как она?

- Эй, ты чего творишь? – отросшие светлые пряди как назло мешают видеть каждую мелочь. Девушка лишь привычным движением убирает их за ухо. - А то разве непонятно? – Нечаева даже замедляется на секунду, чтобы поймать бегающий взгляд светлых глаз. Получается едва ли на миг. – Лин, посмотри на меня. – Требовательно, ладонью касается щеки и поднимает подбородок чужой. - М? – Лапиньш упрямо уводит взгляд куда-то вниз, на футболку черноволосой, пока щека наслаждается теплом. - Посмотри на меня, пожалуйста, - надрывно и шепотом, вся энергия, что давно клокотала внутри, вдруг как-то резко затихла, отчего и дыхание стало менее глубоким. – Лин, ты не хочешь? Скажи честно. Линда судорожно вздыхает, не отодвигаясь от чужого тела, и раздумывает, ведь сердцу все равно больно – без разницы, что будет делать Ксения. Глаза прикрывает на миг и жмурится сильно, до слез выступивших. И тут же резко поднимает голову, впиваясь взглядом в карие. - Ксюш… - и замолкает, теряя все слова. Нечаева смотрит на нее преданно, с обожанием, с чем-то еще плохо различимым. Вновь вздыхает шумно. - Лин… - Ксения тоже молчит, боясь натворить лишнего, ведь уже сделала все что могла. Волна вины вновь окатывает тело, оседая где-то в пятках. Лбом упирается в чужой, руку переводя на плечи и прижимая блондинку ближе к себе. Лапиньш ерзает на столешнице, меняя позу, и автоматически прижимает Ксюшу к себе, разводя колени свои, чтобы просто удобнее обнимать было. Тонкими пальцами сжимает футболку домашнюю на пояснице, вновь вздыхая. - Ксюш, не надо, пожалуйста, врать мне. – Набравшись сил и твердости, произносит, на последней фразе все же затихая. Голову опускает на плечо Нечаевой, вдыхая родной до боли аромат. Память, словно предательница, подкидывает миллион воспоминаний. – Скажи правду, кто она? Нечаева вновь дергается, но объятия не ослабляет, лишь выдыхает громко. Молчит несколько секунд, слушая сердцебиение чужое. - Лин, ты же знаешь, что это не так, – безжизненно, сломленно, - нет никакой «ее». И не было никогда. – Слезы подступают к горлу, мешая дышать. - А ты уверена? – вулкан все же взрывается, Линда резко вскидывает голову, со злостью глядя в карие, - а-то мало ли, забыла? У тебя же часто так бывает! – отталкивает Нечаеву, соскакивая на пол. – У тебя же постоянно одно оправдание для меня было.  - Лин… - Ксения и удивлена, и рада одновременно, что процесс пошел. - Замолчи! Наговорилась, пока мне лапшу вешала на уши! – пальцем тыкает в грудь, делая небольшие шаги. – А я, дура, верила. Верила, потому что любила. И думала, что ты реально вечно в офисе ебешься с работой, а оказывается с той мымрой, напомни, как ее зовут? – Ксения спиной прижимается к стене, но Линда все еще напирает на нее. - Да нет никакой мымры на работе! – огрызается автоматически, ладонями перехватывает чужие запястья и прижимает к груди своей. – Откуда ты вообще это взяла? - От верблюда! Почему весь город знает, какая ты гулящая, а я последняя об этом узнаю? – Линда затихает, с болью глядя на родное до боли личико. Сердце бешено стучит в глотке, пока душа где-то размазана по полу. - То, что Дударь не имеет мозгов, весь город тоже знает. И давно не верит ему, потому что он реально пиздит, как дышит. – Ксения слегка начинает понимать, откуда ноги растут. Злость вновь клокочет в желудке, а кулаки начинают чесаться. - Ах вот, значит его девицу ты склеила и трахнула в офисе, да? – Лапиньш замирает, оскаливаясь, и тянется к губам Ксении, агрессивно щелкая зубами в сантиметре от них. Нечаева даже кашляет от неожиданности, замирая на миг, переварить пытаясь информацию. А после лишь глаза округляет,  складывая два плюс два наконец-то.  - Это тебе Скворцова что ли лапши навешала? – ошеломленно. - Это кто? Его баба? – получив кивок, улыбается нервно, скалясь и исподлобья глядя. - Лин, послушай. Они с Дударем уже больше года вместе официально, но в последний корпорат она перепила и пыталась клеиться ко мне, а я, естественно отказала, вот она и бесится. – Ксения судорожно бормочет, перескакивая со слова на слово, сбивается несколько раз  - так боится, что Лапиньш не дослушает ее. Слезы катятся градом по щекам. Линда машинально вытирает их, смотрит на губы, практически не слыша ничего и не дыша. - Ксюш… - едва различимо, пальцы прижимает к губам, заставляя замолчать. И Ксюша замолкает, шумно выдохнув. Смотрит внимательно в голубые глаза, не моргает. - Ты думаешь, если