Very silly chat

      А ведь Тикки ей тысячу раз говорила, что следить за парнем, — и не важно, сколько дифирамбов она о нём уже наслушалась — далеко не самая лучшая идея. Пускай Маринетт и понимала, что вела себя она очень и очень безумно, а то и бездумно, когда речь заходила об Адриане, но это ей не помешало в один день так, из любопытства простого, просмотреть на него издали сквозь окна его же дома. И пожалеть после этого так, что на том месте она стояла ещё долгое время, не отыскав в себе моральных сил отойти от увиденного.       Кто бы вообще мог подумать, что Адриан Агрест, мальчик-солнышко, самый настоящий ангел, спустившийся к ней с небес, и пример подражания для всевозможных парней, окажется по совместительству её придурашкой-напарником, которого Маринетт не раз и не два, и даже не десять, отвергала? Когда доселе невозмутимо слушавший через СМИ об очередном злодее Адриан что-то воскликнул, — чего она не услышала через расстояние и прочное стекло — то Маринетт готовилась ждать всех возможных чудес этого причудливого мира. Отрастут крылья и он унесёт её на остров, где они заживут долго и счастливо? Вполне могло быть. Просто уйдёт, как ни в чём не бывало? И такое возможно было. Превратится в огромного хомяка? Маринетт любила хомяков до глубины души, потому была бы не против.       Но, чёрт возьми, к такому повороту событий она не была готова!       — Это провал, Тикки! — люк не то, что хлопнул с громоподобным лязгом, а чуть было не слетел со стальных петель от того, с какой силой она его открыла от отчаяния.       Квами Удачи, уже почти как несколько месяцев знающая о тайной личности Нуара, преспокойно поглядывала на наматывавшую круги подопечную. Обычно, когда Маринетт заводила очередной разговор о том, что её воздыхатель и напарник были ну совсем уж разными, она сама кое-как сдерживала себя от тихого смеха. Благо, природа квами не позволяла им рассекретить носителей волшебной личины хозяевам, иначе уже давно бы не выдержала, сказав, что именно перед наглым Котярой она ежедневно заикалась и переминалась с ноги на ногу.       Теперь, глядя на то, как Маринетт готова была рвать на себе волосы от такой находки… ей было смешно.       — Это ужасно, — сминая губы после того, как она отгрызла половину своих ногтей, с напускным всхлипом жалобно просипела Дюппен-Чен.       — Это отлично! — не в тон её настроению воскликнула Тикки, на радостях, будто получила неуклюжесть своей хозяйки, умудрившись уронить недоеденное печенье.       В другой раз квами вряд ли бы обрадовалась, а, напротив, пожурила её за случившееся, но одна только мысль, что она победила в споре с Плаггом и на ближайшие пару месяцев лишится надоедливого прозвища «Сахарок» отбивали всякое желание начинать распри. У Тикки и сомнений не было: Маринетт по-любому узнала бы обо всём первой.       — Что будет с нашими детьми? — жалостливые вопли подопечной вырвали квами из раздумий, заставив озадаченно посмотреть на маячившую цветастым пятном девушку.       — С к-какими ещё детьми? — поперхнувшись уже вторым лакомством, недоуменно переспросила Тикки, не понимая, почему она вообще удивилась: от неё-то ожидать можно было любых высокопарных и неожиданных речей, когда они говорили об Адриане.       — Эммой, Льюисом и Хьюго, — перечислила Маринетт, стукнувшись лбом о стену. Сквозь этот грохот Квами Удачи расслышала, как немыми губами она то и дело шептала заезженной пластинкой «Глупый Кот».       Тикки, вообще-то, этого и не отрицала. И правда, предстать перед ней красавчиком класса и охмурить девичий разум прям аж до такого состояния, а потом оказаться раздражающим напарником, которого Маринетт не раз отшивала — ну просто верх низости!       Тикки и не заметила, что сказала это вслух, а потому собеседница её моментально ответила согласным «вот именно!», не услышав в словах божьей коровки сарказма. Хотелось облачиться в свой пятнистый костюм и ринуться в дом Агреста, предварительно со всем скопившимся неистовством открыв дверь с ноги, а потом под ошарашенный взгляд безмозглого возлюбленного высказать ему всё то, что она натерпелась. От обеих его личностей.       Маринетт не знала точно, что стало причиной такой реакции. Мысль о том, что именно перед раздражающим Котярой она каждый день мялась, заикалась и выставляла себя в ипостаси полнейшей дуры на школьную публику? Или же то, что всё это время именно Адриана она столько раз безжалостно отвергала, оставляла ему подзатыльники своим тяжелым йо-йо и — о боже! — именно его однажды не самым обычным способом спасла от чар Купидона?       Вспоминая последний пункт бесконечного списка причин, по которым она сейчас была одного цвета со своим костюмом героини, Маринетт стыдливо прикрыла руками красное лицо и нерасторопно съехала спиной по плинтусу, окончательно осев на полу. Тогда она была просто безумно счастлива, что Нуар совершенно не помнил, каким образом она развеяла чары их одноклассника, но теперь, осознавая тот факт, кто тогда скрывался за этой латексной маской, ей и самой хотелось это забыть. А ещё лучше — сгореть от стыда на этом месте, или же, если и того не выйдет, собрать все чемоданы и поскорее сбежать жить в какую-нибудь Гонолулу, подальше от растоптавшего её мечты Нуара-Адриана.       — О Боже, Тикки, — схватившись за голову, надломленно провозглашала Маринетт. — Это же кошмар! Если Кот Нуар это Адриан, то…       — То…? — с вопросительным прищуром спросила алая квами.       — То Адриан — это Кот Нуар! — в конец выпалила она под заливистый смех Тикки, пускай ей самой в этот момент было абсолютно не смешно. — Из всех людей… — прошептала девушка так, будто говорила о страшном секрете, — из всех, акума их подери, двух миллионов и ста сорока восьми тысячи населения людей в Париже Котом Нуаром оказался именно Адриан Агрест.       — Пошмотри на это ш друхой штороны, Маинетт, — набитым ртом проговорила божья коровка, и, громко сглотнув, продолжила: — Ты любишь Адриана, который является Нуаром. Кот Нуар по уши влюблён в Ледибаг, которой являешься ты. — алое существо непростительно буднично пожало плечами. — Это же прекрасно. У тебя теперь есть шанс быть с тем, о ком ты бормочешь во сне с того момента, как я тут появилась.       