If the World Was Ending

      And I know, you know, we know you weren’t down for forever, and it’s fine.

I know, you know, we know we weren’t meant for each other, and it’s fine, but... (с)

      Нова буквально давится алкоголем, когда видит знакомый силуэт в дверном проёме. Откашливается, выбивая кулаком терпкие капли из грудной клетки, и не понимает, происходит ли это на самом деле, или ей уже мерещится чёрт знает что. Она недоверчиво косится на наполовину пустую бутылку, прикидывая, что выпитого количества виски должно быть мало для появления галлюцинаций, но разум твердит обратное.       Ведь не может же Веспер вот так взять и прийти во втором часу ночи, как ни в чём не бывало, когда она уже отчаялась её ждать? Ведь Старшая ведьма — это синоним словам «правильность» и «пунктуальность», и нынешняя ситуация не поддаётся никаким общеизвестным правилам. Она не укладывается ни в какие уравнения, и долбаный «икс» остаётся ненайденной величиной. Нова никогда не любила математику, но дело совсем не в этом.       Их общее безумие и раньше-то ни в одни рамки не вписывалось.       Ловчую на секунду переклинивает, когда мираж в виде Веспер-которой-тут-не-должно-быть начинает двигаться, и она безуспешно пытается вдохнуть тяжёлый воздух. Задыхается. Полностью отдаёт себе отчёт в светловолосой причине внезапной асфиксии.       Её мир крушится на осколки, как зеркало, в которое ненароком угодили уличным камнем. Осыпается беззвучно на пол, будто в замедленной съёмке разлетаясь под ногами. И она попросту не понимает, куда делись все звуки, кроме её собственного сердца, что глухо барабанит где-то в районе горла.       Она думает, что это всё очень сильно похоже на конец света.       Грёбаный личный конец света.       Она предпочитает не замечать во взгляде Веспер огонёк укоризны, когда женщина подходит ближе и бросает взгляд на початую бутылку дорогого виски на столике для кофе. Нова прочищает горло, но даже несмотря на это, её голос предательски срывается на хрип.       — Ты пришла.       Старшая ведьма смотрит на неё безэмоционально и ровно, почти так же, как смотрела в их самую первую встречу.       Веспер смотрит на неё так, как не смотрела уже давно, и этот взгляд Ловчая успела забыть. Она думает, что, если это её мозг играет с ней столь злую шутку, пора зашиваться.       Веспер это тоже подтверждает:       — Тебе на сегодня достаточно.       Она тянется к бутылке, но Нова перехватывает её запястье. Она глядит на то, как её пальцы сцепляются в замок вокруг руки Веспер и не может поверить, что это произошло. Это, блять, реально произошло. Она до последнего думала, что они сейчас сомкнутся, зажимая в кулаке воздух.       Охуеть.       — Ты пришла.       Она меняется в лице мучительно долго, пока подушечки пальцев посылают сонные импульсы к пьяному мозгу. И это не ёбаная фата-моргана, а вполне реальная, осязаемая, прямо перед ней стоящая Веспер, против всех своих установок опоздавшая. Но всё же перед ней.       — Ты сама меня пригласила, — напоминает она равнодушно, тщетно пытаясь сбросить с себя пальцы девушки. Вздыхает и забирает резную «Highland Park» свободной рукой.       Нова хватает воздух ртом, не понимая, как можно быть столь безучастной к зашкаливающему на стене циферблату. Ведь Старшая ведьма заявляется к ней с четырёхчасовым опозданием, и ей совсем не стыдно. И у неё даже нет другого оправдания, просто, как в той дурацкой комедии для гиков, давно ставшей мемом, она «не хотела приходить».       И Веспер не знает, что Нова, на самом деле, ждала. Не знает, что для неё в этот раз вообще всё — на самом деле.       У неё бы этого и в мыслях не было.       Это не в их правилах.       Не в их правилах ждать, нервно поглядывая на минутную стрелку каждые десять минут. Не в их правилах где-то на втором часу бесполезного заламывания рук начинать подозревать, что её смс, наверное, не дошли до адресата. Не в их правилах на третьем совсем терять веру, чтоб в ход шла тяжёлая артиллерия в виде элитного скотча.       Не в их правилах надеяться.       Но Веспер, всё-таки, пришла. И время уже далеко за полночь, и Ловчей бы извиниться за внешний вид, но она упускает момент. Упускает её из хватки, позволяет ускользнуть, но следит за каждым движением.       