Необдуманные поступки

      Семь утра. Остановка. И преподаватель физкультуры — блондин лет двадцати восьми с самодовольным взглядом голубых глаз. Так теперь часто начинался мой день после переезда в другую квартиру. Если бы знала, что Волков живёт в этом районе, то ноги бы моей здесь не было. А теперь я должна тесниться в забитом душном автобусе рядом с тем, кого возненавидела ещё с первого курса и чей предмет считаю совершенно бесполезным. Ведь было совершенно не понятно, почему этот кусок протеина думает, что его пара самая главная в университете и за каждый несчастный пропуск нужно отрабатывать так, будто ты в рабстве.       Когда только поступила, то ещё не знала этого, поэтому по привычке от всей души пропускала этот ненавистный со школьных времён предмет. А потом случилась сессия, и после ночных марафонов зубрёжки приходилось бегать так, что перед глазами появлялись чёрные пятна, а ноги физически не отрывались от земли. Никогда не могла похвастаться выносливостью, но после того, как начала курить этот показатель радостно остановился на нуле, поэтому до сих продолжала удивляться, как выдержала аттракцион аритмии и отдышки.       У физрука вообще был отдельный пунктик насчёт вредных привычек. Однажды он увидел меня, вальяжно курящей сигарету возле корпуса, и после этого начал занижать оценки. А мне уж слишком соблазнительной стала казаться идея выдохнуть на него белый клубок дыма, в надежде, что этот спортсмен отравиться и отправиться в мир иной.       Но пока что, смотря куда угодно, кроме Волкова, придумывала тысячу и один способ убийства этого мудака, желательно, без свидетелей в виде целого автобуса.       День и так уже можно было считать провальным, если с самого утра видела эту накаченную самодовольную рожу или если нам ставили пару с ним, но настоящая Геенна огненная наступала, когда эти 2 события выпадали одновременно. Сегодня как раз и был такой день. Не спасла даже икона в сумке, видимо, не зря я была неверующей, а, может, именно поэтому Пресвятая Богородица мне не помогла.       Выйдя из автобуса вместе с физруком, замедлила шаг, несмотря на то, что длинные русые волосы путали сильные порывы ветра, чтобы его высокая фигура отдалилась на приличное расстояние. Всё-таки никогда не любила качков. Всегда знала, что они слишком зациклены на себе, имеют ужасный характер и по статистике маленький член. Последнее проверять совершенно не хотелось, а вот всё остальное полностью описывало Волкова.       Поднявшись на несколько этажей вверх, я, наконец, дошла до нужной аудитории. Даже спустя почти 2 года обучения путалась в их расположении, настолько они были разбросаны по корпусам. Зайдя в просторный кабинет социальной психологии, нашла глазами лучшую подругу — Аню и направилась прямиком к ней, вверх по ступеням. Это была потоковая лекция, поэтому людей собралось много.       — О, Влада, — поздоровалась подруга, заметив меня только когда на парту приземлилась сумка.       Аня даже к первой паре приходила при полном параде: выпрямленные утюжком светлые волосы до лопаток, короткая плиссированная юбка, топик, чёрная косуха, которая сейчас висела на стуле и фиолетовые стрелки, которыми она подчёркивала зелёные глаза. Для меня всегда было загадкой, как ей хватало сил и времени на ненавистные утренние сборы.       — Ужасное утро. Опять ехала в автобусе с физруком, — сказала, открывая окно, возле которого так удачно располагалось наше место, и впуская в душное помещение влажный морской воздух. — Скоро сессия и мне опять придётся отрабатывать пропуски, бегая по стадиону в плюс 30, что означает смерть.       — Просто пропускать не надо.       — Легко говорить, когда у тебя пожизненное освобождение от физры.       — Зато зрение минус 4 и сколиоз.       — Ладно, это тоже фигово, — проговорила я, расчесывая волнистую копну на голове.       В это время пришла наша преподавательница по психологии и начала вести лекцию, которую я сначала даже пыталась записывать в тетрадь, лёжа на парте, а потом, как обычно, сказала Ане, что сфотографирую её записки на иврите, которых к концу семестра в моем телефоне накопилось уже слишком много. И буду их расшифровать, видимо, с помощью Бога, не иначе.       