Маринетт мысленно чертыхнулась от осознания того, что всё это время, оказывается, была влюблена в самоуверенного и нахального Кота Нуара.       — Чтобы я призналась ему, что всё это время была в него влюблена до такой степени, что разукрасила сердечками его плакаты? Что всё это время при виде его настоящей личности я тряслась, как Вальдивия во время землетрясения? — возмущенно причитала она, перечисляя все поводы не раскрываться напарнику в своих чувствах. — Да ты представь только, как и сколько он будет смеяться надо мной. Весь Париж, нет, вся Франция это услышит! У него ведь щёки от смеха разорвутся, а потом ещё полгода эта довольная лыба не будет сходить.       А если разорвутся щёки, то это помешает его карьере, а значит, она станет причиной разорения компании месье Габриэля и не быть ей мадам Агрест в будущем!       Тикки осуждающе немного, будто её мама, покачала головой, но улыбки так и не скрыла.       — Любовь прошла, завяли помидоры, — почти что пропела квами в непривычной ей шутливой манере, чем обрекла на себя вопросительный взгляд девушки. — Ботинки жмут, и нам не по пути.       — Мне ботинки не жмут, — фыркнула она.       — И можно попрощаться, и уйти, — с театральной печалью выдохнула слова песни божья коровка. — С капусты тихо листья опадают…       — Какая полезная информация, в такой-то момент, — кое-как сдерживая комом застрявший в глотке смех, буркнула Маринетт, но, подняв взгляд на потолок над кроватью, малость дёрнулась. — Думаешь, стоит убрать отсюда эти плакаты?       — Плакаты всегда можно помять и выбросить, — поучительным фальцетом произнесла Тикки, на пару секунд прикрыв большие синие глаза, в которых будто отображалась столетняя мудрость, — а чувства останутся навеки.       Дюппен-Чен, проигнорировав сказанные в шуточном тоне рассудительные толкования квами, уже было потянулась к плакату, что по всем краям был окрашен сердцами. Рука нервно дёрнулась, и она, рявкнув что-то про себя, резко отдёрнула её, мысленно проклиная всех на свете за то, что Адриан мало того, что так безбожно влюбил её в себя, — к слову, он сам вряд ли знал о её чувствах к нему — так ещё и из-за его обыденной харизмы на фотографиях она не могла даже выбросить их.       — Я влюбилась в Кота Нуара… — отрешенно шепнула она, и от осознания этого ей хотелось провалиться сквозь землю к самим дьяволам. Маринетт снова схватилась за волосы, в ужасе округлив глаза. — Я влюбилась в Кота Нуара! — отчаянно вырвалось из груди, когда этот факт всё же насильно, но пришлось принять.       Тикки мысленно облегченно вздохнула, что родителей её дома не было, но забеспокоилась, как бы ни случилось так, что за стенами пекарни мимо проходил их хвостатый ловелас. Или же сам Адриан Агрест, чего уж там.       — Я… Влюбилась… В Нуара, — повторяла она раз за разом, прикрывая рот так, будто только что из её уст вырвалась самая страшная на свете брань. В принципе, для Маринетт особой разницы в этот момент не было.       Тут же девушка представила себе возможную картину, которая могла бы быть через несколько лет: их с Адрианом свадьба, на которой она непременно гордилась бы тем, что станет носить его фамилию. То, как уже-муж — самой ей не верилось от такой мысли — наклонялся к её уху, и, пока она ждала очередного слезливого признания… и в издёвке разрушал все её мечты одним треклятым каламбуром, который раскрыл бы ей все карты. И тогда Маринетт, не желая верить в такое, просто кинет обручальное кольцо в этого уже-мужа, который в это время зальётся дьявольским смехом.       От таких размышлений она потрясла головой, пытаясь отогнать представления о своём возможном будущем.       — Что ж, — тихо выдохнула Дюпен-Чен, прикрывая уставшие глаза.       — Что? Разлюбила? — совершенно спокойно спросила Квами Удачи, да ещё и так, будто она с самого начала предполагала такой исход событий.       — Н-нет, — Маринетт отрицательно помотала головой. — Во всём виноват тот проклятый зонтик. Умудрилась же я влюбиться в того, кто просто проявил себя с хорошей стороны в первый же день.       — Или же красивые глазки и большая капля искренности? Я ведь тоже там была, всё видела и слышала. Послушай, — недоеденное курабье оказалось на тарелке с остальными лакомствами, — не спорю, тебе нельзя было знать личность своего напарника. И Адриану нельзя было знать то, с кем он дерётся в команде, но, — это вот «но» было сказано так резко, что девушка чуть ли не подпрыгнула от неожиданности, — так как ты уже увидела его в трансформации и прознала о его тайной личности, то это полностью меняет дело.       «По крайней мере потому, что Нуар — не Алья, и не лезет на рожон каждый раз ради Леди-Блога, подставляя себя опасности» — задумалась Тикки, но учитывая то, что мадемуазель Сезар была лучшей подругой её подопечной, вслух эту мысль она решила не озвучивать.       — Ну не-е-ет, — с долей хитринки протянула Маринетт. — Буду плакать в подушку неделю-две, и забуду, как страшный сон. Может, ещё просто не время открываться.       — Нуар был бы самым счастливым человеком во всём мире, если бы его Леди раскрыла ему свою личность, — малость обиженно возразила божья коровка, скрестив на груди маленькие лапки. — Тем более, если в реальной жизни эта же Леди мечтательно вздыхает каждый раз, как смотрит на него.       Маринетт же подумала, что в один день узнать всё это для него слишком много радости и чести. Как бы от передоза счастья он сознание-то перед ней не потерял! Но уже позже она, вновь глянув в глаза смотревшему на неё с плакатов парня, только шикнула. И ведь из головы выходить не думал, от чертила! И повезло же герою Парижа: сам-то за маской всё это время скрывал порядочного парня, в котором было почти невозможно найти изъянов. Совершенно точно не похоже было с ситуацией его возлюбленной, которая за обыденной пятнистой машкерой прятала рассеянную и причудливую девушку, которой споткнуться о свои ноги было как пить дать! Только вот, закидывая школьную сумку на плечи, Маринетт, что пока что был не самый подходящий момент для того, чтобы позволить нахальному Котику увидеть свою дражайшую без маски.