Женщина бесшумно передвигается по новому пристанищу Новы. В бутылке на уровне её колен плещется золотистая жидкость, когда она изящно огибает барную стойку, с видом законной хозяйки пробегая пальцами по высоким стульям.       Нова наблюдает за каждым её жестом, и от её взгляда не укрывается наигранная медлительность Верховной.       Ловчая знает, что та вспоминает. Не хочет вспоминать. Вспоминает против воли. Она видит это в её плавных движениях и бегающем взгляде. А ещё — в горькой полуулыбке, что она отзеркаливает почти бессознательно, когда на секунду возвращается мыслями в их безумные ночи. Кажется, они были слишком давно и будто бы даже не в этой жизни.       Веспер проводит рукой по деревянной столешнице кухни, воскрешая в памяти флэшбэки, что пыталась выжечь из себя в течение последних дней. Словно она заядлый мазохист. Словно ей доставляет извращённое удовольствие, когда вспышки их животной страсти перед глазами оставляют больные отметины раскалённым железом где-то под рёбрами.       Там, где раньше она оставляла тёмные следы на прохладной коже.       Она со звоном ставит бутылку на поверхность, отгоняя воспоминания, и решительным шагом возвращается в бледный клочок света посреди просторной гостиной. Того хватает ровно на них двоих, когда женщина, выдерживая осанку, достойную королевских приёмов, изящно опускается в кресло напротив Новы. Молочная кожа обивки противно поскрипывает, когда она закидывает ногу на ногу и не мигая глядит ей прямо в душу.       Веспер как всегда умело выдерживать еë взгляд. И Ловчую передёргивает от айсбергов, что застыли в глубине глаз цвета осеннего тумана.       Девушка хочет обнять её, но боится, что стальные шипы проткнут насквозь, не дав даже сдвинуться с места. Она остаётся сидеть.       — Как ты? — задаёт она самый дебильный вопрос в их ситуации.       Старшая ведьма предупреждающе качает головой. Как бы сообщает, что она здесь — не для того, чтобы размениваться на пустые разговоры.       — Ты хотела что-то обсудить, — говорит Веспер и делает неопределённый пасс тонкой рукой на подлокотнике, — Валяй.       Она похудела. Нова замечает это по элегантным брюкам, крепко обнимающим её талию: так, как это раньше делала она. Веспер идёт, как некогда шли и её руки на бархатной коже.       А ещё, она похожа на красиво склеенное витражное стекло. Не раз разбитое на острые осколки. Собранное обратно на скорую руку.       Женщина даже дышит как-то болезненно. Прерывисто выдыхает, через раз впиваясь ногтями в ладони, и создаётся ощущение, что само нахождение в одном воздушном пространстве с Новой доставляет ей неземные мучения.       Ловчей не по себе от подобных сравнений. Она хочет как-то снизить градус напряжения, но по неопытности делает только хуже. Разводит руками в своей привычной манере:       — Даже не спросишь, какие у меня планы, и чем я занималась?       «Всё это время без тебя».       Женщина притворно раздумывает над её вопросом пару секунд, затем уверенно качает головой, поджав нижнюю губу.       — Не-а, — тянет Старшая ведьма.       А у Новы — холод по спине.       Она вовсе не желает знать ответ, да и в принципе не имеет права спрашивать, но за каким-то чёртом всё равно это делает.       — Тебе настолько плевать?       И инстинктивно задерживает дыхание.       — На твоё состояние? — кивает Веспер на пустой стакан между ними, делая вид, что не понимает.       — На нас.       Брови Веспер взлетают вверх.       — Нас? — смешок ударяет по вискам, — Никаких «нас» не было, Нова! Опомнись!       Одним грациозным движением кошки женщина поднимается, теперь возвышаясь над ней, и снисходительно глядит сверху вниз. Насмехается. Над её растерянностью, попытками склеить кусочки пазла в нужном порядке и явным подвисанием её операционки. Ощущение, что Ловчая забыла обновить прошивку и чего-то явно не догоняет.       Она запоздало понимает, что Веспер намеренно пытается её задеть этим надменным тоном. Ударить словами побольнее, найти то мягкое место, куда можно без особых усилий ввернуть пару кинжалов.       Безусловно, она это заслужила.       И Веспер смотрит на неё пытливо, и будто б оценивает, насколько ей это удалось. И Нова даже не скрывает, что ей неприятно.       