Уже достаточно уставшей после трёх пар, мне предстояла последняя — обожаемая физкультура. В отличии от большинства других вузов у нас на эти пары ходили практически все из-за нежелания отрабатывать. Только пару человек, в числе которых была Аня, могли в любой день сдать реферат и спокойно не посещать занятия, не боясь последствий в конце семестра.       Поэтому оставшись без поддержки подруги, грустно поплелась переодеваться в спортивную форму, параллельно разговаривая с Таней — фигуристой одногруппницей с густой тёмной косой. Когда-то мы очень хорошо общались, а потом я стала всё больше времени проводить с Аней.       Встав в шеренгу, все начали бежать по кругу, а после меня вызвал преподаватель провести разминку. Ненавидела это делать, потому что сами собой забывались даже банальные упражнения.       Вышла вперёд и по инерции начала делать повороты головой, тем самым разминая шею. Но физрук презрительно сказал:       — А считать кто будет, я что ли?       Закатив глаза, всё-таки начала говорить: «1, 2, 3, 4, закончили упражнение, теперь махи руками 1…»       — Хватит себе под нос мямлить, — опять кинул камень в мой огород Волков.       Хотелось плюнуть ему в лицо, но только, покраснев от злости, повысила голос.       Наконец, эта каторга закончилась и я смогла вернуться в строй к одногруппникам. Затем, готовясь к сдаче нормативов на следующей паре, мы побросали мяч вместе с Таней и смогли сесть на скамейку, наблюдая, как желающие играют в волейбол.       Был уже конец пары, я сидела и говорила с одногруппницей об учёбе, периодически уклоняясь от норовящих попасть прямо в голову колобков-убийц.       — Исаева, принеси журнал, — как гром среди ясного неба прогремел голос физрука.       — Пойдёшь со мной? — шепнула Тане.       — Не-а, скоро пара закончится.       Похоже придётся разбираться самой. И вообще, почему никто не забрал этот чёртов журнал? Староста болела, но её заместитель был на месте, а попросили именно меня. Вздохнув, стала подниматься в другой корпус, где до этого у нас была пара философии. Благополучно забрав у пожилого преподавателя адскую книгу, вернулась когда уже все покидали спортивный зал.       Отдала физруку то, что он хотел, и поспешила переодеться, желая как можно скорее оказаться дома. Вышла из раздевалки последней и почти перешагнула порог, но Волков сказал подождать, пока он заполнит журнал, чтобы потом я отнесла его в учебную часть.       Неловко встала рядом, с каждой секундой всё больше ненавидя этот день. Наконец, спустя несколько минут, которые показались вечностью, мне вручили в руки заветный фолиант, и я поторопилась удалиться, но ручка двери всё никак не поддавалась. Видя мои страдания, преподаватель не упустил момента кинуть ещё одну колкую фразу:       — Даже дверь уже открыть не можешь, — но и ему это оказалось не под силу.       — Вот видите, она закрыта.       — Неужели Степан запер, пока я убирал мячи, — почесав голову, сказал Волков.       Степан Игоревич тоже преподавал физкультуру, только у других групп, а место для спортивного инвентаря представляло собой комнату в углу зала, которую было не видно со стороны входа.       — Просто замечательно, — произнесла с явным раздражением.       — Сейчас позвоню ему, вдруг он ещё не ушёл, — но достав телефон из кармана, физрук лишь обречённо посмотрел вверх. — Я забыл, что он сел.       — И что теперь делать? — с долей паники спросила, не желая провести выходные в спортзале взаперти с этим куском дебила.       Он тут хотя бы со стеной в волейбол будет играть, а мне что делать? Наблюдать за его шизофренией?       — Позвони кому-нибудь из преподавателей, нужно найти того, кто сейчас в университете.       Набрала номер куратора, долгие гудки намекнули, что она вряд ли нам поможет. Написав ей, оставалось только напряжённо ждать.       — Чисто теоретически можно вылезти через окно, — заявила, смотря на занавешенные сеткой окна, которые находились выше моего роста.       — Если сможешь, то потом откроешь мне дверь, — пренебрежительно кинул Волков.       — Ещё чего, — возмутилась, передвигая низенькую скамейку к подоконнику, с которой конечно же не смогла бы залезть на нужную высоту, и уже успела заприметила козла, но физрук остановил меня.       — Это всё замечательно, но как ты потом будешь спрыгивать почти с двух этажей?       Замерев, посмотрела вниз и поняла, что никак.       — Вы предлагаете, сидеть тут и ждать пока Ангелина Ивановна ответит?       — А есть другие варианты? — подняв бровь, спросил он.       — Можно спуститься по канату.       — Если с тобой что-то случится, то виновным признают меня.       — Пожалуй, спрыгну тогда без него, чтоб наверняка.       Сев подальше от преподавателя, принялась писать подругам о случившемся. Они сочувственно говорили, что скорее всего куратор скоро ответит, но пока что она даже не заходила в сеть. К концу недели после четырёх пар я была ужасно выжата, хотелось простого человеческого — поужинать и лечь смотреть какой-нибудь тупой сериал. Всегда знала, что не особо удачливый человек, но не думала, что настолько. Застрять в университете с физруком с которым у нас взаимная ненависть нужно ещё умудриться. Хотя пускай страдает, сейчас он просто смотрел в одну точку, не зная, чем себя занять.       — Что-то продвигается? — видимо рассмотрев всю стену, начал Волков.       — Нет.       — Нужно ещё кому-то написать.       — Кому? У меня больше нет ничьих контактов, может, у старосты найдутся.       — Погоди, лучше напрямую написать тем, кто сейчас точно в университете, так будет быстрее.       — Только диктуйте сами, я имена преподавателей не знаю.       — Даже моё? — выгнув бровь, поинтересовался физрук.       Я чересчур долго думала, ведь обычно называла его либо по фамилии, либо дебилом, а вот имя-отчество часто вылетало из головы.       — Алексей Вадимович Волков, — осенило меня.       — Не думал, что всё настолько плохо.       — А что неправильно-то?       — Владимирович я.       — Ну, подумаешь пару букв перепутала, — пожала плечами.       — За это и 2 можно поставить.       — Это не педагогично, оценки ставят за знания, а в Вашем случае за нормативы, — ответила, начиная раздражаться от глупых шуток.       — Мне никто не запретит.       — Я пойду к декану.       — Если, конечно, выйдешь отсюда, а журнал с ручкой прямо сейчас под рукой.       — Это угроза?       — Предупреждение.       Громко вздохнула, пытаясь не грубить, что было сложно, когда он в очередной раз открывал рот. Хотелось демонстративно надеть наушники и больше не разговаривать с ним, но с собой их у меня не было, а скука брала своё. Поэтому перестав делать вид, что очень увлечена листанием ленты, заблокировала телефон и грустно сказала:       — Уже прошло 20 минут.       — Посмотри расписание.       — Точно, я совсем забыла, — открыв таблицу, начала смотреть у кого из преподавателей была пятая пара, — Бондарева здесь, Спицын, Никулина.       — Вот Никулиной и напиши.       Это была девушка, которая вела у нас на первом курсе, она тогда только пришла в университет после работы в школе и была очень доброй.       — Её же Маргарита зовут? — уточнила на всякий случай и, получив утвердительный кивок, нашла преподавательницу в соцсети. — И что мне написать? Здравствуйте, помогите, меня закрыли с физруком, и мне очень страшно? — сказала, позволив себе вольности. В конце концов не одному же ему говорить всякий бред.       — Да, так и пиши. Неужели я такой страшный? — усмехнулся преподаватель.       — А кто мне угрожал недавно?       — Не было такого.       Не став продолжать бессмысленный спор, написала Маргарите: «Здравствуйте, не могли бы Вы, пожалуйста, взять ключи от спортзала и открыть нас с Алексеем Вадимовичем, а то нас случайно заперли здесь».       Я прочитать сообщение физруку, а он лишь закрыл лицо руками.       — Какое отчество у меня? — вкрадчиво начал он.       — Вадимович, — ответила без задней мысли, — ой, Владимирович же, сейчас исправлю.       — И как мне тебе после такого хорошие оценки ставить?       — Вы и так не ставите, — начинало бесить то, как он пытался манипулировать своим положением.       Преподаватель взял журнал и сел рядом со мной. Открыв его, он нашёл мою фамилию.       — Исаева, смотри сколько пропусков, а за отработки я никогда 5 не поставлю.       — На первом курсе я только из-за вашего предмета потеряла стипендию.       — А претензий мне тут кидать не надо, ты вообще не ходила, как за такое наплевательское отношение ставить 4?       Возразить мне было нечего. Говорить, что считаю этот предмет бесполезной тратой времени и сил было бы уже слишком. Идеальную посещаемость никто больше из преподавателей не требовал, конечно, если не хочешь автомат. Алексей Владимирович (или как там его) так и продолжил сидеть рядом, что раздражало. Хотелось оказаться здесь с кем угодно, но не с ним, но Вселенной на это было абсолютно плевать.       Когда от усталости уже легла на скамейку, отсев от Волкова и прикрыв глаза, прозвенел звонок с пятой пары, а на телефон пришло уведомление. Тут же схватившись за устройство, увидела сообщение от Маргариты: «Кошмар, уже иду». Услышав эту новость, сокамерник тоже оживился, а через пару минут мы услышали поворот ключа в замке.       — Спасибо огромное, — радостно протараторила нашей спасительнице и выскочила в коридор, услышав позади:       — Исаева, журнал!       Пускай сам несёт эту треклятую книжку в учебную часть. Именно из-за его тупой просьбы я потратила полтора часа своей жизни и отдыха.       Дойдя до остановки, молилась, чтобы автобус приехал прямо сейчас, и мне не пришлось вновь пересекаться с преподавателем, но Бог, как обычно, мою просьбу не услышал.       — Снова здравствуй, — сказал подошедший физрук.       — Давно не виделись, — ответила хмуро.       Показался 56-й автобус и мы вместе зашли в него, я быстро заняла сидячее место, а ему пришлось ехать стоя. Всю поездку упорно смотрела в окно, боясь пересечься взглядом с Волковым. Ехали мы, как назло, долго, потому что к пяти часам образовались пробки.       Наконец, вышла из душного транспорта и направилась в магазин, как и чёртов преподаватель. Мне уже начинало казаться, что он издевается, но лишь обогнув его, направилась к нужным полкам. Когда понесла увесистую корзину к кассе, то увидела на горизонте фигуру физрука. Он встал рядом и не упустил возможности осудить бутылку водки, которую я выкладывала на ленту.       — Такая молодая, а уже спиваешься, — как-то даже жалостливо произнёс Алексей Владимирович.       — Не Ваше дело.       Я не относила себя к тихим алкоголикам, просто любовь к крепким напиткам, отсутствие пьющих друзей и денег на что-то получше создавали такую печальную картину. Конечно, не думала, что это нормально, но и чем-то смертельным не считала. Хотя, наверное, этот спортсмен ловит инфаркт даже от взгляда на пиво. Так что, надеясь на его скоропостижную смерть от вида водки, направилась домой.       Только поздним вечером открыла бутылку. Сделав коктейль с апельсиновым соком и льдом, продолжила смотреть сериал. Порядком опьянев, вышла на балкон покурить. Мыслей в голове было мало, а про дурной день и вовсе успела забыла, как вдруг увидела под окнами, словно призрака, куда-то идущего в свете фонаря Волкова.       — Опять Вы, — крикнула я, а он, посмотрев вверх, вскоре нашёл меня на уровне второго этажа.       — Тоже самое могу сказать про тебя, — вздохнул преподаватель.       — Куда идёте ночью?       — На море.       — Утопиться что ли? Оно же пока ещё холодное, май на дворе.       — Как смешно, Исаева, я часто при бессоннице хожу туда, в конце концов не зря же возле моря живу, — признался он.       — Ну да, — а потом хитро добавила, — можно с Вами?       Он странно посмотрел на меня, но всё же дал согласие. Я пошла переодеваться, сама не понимая почему изъявила такое желание. Перед самым выходом, подумав, схватила 0.7 водки и ещё неоткрытую коробку персикового сока. Видимо, алкоголь во всю играл в крови и пойти куда-то с физруком не казалось уж такой скверной идеей. Хотя утром однозначно пожалею о таком решении, но сейчас это не ощущалось, как нечто абсурдное.       Обойдя дом, увидела на том же самом месте под моим балконом Алексея Владимировича.       — Не замёрзнешь? — кивнул на тонкую кофту, в которой я была.       — Нет, тепло же.       — А, ну да, пьяным холодно не бывает, — косо посмотрел он на бутылку в моих руках.       — Я не пьяная, подумаешь выпила чуть-чуть.       — А идёшь криво, потому что инсульт?       — Совершенно верно.       — У тебя всё хорошо? — слишком резко перешёл он на серьёзный тон.       — Да, если не считать приближающую сессию и отработки по физре.       — Просто так водку не пьют.       — Не обязательно же от горя пить, просто хочется расслабится, — пожала я плечами, — да и отчитывать меня не надо, мы не в университете.       — Я не отчитываю, просто интересуюсь.       Мы дошли до скалистого берега и сели на камни совсем близко к воде. Людей совершенно не было, только шум моря и крики неугомонных чаек разносились по округе.       — Вам тоже это всё кажется странным? — отпила прямо из горла, морщась.       — Да, немного, — понимая о чём я говорю, ответил преподаватель, как обычно, смотря холодным немигающим взглядом прямо в душу.       Мне всегда от этого становилось некомфортно, но взгляд почему-то не отводила, было в этом что-то пугающее и завораживающее одновременно, а может просто инстинктивно боялась показаться слабой. Но сейчас не обращала на это внимание, впервые рядом с ним не испытывая негативных эмоций. Оказывается, перед физкультурой надо было просто выпивать пару рюмок, а я всё время усложняла себе жизнь.       От холодного берегового бриза начали появляться мурашки, и я обняла себя за плечи.       — Могу дать толстовку, — предложил он, заметив мои попытки согреться.       — Тогда сами замёрзнете, — усмехнулась я.       — Мне и так нормально, — оставшись в одной футболке, сказал Алексей Владимирович.       — Как знаете, — не стала спорить и приняла из его рук чёрную тёплую кофту, протянув в ответ бутылку, — чтобы согреться и вылечить бессонницу, — объяснила я.       А когда Волков и правда отпил, удивлённо уставилась на него.       — Что? — спросил он, запивая горечь соком.       — Ну, думала Вы против алкоголя.       — Серьёзно? — улыбнулся преподаватель. — Водку по пятницам, конечно, обычно не пью, но иногда можно.       — Тогда почему после того, как Вы увидели, что я курю, стали занижать оценки?       — Ты правда думаешь, что мне есть до этого дело? Открою секрет, в 19 я тоже курил, — сделав ещё один обжигающий горло глоток, сказал он.       — Когда Вы пьёте водку из горла, то этот факт уже не удивляет.       — Сам себя осуждаю, — усмехнулся физрук.       — Я устала, Вы ведь не против? — и положила голову ему на плечо, не дожидаясь тихого: «Нет».       Он в свою очередь невесомо обнял меня за талию, будто боясь спугнуть. Я не думала о том, что это мой преподаватель, которого ненавижу почти 2 года, а просто наблюдала за тем, как волны лижут камни, то отдаляясь, то опять приближаясь.       Вновь столкнувшись с уже пьяным взглядом голубых глаз, заметила, что Алексей Владимирович посмотрел на мои губы, а потом притянув к себе, увлёк в поцелуй. Сначала осторожный, немного наивный, а потом, придавая всё больше страсти, углубил его, полностью завладев не только языком, но и мыслями. Я сама не заметила, как оказалась сидящей на коленях Волкова, да и времени всё обдумать мне не дали, снова затянув в нашу личную пучину безумия.       Очнулись мы, только когда воздуха стало категорически не хватать, возбужденные и пока слишком пьяные, чтобы мыслить здраво. Я слезла с него и прижалась сбоку, не зная, что сказать, а он лишь обнял за плечи и поцеловал в макушку.       Кажется, я задремала у него на плече, потому что было сложно объяснить лучи рассветного солнца, которые всё дальше расплывались по горизонту. А шея затекла так, что малейшие движения приносили боль.       На часах было 5 утра, и после короткого сна, будучи всё ещё немного пьяными, о чём говорило отсутствие похмелья, мы с Алексеем Владимировичем направились в сторону дома по пустым субботним улицам.       Проснувшись в 2 часа дня, я не вставала с кровати ещё пару часов, мучаясь от головной боли и пытаясь переварить произошедшее. Это всё казалось бы сюром, но красноречивые засосы на шее говорили об обратном и заставляли чувствовать себя крайне глупо, а воспоминания об Александре Владимировиче вызывали волну стыда.       Бесконечная череда из вопросов всплывала в голове и тем больше казалось, что если сейчас в меня прилетит метеорит, то я буду ему бесконечно благодарна, потому что понятия не имела, как по-другому решить имеющуюся ситуацию.       Всё-таки подняв себя из бездны подушек и стыда, побрела на кухню, надеясь, что кофе поможет прийти в себя.