* * *

      Уже в этот день Маринетт своим действием заставила бедную Алью Сезар, лучшую подругу и свою личную сваху в одном лице, громогласно подавиться соком от увиденного. Только что на её же глазах она совершенно спокойно поздоровалась с — да неужели? — Адрианом. Без запинок, без заикания, даже не произнесла очередное «тевирп» вместо «привет». И это при том, что ещё вчера Маринетт, вставшая столбом, еле слышным шепотом просила свою подругу спрятать её куда-нибудь подальше, пока к ним постепенно подходил о чём-то тараторивший Агрест! Сейчас же она вела себя так, будто ничего в этой жизни не было.       Маринетт же просто понимала, что отныне вести себя так при нём, при, Бражник бы его подрал, драном Коте Нуаре, было уже абсолютным неуважением к себе самой! Всевозможным восклицаниям Альи послужил только один короткий, но действенный ответ: выросла.       Только вот во время урока она всё равно поглядывала на него мельком, смотрела, как Адриан общался с Нино, и ну никак не могла поверить, что прямо перед её носом всё это время сидел сам раскрепощенный Кошак! Если бы Тикки по возможности рассказала ей это прежде, чем она об этом сама узнала, то Маринетт бы со всей искренностью засмеялась над этим, как над очень забавной, но всё же такой глупой шуткой. Теперь ей отнюдь не смешно от осознания того, что это вот нуаровское «однажды ты в меня влюбишься» оказалось правдивым.       Сегодня ей придется провести разговор с напарником.       К счастью, долго ждать не пришлось: уже скоро урок химии прервала акуманизированная Аликс, — естественно, по вине вновь раскапризничавшейся мадам Буржуа — что заставило мыслям Маринетт смениться с предельных углеводородов на предстоящую беседу.

* * *

      — Ваш герой снова здесь, миледи!       Перед ней резко, но весьма удачно — на четыре лапы, как и любой котик на Земле — приземлился Кот Нуар, тут же галантно поклонившийся в знак почтения. По привычке он, будто хрупкую хрустальную вазу держал, взял её за ручонку, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони, обтянутой в алый костюм. По привычке Ледибаг демонстративно закатила перед ним глаза, несильно отдернув руку и отодвинув лицо напарника от себя. Пускай и знала, что прямо перед ней стоял сам Адриан Агрест, о котором она уже второй год подряд неистово грезила денно и нощно.       — Котик, «герой» ты мой несчастный, ну не переигрывай ты так, Бога ради.       — Изволь, но ведь ты сама однажды сказала мне, что для тебя я всегда буду героем, — довольно напомнил ей напарник.       — Всего-то хотела тебя утешить, а ты сделал из этого целую романтическую историю, — и она, вообще-то, не врала в этот момент. Тогда ей впервые пришлось столкнуться с подавленным Нуаром, которого начала со временем ранить безразличность города к нему, как ко второму герою. Леди, как человек, не терпевший, когда обижали животных, не нашла способа другого, кроме как утешить несчастного Котика, иначе тот сразу схлопотал бы акуму от тоски.       Котяра проредил лапой волосы на затылке, неуверенно глядя под себя.       — Я рад, что ты в порядке, — прямо произнёс он, виновато опустив уши. — Я чуть было не задел тебя «Катаклизмом».       — Всё хорошо, Нуар, — не менее сердечно ответила ему Ледибаг. — Ты ведь не хотел этого, потому я тебя не осуждаю. Всё-таки, я сама не редко испытывала на тебе тяжесть своего йо-йо.       Пятнистая героиня заговорщицки подмигнула ушастому компаньону, недоуменно уставившемуся на неё от такой реплики. Нуар при всей возможности никак не мог бы сравнить пускай и тяжелое, но всё же обыкновенное йо-йо, с разрушительной силой «Катаклизма». Ему уже довелось наслушаться от своего квами историю о том, как один из предыдущих владельцев кольца Неудачи уже использовал по чистой случайности эту силу на человеке, и это, надо было отметить, было по его словам воистину страшным зрелищем! Теперь же, понимая, что по его вине на месте того несчастного, что длительное время бился в судорогах от дикой боли, могла быть и его Леди, Кот вздрогнул, жмуря глаза и пытаясь отогнать прочь вставшую перед ним картину. К слову, этому поспособствовал и писк кольца, свидетельствовавший о скором окончании трансформации.       — Стой! — с таким вскриком Ледибаг резко схватилась за его руку прежде, чем он успел бы сделать хоть один шаг от неё.       — Баги, у меня тридцать секунд, — спешно проговорил Нуар, показывая для демонстрации кольцо, на котором мелькала последняя подушечка кошачьей лапы.       — Тут. Ты и я. Через пару минут. Это срочно.       