Женщина отходит, и свет тусклой лампы соскальзывает с неё, когда она оказывается в паре метров от Ловчей. Она отходит от неё опасливо, будто не доверяет. Смотрит искоса, будто не доверяет. На самом деле не доверяет. Это тоже доставляет мерзкий дискомфорт в груди.       — Тогда... перед побегом от нас ты сама сказала, что это был просто секс, — продолжает она, вытаскивая Нову из размышлений, — Ты сама выставила эти рамки.       Ловчую злит даже не то, что она права. Её злит, что Старшая ведьма бросает перед ней эту правду сухо, будто бы её это уже не цепляет. Её злит, что и это может оказаться правдой.       На контрасте с пожаром у неё внутри глаза Веспер кажутся жидким азотом.       Она чувствует укол в самое сердце.       — А ты легко согласилась, потому что считала иначе, так, что ли? — отбивает Ловчая.       Она согласилась, чтоб Нова не смогла разбить её хрустальное сердце. Не дважды. Сердце Веспер — настоящее произведение искусства в её персональном музее разочарований.       Её лучший экспонат. Практически бесценный.       И не нужно было быть гением или гадалкой, чтобы ещё в самом начале понять: ничем хорошим этот «просто секс» не закончился бы. Она просто оградила себя от очередной ненужной боли.       Если честно, получилось херово.       Она шумно выдыхает, потому что Нова бьёт по ещё не зажившим шрамам. Морщит нос и смотрит, как она, слегка покачнувшись, поднимается со своего места.       Подбородок Старшей ведьмы с вызовом дёргается вверх. Она опасно щурится.       — Не перекладывай на меня свою ответственность, — чеканит она холодно, пока Нова огибает кофейный столик, — Даже для тебя это слишком низко.       Девушка подходит к ней близко. Слишком близко, как по ней, и Веспер очень хочется сбежать, но она упрямо не двигается с места. Это — тоже своеобразная игра, и она вскидывает голову, удерживая её взглядом.       Ловчая останавливается в десяти сантиметрах. Не переступает за них, по крайней мере — физически. По крайней мере, пока. Разглядывает её, понимая, что уже успела изучить эту женщину досконально. Не нарочно, она не собиралась, но так вышло.       Её дыхание отдаёт виски. Дыхание Веспер даёт сбой.       — Даже? — уточняет она, вздёргивая брови. Провоцирует. Ей не нравится тон, которым произносит Веспер это её «даже», — Я всегда думала, что отношения — это танец двоих.       Веспер резко отталкивает её, но она чудом остаётся стоять на месте, несмотря на количество спиртного в желудке. Верховная же сдаёт позиции, по инерции отходя на шаг.       Непростительная ошибка. Веспер она выводит из себя мгновенно, и стена отчуждённости рушится.       Она агрессивно тычет Нове в плечо острым ногтем, соскребая с задворок души последние силы.       — Да, — соглашается она, — Вот только я единственная из нас двоих была честна, и только мне не было всё равно на эту сраную пародию на отношения!       Она признаёт перед Ловчей свою слабость впервые. Пусть и на долю секунды, но девушка видит, как осыпаются ледники в её глазах.       — Однако, ты позволила мне уйти, — тихо замечает Нова.       Веспер борется с блеском в глазах, пока предательские слёзы душат изнутри, забирая последний воздух.       — Да, — коротко соглашается она. Дышит глубоко, — Ты предала меня. А я впервые решила избавиться от проблемы, не пытаясь найти действенный способ, чтобы решить её.       Губы Старшей ведьмы начинают подрагивать, и девушке становится стыдно. Ощутимо стыдно: знаете, с теми самыми кошками, что разрывают душу в клочья острыми когтями. Хоть убивайся лбом о ближайшую стену.       Всё сразу встаёт на свои места. И её отстранённость, и опоздание. Даже её едкие ответы, метко пробивающие Нову до костей.       Ловчая ведь, действительно, в последнюю их встречу выбежала из Гнезда, не оглядываясь. Она с поразительной точностью помнит, как смотрела на манящие алые губы       и в полной мере осознавала,       что влипла.       Она запаниковала. Малодушно испугалась, как девчонка, той долбанной лавины чувств и проблем, что снесла к чёрту рассудок. В тот момент она начала понимать, что не сможет играть по выставленным правилам. Она осознала, что верна Союзу Сожжения. Что верна Веспер.       