорит Асахи, качая головой и напоминая себе, что он здесь в первую очередь для выполнения служебных обязанностей. Вполне возможно, что это его последняя сделка с картелем Карасуно. Он следует за Куроо в боковую комнату, где Дайчи ждет вместе с главой синдиката Шираторизава. Позади них Тендо слегка машет Асахи пальцами и подмигивает так, что у того по спине мурашки бегут. — Теперь, когда мои люди здесь, — говорит Дайчи, обращаясь к Ушиджиме, — я хотел бы увидеть оплату. Ушиджима кивает и молча подходит к маленькому столику в углу комнаты, на котором лежит портфель. Он расстегивает его и открывает, показывая крошечную глиняную фигурку. — Мы надеемся, что это подойдет. Дайчи наклоняется ближе, чтобы рассмотреть её, и Асахи обнаруживает, что затаил дыхание в предвкушении, хотя контракты уже подписаны. После долгой паузы он, наконец, выпрямляется и с улыбкой протягивает руку. — Я полагаю, что это сделка. После того, как окончательные детали контракта обсуждены и записаны, Асахи остается наедине с Дайчи, в то время как остальные клиенты возвращаются, чтобы оценить галерею. — Понравилась ли тебе выставка? — спрашивает Дайчи, прислоняясь спиной к стене и закуривая. — Это прекрасно, — отвечает Асахи с легкой улыбкой, — но… — Это всё украденные работы? — договаривает он. Асахи робко кивает в ответ. Дайчи разражается смехом, взмахивая рукой, и за ней тянется дым. — Эти люди. Они просто закрывают все красивое за веревками, стеклом и решетками. Это так… ограничивает, — говорит он, испуская долгий вздох. — Но такие люди, как я, как мы, — продолжает он, указывая на Танаку и Сугавару, которые взбалтывают бутылки шампанского, — мы не позволяем себе быть ограниченными ни в чём. Так что да, это незаконно». Дайчи затушивает сигарету ногой, вдавливая её в землю. «Но, боже мой, как же это приятно». Асахи моргает, глядя на раздавленный окурок, на то, как быстро тлеют тлеющие угольки. Он поднимает глаза и наблюдает, как Нишиноя пытается открыть одну из бутылок, но в итоге шампанское заливает его одежду и волосы. Вытащив откуда-то нож, который даже Кенма не смог найти, он начинает гоняться за Танакой, в то время как Сугавара смеется над ними обоими. — Итак, — снова раздаётся голос Дайчи рядом с ним. — Я полагаю, ты уходишь теперь, когда твои шесть месяцев истекли? Асахи испускает долгий вздох, переводя взгляд с Нишинои на Оранжевый и Желтый всё ещё висящую на стене. — Если я уйду… Я полагаю, что привилегии иметь телохранителя на этом закончатся, да? Дайчи улыбается. — Если ты останешься, то получишь статус штатного сотрудника, как и медицинскую страховку. И, конечно, сохранишь своего телохранителя так долго, как ты будешь представлять для нас ценность. Асахи поворачивается к Дайчи, расправляет плечи и протягивает руку. — Я полагаю, это сделка.