лазить по стенам

Ты пропал, тебя нет.

Августа больше нет. Он улетел, уехал, точно не умер, нет. Его милый Ави обязательно вернётся. Может завтра, может через пару дней, через неделю, месяц, год. Но он вернётся. Дима не верит, что он умер, о таком и речи идти не может! Точнее, не хочет верить.

Мне это нужно, тебе – нет.

СУКА. Как Август посмел оставить его одного?! Он точно просто скрылся, исчез с радаров, но жив. Что, если Дима ему надоел? А если он нашёл себе кого-то другого и получше? Где Дима провинился? Когда сделал ошибку? Почему Август его не предупредил, что собирается уйти? Или.. Дима просто не уследил? Не заметил, что ему плохо? Это точно не несчастный случай, так всё подстроили, такого не может быть!

Тебе получше, а мне – нет.

Вся подушка пропитана солёными слезами, одеяло, простынь. Будто это всё и так состоит из Диминых слёз. На полу кухни валяются осколки посуды, сменяясь то на белые, то на синеватые, а то и на других цветов ошмётки, которые Дима так и не в силах убрать после своей борьбы между реальностью и собственными чувствами. Игорь говорил, что Августу где-то там на небе точно получше, он не мучался. Значит, мучался здесь, на земле, пока был с Димой? Его любимый «Димочка» сходит с ума. Ему не может быть лучше, пока дорогой и нежный Ави не рядом.

И ты снова мне снишься уже в другой мизансцене.

Игорь вновь приезжает в квартиру Димы мгновенно, как только его друг сказал, что будет проводить время с Августом и резко перестал отвечать на звонки и сообщения, зайдя внутрь благодаря дубликату ключей, ведь после одного из случаев Игорь не мог позволить себе оставлять дубину. Сегодня Димке снова снился Хольт, а теперь он сидит на полу в спальне, опустив голову на край постели, и разговаривает сам с собой. Диме кажется, что Август к нему вернулся, гладит его по голове, перебирая светлые локоны тонкими пальцами. Приход Игоря снова отрезвляет. Августа нет и рядом больше быть не может.

Я давлюсь сухим вином и не вылажу с постели.

Игорь снова притащил с собой какое-то сухое вино по недавней просьбе Димы, и вот выдался случай, раз уж пришлось прибежать. Дорогущее, еле достал, но сам Гром никому на это не жалуется, даже самому себе, ведь: — Это вино любил Август. После этих слов Дима делает пару небольших глотков вина из бокала, найденного тем же Игорем у Дубина в квартире. Покрутил в руках, внимательно поглядел на алую жидкость сквозь призму стекла – так делал Август. Дима давно не вставал с кровати, но приход товарища немного ободрил. Допив бокал, он как-то рвано схватил бутылку со стола и четверть выхлебал залпом. Нет, так Август не делал. Интересно, а мог бы сделать?

Во мне говорит спирт, и я не соображаю.

— Игорь, отпусти меня, я хочу к Августу! У Игоря гудит голова, гудят и слова Димы, которого он обнимает не с нежностью, не с сочувствием, а из искренного желания спасти, уберечь, так обнимают на вечное прощание. Только Игорь знает, что не отпустит. — Игорь, прошу, дай мне уйти! Я хочу умереть, не хочу видеть его ебучую рожу! Дубин пьян, Дубин не понимает, какие вещи говорит, а утром снова будет извиняться за своё поведение, о котором не забудет. Он вообще нихуя не понимает. — Дима, хоть с собой будь честен, а! Он не отпустит его, пока они вместе не справятся. Такое не просто «может быть», такое точно настанет. —Быть честным? Дима перестал барахтаться в крепких руках, царапая их, и на секунду замолк. После мгновения тишины его голос затерялся среди его же шмыганий носом и всхлипов. Футболка Грома стала стремительно намокать где-то в районе плеча.

— Я очень скучаю.