Тогда она видела по разбитому взгляду, что делала Веспер больно, и всё равно ушла. Она видела, что женщина до конца надеялась на нечто большее, пока Ловчая в спешке собирала вещи. Верила.       Теперь же она мстит с особым извращением, но это никому удовольствия не доставляет. Нове лишь становится ещё более паршиво, а Веспер — горько. И обидно.       Кому-то нужно разорвать этот порочный круг.       Пока не передумала, Ловчая резко прижимает Старшую ведьму к себе за талию, напрочь выбивая воздух из её легких. Сокращая расстояние до нуля. Она решает для себя, что больше ошибаться не хочет. Что сбегать от проблем больше не хочет. В их истории погрешностей и так хватит на несколько жизней вперёд.       Веспер сопротивляется отчаянно. Отталкивает настолько яростно, что Нова поражается: откуда в этой хрупкой женщине столько сил? Про себя смеётся, когда та, на самом деле, вырывается из её рук лишь для того, чтоб оказаться прижатой к пресловутой барной стойке.       Девушка нагло срывает с её губ короткий поцелуй, за что получает кулаком по плечу несколько раз.       — Мне жаль, — честно признаётся она, имея в виду вообще всё, что успела натворить.       Веспер шипит кошкой:       — Восхитительно. Засунь его себе в задницу, шпионка. Мне твои извинения больше не нужны.       А Нова, как последняя идиотка, улыбается.       Ловчая вновь мажет губами по её, вновь получает порцию ударов и сдавленных ругательств, но не спешит размахивать белым флагом.       — Ошибаешься, — говорит она.       И Нова, тоже, ошибалась, когда полагала, что сможет прожить без Союза Сожжения. Без обретенных друзей. Без Веспер.       Женщина наотмашь бьёт её по щеке и чувствует, как правая ладонь начинает пылать. Ловчая перехватывает её руку, но она не сдаётся, и так же разукрашивает вторую половину лица свободной левой. И звук резкий, будто они уже, как взаправдашняя пара, начали крушить посуду на кухне.       Старшей ведьме хочется, чтобы Нова ощутила хотя бы долю того, через что прошла она.       И девушка это принимает.       Она это, совершенно точно, заслужила.       Нова не говорит ни слова. Стиснув зубы, она с боем сцепляет в замок оба запястья Веспер и удерживает их одной рукой между ними. Точно ей это совсем не доставляет неудобств, и она не прилагает к этому никаких усилий.       Женщина дёргается, пытаясь освободиться, но Ловчая встряхивает её, и Веспер невольно замирает. Из любопытства, не страха: она знает, Нова ничего ей не сделает. Чувствует это где-то на подсознании, даже когда она задерживает раскрытую ладонь на её горле, слегка сжимая, без особых усилий удерживая на месте, впервые доминируя. Не ошибается. Нова скользит рукой вверх, перехватывает подбородок, и Веспер замечает прожигающий взгляд на собственных губах.       И вот тут уже ей становится не по себе.       На какую-то сумасшедшую долю секунды Веспер кажется, что девушка её сейчас банально поцелует.       Нова чувствует, что она уже нихрена не пьяна, по крайней мере — не от спиртного. Она не подозревала, что полбутылки высококлассного виски выветриваются из организма так быстро. (Спойлер: нет.) На самом деле, она подменила один допинг другим. И новый ей нравится гораздо больше.       Губы Новы осторожно накрывают губы Веспер. И этот раз не похож на предыдущие два: урывочные, смазанные, на эмоциях. Сейчас она касается женщины, будто спрашивает разрешения, несмело и робко, а та отмечает, что на языке Ловчей ещё сохраняется характерный привкус «Highland Park».       И он, на удивление, сладкий.       Что-то внутри Верховной переламывается.       Ей хочется заскулить от количества невысказанных «люблю» в янтарных глазах.       Невыносимо.       По щеке скатывается одинокая солёная капля, и Нова аккуратно вытирает влажную дорожку большим пальцем. Она приникает к её лбу своим, выводя одной ей известные узоры на скуле женщины.       — Я хочу сотрудничать с вами. Я готова оборвать все связи с кардиналом, — заверяет девушка, — Что если я скажу, что мы могли бы попробовать снова?       — Я бы сказала, что у тебя началась белая горячка, — шепчет Веспер на пределе слышимости, неуверенно фыркая.       Она стоически доигрывает свою роль до конца, и это вызывает у Новы искренний смешок.       Ловчая отпускает её онемевшие запястья, давая Старшей ведьме последнюю возможность уйти, но она не двигается с места. Не может (не хочет).       