***

      Слишком стремительно наступило утро понедельника, а я совершенно не была готова видеть Алексея Владимировича. Твёрдо решив не идти в этот день на физкультуру, стало чуть легче. Не попадаться ему на глаза намного легче в большом лабиринте университетских коридоров, чем на его паре. Тем более расписание у нас было разное, поэтому на остановке его тоже не увижу.       Встретив Аню возле главного входа, попыталась отвести её в безлюдный закоулок, что было довольно сложно, потому что то и дело туда-сюда сновали толпы студентов, идя на пару или с неё на перекуры-перекусы.       — Что случилось? — то ли с интересом, то ли с волнением спросила подруга, которую я специально попросила прийти пораньше.       — Только, пожалуйста, тише. Я целовалась с нашим физруком, — конечно же, моя мольба не помогла, и Аня, никак не ожидавшая такого, закричала: «Чего? Как? Ты с ума сошла, ты же его ненавидишь!»       — Да тише ты. Сейчас расскажу. Узнав всё, подруга не упустила шанс заметить:       — Я же всегда говорила: «Твоя водка тебя до добра не доведёт». Я просто в шоке, Влада.       — Поверь, я тоже, как мне теперь его предмет сдавать после такого. Он же меня точно не аттестует.       — А может наоборот, — подмигнула Аня, за что получила по плечу.       — Такого больше не повторится, — твёрдо сказала я, — он по-прежнему мудак, — но это прозвучало уже не очень правдоподобно.       — Эх, от ненависти до любви — один шаг. Ну, а что? Алексей Владимирович довольно симпатичный.       — Да ну тебя! Это ведь ничего не значит, по пьяни я бы и с тобой поцеловалась.       — Тогда после пар сразу идём за водкой, — ухмыльнулась она, а затем рассмеялась.       — Больше не пью, — заявила я, что вызвало у Ани крики морской чайки.       — Ты? Ещё скажи, что теперь с физруком на пробежку каждое утро ходишь.       Подруга начала убегать от угрожающей причинить ей непоправимый вред меня в сторону университета. Остановились мы только у порога, отдышались и зашли внутрь, чтобы не опоздать на пару, хотя хорошая погода так и манила подольше погреться под лучами солнца.       Второй парой была физкультура на которую мы не пошли вместе с Аней. Ей и так не было особого смысла сидеть на скамейке и уклоняться от летящих мячей, так что она была совсем не против сходить вместо этого в буфет.       Выбрав себе место в отдалённой части университета, мы увлечённо сплетничали и жевали булки, поэтому слишком поздно заметили куратора, спускающуюся по лестнице.       — Здравствуйте, — в голос сказали мы.       — Так, почему не на парах. Я как раз сейчас иду к вам на физкультуру.       — У меня освобождение, — попыталась оправдаться Аня.       — Это не освобождает тебя от присутствия на них. Пошлите.       Мы покорно последовали вслед за ней. Как только на горизонте показался спортзал сердце начало биться чаще, а желание срочно сбежать усилилось.       — Здравствуйте, привела вот Вам прогульщиков, — кивнула Екатерина Ивановна на нас с подругой.       — Будут потом отрабатывать значит, — я встретилась с хищным взглядом физрука, готовая отправиться к праотцам.       Пользуясь тем, что куратор заговорила с Алексеем Владимировичем о каком-то важном рабочем вопросе, мы скрылись из их поля зрения. Всю оставшуюся пару Волков даже не смотрел в мою сторону. Поэтому когда прозвенел звонок, думала, что уйду незамеченной, но строгий голос заставил замереть:       — Исаева, подойдите к моему кабинету.       