От звона серег Удачи она, опомнившись резко, развернулась в сторону, попутно минуя дорогу и удлиняя расстояние между ними. Уже скоро Ледибаг исчезла из виду, оказавшись за стенами дома, на крыше которой они стояли пару секунд назад. Нуар, вспомнив, что и сам вот-вот перевоплотится, поспешил удалиться с того места, спрятавшись в проёме между двумя жилыми домами.       — Ты чуть было не раскрыл себя прилюдно, казанова модельная, — осуждающе-надменно запричитал вспорхнувший перед его лицом Плагг.       Действительно, опомнись он хоть секундой позже, и с Камнем Чудес пришлось бы попрощаться так же, как и с супергеройской жизнью. И, как бы ни было больно то осознавать, с его драгоценной Леди, которую тогда бы решил охмурить уже другой Кот Нуар.       — Да и неважно. Где мой любимый камамбер? — отмахнулся чёрный котёнок, требовательно посмотрев на хозяина, что уже засунул руку в карман, выудив оттуда заветное лакомство.       — Я… И она… На крыше, во время заката, — мечтательно вздохнул Адриан, спиной соприкоснувшись со стеной и возведя блестевшие глаза до пестрящих вечерними красками небес. — Может, она наконец-то согласилась на свидание?       — Девушки не приглашают парней на свидания, парень! — возмутился чёрный квами, будто только что Агрест как-то осквернил его любовь к сыру. — Хотя я ничего о ваших «человеческих» романах не знаю, но один из моих предыдущих владельцев вообще не умудрился ничего предпринять, будучи в той же ситуации, что и ты, пока Ледибаг того времени сама не попыталась начать строить отношения. И тянула она так всё сама, представляешь? Мне ещё никогда так стыдно не было за своего хозяина, а их у меня было тысячи и миллионы.       — Ты там скоро? — донёсся с высоты голос героини Парижа.       Адриан поднял голову наверх.       — Котик уже спешит к тебе, моя Леди! — в привычной для Нуара, но вовсе не для душки-Агреста манере, промурлыкал он. — Давай, Плагг, когти.       Зелёная вспышка еле-еле озарила местность, к счастью, безлюдную, и Кот, повинуясь своей кошачьей ловкостью, одним прыжком оказался на крыше. Как никак, а заставлять прекрасную миледи ждать — самый настоящий моветон для французов!       — Ваш замуррчательный и мяудивительный котовалер готов Вас выслушать, Муррцесса, — нараспев промолвил опирающийся на жезл Нуар.       Попытавшись проигнорировать атаковавший её нервные клетки поток каламбуров, Ледибаг уселась на твёрдые черепицы и постучала по ним, безмолвно приглашая сесть рядом. Кот, так и не скрывая довольную улыбку, от предложения не отказался, потому уже скоро они, сидя почти вплотную, вместе провожали медленно гаснувший свет солнца.       — Итак, А… — Леди моментально до неощутимой боли прикусила язык от осознания того, что чуть было не назвала его Адрианом. И тогда уже, как она понимала, не отвертеться от хитрого Котяры, — я могу у тебя спросить кое-что важное?       — Муррледи, у меня можно…       — Без шуток, Кот, — внезапно зычным и отстранённым тоном отрезала Ледибаг. — Тема серьёзная, и я прошу к ней отнестись таким же образом.       — Если для тебя это так важно, — понимающе кивнул Нуар, поняв, что на этом этапе стоило отключить режим шута, позволив на его месте оказаться педантичному Адриану Агресту.       Ледибаг вздохнула.       — Бывало такое, что ты любишь человека, складываешь о нём одно впечатление, но потом узнаешь о нём такое, что напрочь всё меняет? — быстро протараторила Баг.       Кот Нуар непонимающе изогнул бровь, и его напарница в это время готова была на всё поспорить, что никогда ещё не видела его таким серьёзным, как сейчас. Она бы никогда в жизни не поверила, что вместо присущей ему довольной ухмылки однажды он будет перед ней хмурым, как серая тучка в непогоду.       — Нет, — честно признался Кот. — Или… — он вновь хмуро посмотрел на цветастый холст неба. — Если говорить о человеке в общем, будь то даже родня, то я всегда считал отца примером для подражания, хотел походить на него, — Нуар рассказывал это с упоением и таким детским восторгом, точно дитя малое, что Леди почудилось, будто рядом с ней сидел сам Адриан без своей чёрной кошачьей маски. Под конец напарник вновь принял прежний вид, — но потом понял, что всё зря. И разочаровался в нём.       — А если говорить о-о-о, — продолговато протянула Ледибаг, тут же глухо прокашлявшись в зажатый кулак, — девушке?       — До тебя мне девушки не нрави… Нет, не в том смысле, что раньше я любил парней! — сразу же поспешил правильно выразиться герой Парижа, решив, что та могла его не так понять. — Просто, — взгляд пал вниз, на раскинувшуюся под ними полосу асфальта, на дорогу, по которой без остановки ехали машины, — моя репутация известного человека не позволяла искренности в отношениях с девушками, но я не раз ошибался в людях. Думал, что, вот, нашел того самого, хорошего и искреннего, а он просто садит нож в спину. Миледи, что такое? Кто-то уже успел тебя охмурить и украсть твоё сердце, пока я считал ворон?       — Тот парень, о котором я тебе говорила, — замялась девушка, отвернув голову от Нуара, потому как мысль, что речь шла о нём же, малость смущала её. — Я всегда считала его чуть ли не ангелом с первого дня знакомства, думала, что он чистейший человек на Земле, а потом оказалось, что он взбалмошный, наглый головорез. — фыркнула она, точно обиженный ребёнок. — И в упор меня не замечает.       Удивлённо округлив глаза, Кот, пораженный услышанным, навострил уши. Его Леди была со всеми недостатками воплощением того идеала, который только мог существовать. От мысли, что кто-то в этом мире посмел пренебречь ею, ему подумалось, что он обязательно найдет этого безумца, чтобы наглядно показать все прелести «Катаклизма».       — Назови мне имя этого идиота! — раздраженно воскликнул Нуар. — Я лично попытаюсь вдолбить ему в голову, что он теряет своей слепотой.       Ледибаг с трудом сдержала смешок, понимая, что только что напарник оскорбил не какого-то там неизвестного ему парня, а самого себя. Если бы он только знал, что именно из-за его другой личности дражайшая девушка так часто отказывала облаченному в волшебную маску герою!       Правда, тут же она подумала, что её Котяра тогда бы не сдержался от беззлобной, но чванливой шутки.       — Моему Котёнку не стоит в это ввязываться, — кротко, смягчив черты лица, с вырвавшимся наружу смешком ответила Леди, по-взрослому так покачав указательным пальцем.       Приосанившись, Нуар заметно зарделся от одного только «мой Котёнок», сказанном в такой мягкой интонации, что ему напрочь сносило крышу невидимым вихрем. Только вот от мысли, что однажды она точно так же будет называть уже другого парня, — и, возможно, того слепого придурка, о котором она говорила — Кот отрешенно прижимал к вискам уши.       — Но… ты сам не знаешь меня в жизни, — мрачно осведомилась девушка, приобняв колени и горько оглянув Париж, чьи улицы, окаймлённые лучами солнца раскинулись перед ними.       — И что?       — Как «и что», глупый Кот? — наконец-то не выдержала Баг, взмахнув руками перед его лицом. — Как ты можешь так уверенно признаваться мне в чувствах, если даже не знаешь меня за маской? — вспылила Леди под недоуменный взгляд Нуара. — Ты видишь только девушку, которая ежедневно спасает Париж, видишь только мой изящный образ. Ты думаешь, что в обычной жизни я такая же? Ты правда думаешь, что я идеальна? — и спрашивала она так, будто он мог подумать о чём-то глупом и невозможном. — Да я ведь и тридцати минут не могу прожить, чтобы не споткнуться на ровном месте об свои же ноги! Я безрассудная, я позволяю эмоциям контролировать собой, я… Я…       Её заставило замолчать только одно неожиданное касание: Кот положил свою лапу поверх её руки, без слов прося помолчать и передать ему слово.       — Моя Леди, я знаю, — бесхитростно усмехнулся Нуар. — Мы почти два года знакомы. За это время ты открылась мне с разных сторон. — голосом старого рассказчика, что собирался поведать невероятную историю, продолжил Кот. — Ты ошибалась, но шла вперёд. Падала, но всё равно поднималась и шла дальше, пускай и оставались раны. Даже если ты не могла исправить ошибку, то я пытался тебе помочь. Если падала — пытался поднять тебя. Со всеми твоими недостатками и достоинствами… Я просто хочу быть всегда рядом, чтобы защитить тебя, даже если ты меня отвергнешь.       Ещё при первых днях и мгновениях из геройского дуэта Маринетт, уже носившая прозвище «Ледибаг», всячески слышала речи своего нерадивого помощника, однако в те времена это казалось ей глупым флиртом, посему Нуар ничем не отличался от обычных пьяных и охамевших бугаев в ночном клубе. Сейчас же это всё стало каким-то взрослым и… искренним, что ли? Она сама не смогла бы дать точный ответ.       — Запомни, миледи, пока на кладбище нет моей могильной плиты, у тебя всегда в этом мире будет хотя бы один парень, который дышит ради тебя, даже если ты, — и Кот, сделав глубокий вдох, резко продолжил: — монашка, атеист, куришь по пятьдесят пачек сигарет в день, принимаешь наркотики…       Нуар продолжал загибать пальцы, перечисляя всё возможное, вопреки чему он продолжал бы любить её. В первое время Ледибаг с обреченным вздохом подумала, что это было куда уж лучше, чем его постоянные кошачьи каламбуры, только вот когда дальше шли дела похлеще, то у девушки дёрнулся глаз.       — …Ненавидишь котов, вызываешь дьяволов, хочешь сделать себе ирокез, пирсинг, и-и-и, наконец-то, — протянул он, загибая последний палец на левой лапке, — балдеешь от песен Ники Минаж!       Девушка аляповато боднула его в плечо от последнего пункта.       — Глупый Кот!       — И останусь им, если ты того захочешь.