весь город поверит в эту чепуху, то я тоже? – одинокая слеза спускается по щеке, стремится присоединиться к остальным. - Мне наплевать, что думает город. – Нечаева злится, потому что ее любимая всегда верит всем. – Мне важна только ты, – и ловит на себе насмешливый взгляд. - Отстань, бога ради, и едь уже на свою работу. Тебя там ждут. – Линда вздыхает и отстраняется, делая шаг назад и убирая свои руки из чужих захватов. Ксюша автоматически делает шаг вперед, не желая терять контакт. - Никуда не поеду, пока не разберемся здесь. – Ловит блондинку, сжимает в объятиях сильнее и зарывается носом в волосы. – Никуда не уйду от тебя. - Тебя ж там эта мымра ждет, а ты здесь фигней страдаешь. – Лапиньш все еще пытается вырваться, но не получается. Злость вновь чешет кулаки. Нечаева психует, рывком садя блондинку на столешницу и прижимая чужой таз к себе, рычит, впиваясь в губы столь желанные, сминает их, прижимая дрожащее тело к себе ближе. Линда дрожит и правда,  от ревности, что кроет, от чувств и от невозможности высказать все, что думает об этой черноволосой ведьме. Спустя много секунд лишь позволяет себе ответить на поцелуй,  следом машинально обхватывая ногами Нечаеву. - Я. Только. Твоя. – Рычит Нечаева, разрывая старую футболку на Линде в клочья, зубами впивается в шею, оставляя тут же ярко-красный след. - Моя? – откидывая голову назад,  в глаза смотрит Линда жестко. - Твоя. Вся. И ты знаешь это. – Глаза еле замирают на секунды. Линда на это лишь улыбается, горячо облизываясь, и соскакивает на пол, усаживая ошарашенную Нечаеву на свое место настолько быстро, что та не успевает ничего понять. - Теперь докажи, что моя. – Громко и томно, пока сдергивает футболку с черноволосой.  – М? Ксения громко сглатывает, не мешая раздевать, лишь льнет ближе, ведь истосковалась за целый день. Обхватывает пятками блондинку, пока та целует в шею, в ключицы. Линда не торопится, потому что чувства свои еще не распознала после таких ситуаций. Зубами подцепляет кожу, прикусывая, вымещая в сжатых кулаках на пояснице всю боль, всю обиду. Синяки останутся, но кому до них дело есть? Двигает по столешнице чужую задницу ближе, вжимая в себя практически, лифчик стаскивает быстрее, добираясь до груди. Ладонями мнет сильно, сжимая до боли, после и зубками проходится по соскам чувствительным. Ксения не сдерживает полувсхлип. - Заткнись, - коротко. И продолжает, вновь поднимаясь к губам. Целует злостно, нервно, пока руками рывком стягивает штаны домашние вместе с бельем. Пальцами по  внутренней стороне бедер – и чувствует влагу. Как обычно, Ксения вся перед ней. Бери. - Ты сучка течная. – Шипит, скалясь. – Под ней так же текла? Нечаева вздрагивает всем телом от этих слов. Отстраняется, молча глядя на Лапиньш. - Лин, ты чего? – в глазах боль и растерянность. - Так? Или не так? Или еще слаще извивалась в ее руках? – вновь кусает за соски, пальцами собирая соки. - Я не знаю, - надрывно, - я с ней даже не обнималась никогда… - Не верю, - рычит Линда, резко входя сразу двумя пальцами. Ксения впускает ее без труда, лишь сжимая бедра сильнее. Блондинка движется рывками, неравномерно, вдалбливает ее со всей силы, второй рукой держа за талию, а зубами впившись в шею. Синяк наливается на глазах, но ее это не волнует. Нечаева стонет, запутываясь руками в светлых волосах и запрокинув голову, старается не думать о посылах. Получается, если честно, очень хреново, отчего слезы одиноко катятся по щекам. Минуты тянутся бесконечно, пока волны мурашек катятся по телу, что от возбуждения напрягается и дрожит. Когда пальцы задевают клитор, дергается, громко выстанывая, и течет еще сильнее. - Сучка… - Линда шепчет почти беспрерывно, то мучая бедную горошину, то двигаясь внутри, доводя до экстаза. Хлюпающие звуки слышны громче шепота. – Течная, мокрая, моя… Нечаева кончает неожиданно, вздрагивая и выстанывая имя любимой, обмякает в ее объятиях. - Лин… - полуприкрытыми глазами следит за ней. - Сучка ты. – Коротко и ссаживает со столешницы. Тащит на кровать, осторожно укладывая. – Спи. Мачо в юбке. Нахрен ты кому-то сдалась, кроме меня. Особенно этой мымре. Лапиньш достает сигареты, закуривая прямо в комнате, и садится на край кровати. - Я всегда твоя. – Долгими минутами спустя бормочет Ксюша, руками проводит по шее и натыкается на налившийся синяк. – Что это? - Не трожь. И завтра не замажешь, даже не вздумай. Пусть она видит, кому ты принадлежишь. Поняла?