Физрук вышел из спортзала, взглядом говоря следовать за ним. И я на негнущихся ногах пошла на второй этаж вместе с Аней.       — Я на пару пойду, — проводив меня, сказала подруга.       Кивнув, открыла дверь в обитель физруков. Маленький кабинет с тремя партами по углам, в котором всюду висели грамоты и стояли награды.       — Вы что-то хотели?       — Да, есть некоторые вопросы, — сказал он, вставая из-за стола и закрывая дверь на ключ.       — Я буду кричать.       — Да? — подняв бровь, приблизился Алексей Владимирович.       Я попыталась выхватить ключ из его пальцев, но он лишь схватил мою руку и прижал к стене, смотря как хищник на свою добычу. От этого пронзительного взгляда становилось не по себе, но когда его губы приблизились к моим, мысли тут же запутались и разбежались, не давая поводов засомневаться в правильности происходящего. Наши языки и тела переплелись, как в ту ночь, и теперь его прикосновения разливались по телу жаром, словно крепкий алкоголь.       Взяв за талию, преподаватель посадил меня на парту. Отрываясь от губ, он начал целовать шею, всё больше поднимая юбку, сжимая ягодицы и легко царапая. Я в свою очередь стянула его футболку, любуясь прессом и мускулистыми руками.       — Ты правда этого хочешь? — опираясь на парту руками возле моих бедер, спросил Алексей Владимирович.       — Да, — выдохнула я, чувствуя желание и горящие щёки, и видя, какие черти пляшут в голубых омутах напротив.       Он расстегнул мой бюстгальтер, бросил его на стул, и поднял топ, сжимая в руках грудь и обводя языком соски. Затем начал спускаться ниже, покрывая поцелуями вздымающийся живот и пальцами поглаживая поверхность белья, усиливая возбуждение и заставляя прикрыть глаза.       Наконец, стянув с меня стринги, преподаватель продолжил массировать клитор, вставляя пальцы, которые легко скользили туда-сюда из-за естественной смазки. Поняв, что я уже готова, он достал из кармана презерватив, надел его на член и не спеша вошёл, обхватив за бёдра. Хотела поинтересоваться всегда ли он носит средства контрацепции в университете под рукой, но лишь застонала, когда Алексей Владимирович начал задавать темп.       Он накрыл мой рот ладонью, а я начала кусать её, оставляя следы зубов, чтобы не издать лишнего звука от быстрых толчков. Оставалось надеяться, что скрип парты и шлепающие звуки никто не услышит.       — Встань раком, — приказал преподаватель.       Я выполнила просьбу, за что получила пару шлепков по ягодицам. Он резко вошёл и начал грубо трахать, заставляя схватиться за край стола и сдерживаться от стонов, кусая уже свою руку.       Пульсация внизу живота разлилась теплом по всему телу, которое мелко подрагивало. Сделав ещё пару рванных толчков, Алексей Владимирович тоже кончил, навалившись на меня. Наше глубокое дыхание казалось слишком громким в образовавшейся тишине.       Голова всё ещё была пустой, но нужно возвращаться к реальности. Одевшись, взглянула на часы и ужаснулась, уже прошло 20 минут от начала пары, и Аня прислала целую кучу сообщений.       — Я из-за Вас опоздала на пару, — сказала укоряюще.       — А у меня окно, — он сел, запрокинув ноги на тот самый стол, явно наслаждаясь моими попытками привести себя в порядок.       Поэтому на прощанье не упустила шанса укусить его за губу и быстро скрылась за дверью.