* * *

      Свыкнуться с тем, что Адриан, её мечта с десятого класса, парень, о достоинствах которого можно было дорогущие бестселлеры создавать, всё это время трепал ей нервы под маской высокомерного Кота Нуара, оказалось лишь немногим легче, чем изначально предполагалось. И только это смягчило её отношение к нему в настоящей жизни, той, где для него не было никаких злодеев и героев, а была школа, и одна единственная проблема — строгий отец, который то и дело взваливал на его несчастные плечи непосильную ношу, наивно полагая, что таким образом сможет отвлечь сына от возможной хандры. Маринетт замечала, с каким изумлением глядела на неё со стороны Алья, когда она разговаривала с Адрианом почти так же, как говорила бы с теми же Нино или, того гляди, громилой Кимом. Подруга, которой запомнились их первые беседы — если так их вообще можно было назвать — слишком уж хорошо, просто не могла никаким волшебным образом поверить, что сейчас она общалась с ним такой с простотой, будто никакой девочки-заики раньше и не было.       Все вопросы Альи, напрямую связанные с их отношениями, Маринетт сводила к обычному «я держу себя в руках». Если бы она вдруг сказала своей подруге, что охладела к нему, то точно соврала бы! От одной мысли, что её глупый Котёнок умудрился украсть её сердце как и в обычной жизни, так и в геройской, такой далёкой от той, где она просто неуклюжая старшеклассница, она краснела и прятала лицо под одеялом, пока над ней тихо посмеивалась парившая вокруг да около Тикки. Квами Удачи, наперекор правилу о запрете раскрытии личностей, счастливо причитала над своей подопечной заливистое «влюбилась! Влюбилась!», напоследок, раскинув над ней лепестки откуда-то взявшегося цветка, воскликнув громкое «быть свадьбе!».       Маринетт же качала головой, думая, что угораздило бедолагу оказаться её напарником. Ко всему прочему ещё и влюблённым в неё напарником, который уже почти второй год не замечал её тайных взглядов, полных неописуемого обожания. Она была уверена, что однажды раскроется перед ним, расскажет правду, только вот это пресловутое «однажды» тянулось донельзя долго, и потому Тикки, которая по вине её нерешительности могла проиграть пари Плаггу, строго поглядывала на неё, без слово говоря, что пора бы открыться. Она же отвечала вялым «ага», всё откладывая этот монументальный день.       Перед глазами вырисовывались самые разные вариации того, как бы отреагировал Адриан, узнай, что именно она была всё это время за маской отважной героини. Что именно она завладела им. Не какая-нибудь известная гурия, не величие в своём истинном обличье, а она — далеко не самая идеальная девушка, которую можно было повстречать. Растяпа, заика да неуверенная в себе Маринетт Дюппен-Чен, которой от него намертво приелся назойливый ярлык «просто друга». Только вот тогда же она вспоминала, что слова Нуара, сказанные тогда на крыше, давали понять одно: он знал о её недостатках. И готов был принять, если она примет его.

* * *

      — Хорошо быть художником. Да, Нат?       Куртцберг всё же невольно оторвался от изрисованного до малейшего пустого места блокнота-комикса, подняв вопросительный взгляд на маячившей перед полем зрения Аликс.       — Эмм, да, — неуверенно протянул Натаниэль. — А что? Тоже хочешь научиться?       — Ну, учитывая твою неизменную любовь к рисованию красивых тел в облегающих костюмах… — плутовато ответила Кюбдэль, в следующую секунду ловко увернувшись от кинутого в неё ластика. — Мимо, рыжик!       Натаниэль только устало фыркнул, тут же потянувшись за чёрным линером, дабы закрасить пятна такой любимой всеми Ледибаг.       Следившие за этой репризой Нино с Адрианом весело переглянулись, и последний, усмехнувшись, оглянулся по сторонам: недавно должна была прийти Алья с воздушными шарами, чтобы помочь им украсить кабинет прежде, чем на год ставшая старше мадам Бюстье явилась бы. Им же оставалось украсить класс фотографиями с их прошлых классов, и глядя на некоторые из них, те, где счастливо улыбались его друзья, Агрест как-то сдерживал тягостный вздох. По воле отца он пропустил достаточно много, хотя мог уже давным-давно пройти через все невзгоды и прелести учебных лет с теми, кого сейчас звал друзьями.       Он бы так и стоял на том месте, если бы его не окликнул удивлённо оглянувшийся на него Ляиф.       — Бро, ну ты чего там застрял? — в своей привычной манере спросил Нино, уже было потянувшись за кепкой, чтобы поправить её, да вот только уже позже вспомнил, что уже как несколько месяц она потерялась.       — Н-ничего, — сдавленно ответил Адриан, засунув руки в карманы. — Просто задумался. Не обращай внимания.       На самом деле, мысль, что уже через полгода выпускной, что всё закончится так скоро и они разбегутся, пока он толком не успел ничего понять, претила ему чуть ли не похлеще всех отказов его Леди. По крайней мере, когда Агрест-младший заговорил про университет, отец как-то странно глянул на него, будто он произнёс какую-то сумятицу.       — Ребята, — у двери в класс оказалась запыхавшаяся и покрасневшая Дюппен-Чен, и Адриан, по правде, чуть было не отдёрнулся от неожиданности. Девушка протянула подошедшему к ней Нино пакет цветных шариков. — Алья заболела, поэтому шары попросила передать меня.       — О, Маринетт, ты как раз вовремя! Скажи ты уже этому раздолбаю, что он не сможет обогнать меня, если мы пробежимся по снегу! — воскликнула радушным тоном Аликс, указывая на в миг откинувшего в сторону свою каску Кима.       — Да я заставлю тебя жрать этот снег, Ал! — не без угрозы процедил сквозь зубы Ли Тьен.       — А спорим, что не заставишь!       — Спорим, что ты его съешь так, что вычистишь всю дорогу до школы!       — Спорим…       — И долго они так? — шепнула Маринетт, находившаяся в это время между двумя парнями. Адриан заметно задумался, потому как и самому стало интересно, сколько они так спорили.       — С самого утра, — укоризненно хмыкнул Нино Ляиф, но тут же, вспомнив, о чём говорила одноклассница, омрачился. — Так, что случилось с Альей? Как она умудрилась заболеть, если я её в три куртки укутал?       — Встала под холодный душ, а утром очнулась с температурой, — но сказала она об этом, на удивление, так, будто для её подруги это было совершенно обыденным. Нино бы возразил, но вспоминая, как каждый раз его девушка строптиво гналась со своим телефоном за очередным злодеем для своего Леди-Блога, невольно согласился с Маринетт.       — Сегодня сокращены уроки, можем зайти к ней, проведать, — предложил Адриан, прикрепляя последнюю фотографию на стену.       — Ох, чувак, не стоит, я… — но Ляиф, решивший в одиночку навестить простудившуюся девушку, был перебит приятелем почти сразу:       — Она наш друг, Нино. Забыл?       Маринетт вдруг захотелось улыбнуться. Адриан, сколько она его помнила, был со всеми искренний. Когда-то девушка думала, что таких людей не бывает, или же они были, но только на страницах высокопарных сказок с принцами и принцессами. Может, потому её и тянуло к нему. Он будто вышел из сказки, чтобы забрать её в свой дивный мир, пускай сам и вышел из дремучего леса, хранителем которого был Габриель Агрест. И в то же время он, да простят ей все за это, Кот Нуар! Маринетт бы никогда не поверила, что даже в случае, если у человека были две сущности, то они могли настолько отличаться.       — Ладно, но только если ты заразишься, то просто запомни, что я не буду нести тебе мандарины, — из раздумий её вывел насмешливый голос Нино.       — Какой ты заботливый.       Прямо перед ней Адриан ухмыльнулся. И не просто ухмыльнулся, а одарил их самой настоящей нуаровской ухмылкой, и потому у Маринетт сомнений уже никаких не оставалось: перед ней стоял её негодник-напарник собственной персоной. Возможно, не раскройся ей сейчас правда, то она бы заподозрила какую-нибудь связь между двумя, как думала она сама, разными людьми. Сейчас же, глядя на Агреста, ей уже чудились кошачьи ушки да маска, за которой ей не довелось узнать его за почти два года. Потребовалось чудо, чтобы воздержаться и не перевоплотиться в Ледибаг, чтобы треснуть его по голове хотя бы за то, что милый и такой невинный Адриан оказался Котом Нуаром, чем почти что разрушил её мечты.       А ведь она два часа ревела перед Тикки, что у неё не будет хомячка!       — Адриан, — мягко окликнула его Маринетт, и одноклассник, промычав что-то, моментально оглянулся, — можно с тобой поговорить, — она многозначительно посмотрела на Ляифа, — без лишних ушей?       Нино удивлённо округлил глаза, но приблизительно догадавшись, что его подруга решила пустить в ход давно уже пылившееся признание, понимающе кивнул, сдержав всплывающую улыбку.       — Да, конечно, — добродушно ответил тот, открыв дверь и по-джентльменски пропустив даму вперёд. Ей Богу, Маринетт ждала, что он сейчас поклонится ей так же, как делал это после окончаний миссий. — Пошли.       Минуя коридор коллежа Франсуа Дюпон, она пыталась идти уверенно, пусть сердце в этот момент и отбивало хаотичную лезгинку. Маринетт, неизвестно вообще к чему, задумалась над тем, что в кармане Адриана наверняка в этот момент уютно уместился его квами, и потому будет же для него зрелище! И после она поблагодарила всех на свете за то, что в этот день тут не оказалось так кстати отлучившейся по делам Хлои, которая не позволила бы «её Адрианчику» идти с какой-то там Дюппен-Чен, и уехавшей навсегда Лилы, которая точно испортила бы ей настроение своей очередной ложью.       К счастью, за прочными стенами коллежа всё ещё брезжил кровавый рассвет, что всем своим видом свидетельствовал о наступившем утре, потому людей было ещё не так много, и раздевалка их, на данный момент, была абсолютно пустой. Маринетт бы и не хотела, чтобы тут хоть одна живая душа оказалась рядом с ними в такую ответственную минуту. Будь то пробежавшая мимо мышь, или же пролетевшая над ними муха, а она понимала, что сейчас их лучше было бы оставить наедине. Бабочки в животе глухо вторили ей, но девушка отчаянно пыталась не обращать никакого внимания на них. Всё же, каким-то чутьём Маринетт чувствовала, как оставшийся в классе Нино по-дружески скрестил за неё пальцы на удачу. Что ж, удача самой Леди Удачи теперь была просто необходима.       — Ну, о чём ты хотела поговорить? — дружелюбно поинтересовался Адриан, когда они дошли до школьных шкафчиков. Она же отметила, что будь она сейчас с Нуаром, в своём геройском облике, то этот вопрос прозвучал бы иначе: многозначительно, надменно, с хитринкой.       У Маринетт на миг спёрло дыхание, потому она, шевеля губами, выпалила:       — Как у тебя дела на личном фронте?       Но уже тогда ей хотелось прикусить язык и миллион раз пожалеть о том, что проявила нахальство напрямую задать такой личный вопрос. Только вот Адриан, тот самый милый и общительный Адриан, а не высокомерный и самовлюблённый Нуар, смущенно улыбнулся. Маринетт догадывалась, что это, возможно, последние минуты, когда она его видит именно в таком образе, потому что последующие несколько лет её жизни это смущение будет выражаться иным руслом, таким, что когда-нибудь она таки мстительно закинет его в охапку голубиных перьев.       — Та-а-а, — замялся Агрест, чем немного удивил свою собеседницу. И это был тот самый парень, от которого она столько времени была без ума? — Девушка, которая мне нравится, меня отвергает.       Он мысленно спросил себя, отчего подруга завела его подальше от всех с таким вопросом, но сразу подумал, что беседа с ней могла в какой-то степени помочь ему завоевать доверие его Леди немного в другом виде. И всё же в нём теплилась кое-какая надежда, что вопрос «кто она?» они сумеют миновать. Всё-таки, не каждому доводилось честно признаваться, что по ночам он мечтал не о какой-то там девушке, а о самой настоящей героине Парижа.       — А что? Ты можешь помочь мне? — на лице Адриана отразилась самая настоящая модельная улыбка, а глаза, зелёные-зелёные, блеснули доверием.       — Всё зависит от тебя, — со скрытой таинственностью надломано проговорила Маринетт и осторожно добавила: — Какая она?       От этого вопроса парень умилённо выдохнул.       — Невероятная, — между вздохом вторил он. — О, она просто замечательная! Уверен, лучше меня её никто в этой жизни не знает. Если бы ты только смогла с ней пообщаться так же близко, как я.       — Тебе она так нравится? — девушка с трудом сдержала ухмылку, или, на крайний случай, воздержалась от желания дать очередной щелбан своему непутёвому Котёнку.       — Я влюбился чуть ли не с первой встречи, — промурлыкал забывшийся Агрест, поздно словив себя на мысли, что если бы он не остановился сейчас, то уже давно проболтал бы своей подруге, кем была эта тайная воздыхательница. И то, кем был он сам.       Маринетт тихо вздохнула, подойдя ближе и поправив воротник белой рубашки Адриана. В голове назойливо вертелось знаменитое «глупый Кот», и она даже задумалась над тем, что Нуару подавно стоило сменить своё геройское имя («Гляньте, это же сами Ледибаг и Глупый Кот пришли вас спасти!»). Как именно она сдержала хитрую ухмылку, девушка не знала, но, набравшись смелости, незаметно провела языком по пересохшим от предстоящего губам.       — Адриан, — мягко позвала его Маринетт, подойдя почти вплотную.       — Д-да? — шумно сглотнув, переспросил он тем же сбивчивым фальцетом, каким в том году обычно говорила с ним сама Дюппен-Чен.       Смешно даже. Будто местами поменялись.       Но Маринетт была близко. На такой близости, которую он порой сам нахально позволял себе рядом с Ледибаг, но за которую непременно получал подзатыльник.       — Я позже всё объясню, ладно?       Адриан не успел ничего спросить, не успел удивиться. Она просто схватила его за воротник, чтобы приблизить к себе; в губы ударило горячее дыхание, а уже в следующую секунду на них был ощутим чужой вкус.       Маринетт действовала так быстро, что он уже и вовсе потерял свой шанс отвергнуть её, потому мысленно девушка довольно улыбнулась. И это перед ним у неё постоянно косились ноги? И это он — отважный Нуар, который бесстрашно мог броситься под любой смертельный луч, когда дело шло о безопасности его Леди, стоял перед ней?       Сердце бешено билось за грудью, норовя оставить синяков им обоим, и Маринетт стало немного страшно на душе. Фантазия уже так чётко вырисовывала ей то, как разъярённый Агрест отталкивал её, говорил, что с их общением отныне навсегда покончено, не давая ей возможности раскрыть правду, объяснить всё. Всё же, тот факт, что она так и не была отвергнута ещё, оставлял за собой долю удивления. Неужто глупый Кот такой податливый?       Он сам не мог объяснить, что происходило сейчас. Адриан, влюблённый в свою Леди по уши, уже поставивший табу на то, чтобы засматриваться на других девушек, позволял себе целоваться с подругой. Голова кружилась, а дышать, скорее из ситуации, а не человеческой физиологии, стало тяжело. Мысли дурманили разум, отключали всё, пускай подсознание и вопило, как это было неправильно. Вряд ли после этого он сможет со спокойной совестью признаваться Ледибаг в своих чувствах, хотя с удивлением Адриан подловил себя на мысли, что будь на месте Маринетт другая девушка, то он бы её оттолкнул куда раньше. Возможно, до того, как она вообще успела бы начать этот цирк.       Когда девушка наконец-то разорвала поцелуй, то, глянув перед собой, первым делом чуть было не прыснула от смеха, потому как ещё никогда Адриан не виделся ей таким, каким был теперь: ошеломленные глаза, бившееся в лёгкой дрожи тело, а ещё всегда аккуратные волосы были взъерошены.       — М-маринетт? — сбивчиво пролепетал Агрест.       — Уже здоровались, глупый Кот.       Признаться, тотчас ей больше всего на свете хотелось остаться и посмотреть на то, как Адриан, отойдя от потрясения, произнесёт не верящим голосом «моя Леди?», но понимая, что после всего случившегося её лицо обрело тот же цвет, что и костюм Ледибаг, неспешно ретировалась. Маринетт, громко постукивая обувью, поспешила выйти из раздевалки, оставляя в одиночестве пораженного громоподобным заявлением Агреста.       Когда дверь захлопнулась, то от осознания услышанного Адриан стукнулся лбом о шкафчик. Подумать только! Всё это время, все эти полгода, его Леди, которую он так искал, о которой грезил каждую ночь и видел во снах, была прямо за ним!

* * *

      — Ну наконец-то! — торжественно вырвалось из уст Плагга, вылетевшего из кармана своего хозяина почти тогда, когда Дюппен-Чен оказалась уже далеко от раздевалки. — И если даже после этого ты сейчас скажешь, что Маринетт просто «очень хороший друг», то твоя обувь пропахнет камамбером на ближайшие пять недель!