И это неправильно, и она самой себе противоречит, и она, наверняка, проклянёт себя уже завтра, потому что наступает на те же грабли снова, хотя зареклась. Грубо обманывает саму себя, говоря, что это — «последний шанс»: Нова — самое нездоровое, что было в её жизни, и она зависима. Она честно пыталась соскочить, но она зависима от еë ада. Слишком жарко. И уже никакая реабилитация не спасёт.       Она впивается пальцами в плечи Новы, будто от этого зависит её жизнь, и у них обеих перемыкает контакты, до искр. И, хотя Ловчая давно уже взяла фальш-старт, Веспер нагоняет еë с поразительной скоростью, ладошками исследуя и так до каждого изгиба знакомое тело.       Нова запускает руки под тонкую ткань блузки, пуская разряды по нежной коже спины от прикосновений прохладных пальцев. Веспер в ответ впивает острые ногти ей под лопатки, и по позвоночнику разливается гремучая смесь боли и наслаждения.       Их поцелуи — смешение боли и застилающей разум, плавящей сознание теплоты. Всё внутри женщины переворачивается, пылает адским пламенем Новы, когда она прикусывает её нижнюю губу и сразу проводит по ней языком, словно извиняясь.       Дышат через раз. Обеим ощутимо не хватает воздуха.       Веспер меняет их местами и поднимает девушку, усаживая на столешницу, и зарывается носом в острую ключицу. Ловчая смеётся тем самым хриплым смехом, от которого окончательно сносит крышу.       Чёртова ведьма.       — Я скучала, — не отдавая себе в том отчёта, выдыхает Нова в россыпь светлых волос.       Веспер закусывает язык, чтобы с него не слетело искреннее «я тоже».       Она прикусывает венку у Ловчей на шее, чтобы она не заметила её молчания, и девушка резко втягивает воздух сквозь крепко стиснутые зубы, и почти до хруста сжимает её ребра.       Попытки снять с Новы юбку самостоятельно проваливаются, и Веспер ругается под нос, когда та берёт инициативу в свои руки.       — Прости, — тяжело дыша, шепчет она, зная, как сильно Старшей ведьме нравится самой освобождать её от одежды.       Спустя пару секунд юбка ненужной тряпкой падает на пол, а между ними становится на один слой импровизированной брони меньше.       Нова инстинктивно прижимает её ближе, хотя, казалось бы, это физически невозможно.       Внизу живота затягивается тугой узел.       Веспер её, чёрт возьми, хочет. Сильно. И это, кажется, не поменяется, даже если она будет из раза в раз предавать её, а потом вновь вымаливать прощение.       Между ними — снова высокое напряжение и разряд в дохрена вольт. Молнии. И если попадёшь под раздачу, летальный исход обеспечен. Но им на это плевать.       Женщина оставляет на ней отпечатки: руками, губами, — что наутро расплывутся синевой на тонкой коже. Она метит свою территорию, хотя никто, кроме неё, на Нову претендовать не может. Это аксиома. Она это и без каких-либо доказательств знает; они ей не нужны.       Сама того не замечая, женщина остаётся в одном нижнем белье, и не помнит, когда они обе успели лишиться большей части одежды. За нетерпеливыми поцелуями в висок, шею, ключицы Нова даже упускает из вида, что на Веспер — далеко не обыденный комплект белья, а это значит, что она готовилась.       В головы обеих назойливо вклинивается мысль, что история повторяется. Что это всё уже было в той самой прошлой жизни. Всего лишь пару недель назад. Было. Что они, наверное, и не умеют по-другому, но она отчаянно хочет попытаться.       Старшая ведьма заставляет себя остановиться.       — Не здесь, — выдыхает Веспер между поцелуями, — И не так.       Она подхватывает Нову под ягодицы одной рукой, другой крепко обнимает за талию и, едва не спотыкаясь о разбросанную одежду и «неудачно» стоящий диван, несет её в направлении предполагаемой спальни. Ловчая сжимает её бёдра ногами, пропуская пальцы сквозь блондинистые волосы, и сбивает её с толку жадными поцелуями. Останавливается, только когда замечает смену декораций.       Веспер бережно опускает её на кровать, нависая сверху. Нова чувствует, как вспыхивают кончики её ушей, когда женщина непривычно медлит и с трепетом заправляет непокорные прядки ей за ухо. Верховная смотрит так, словно пытается выжечь этот момент в памяти навечно.       А девушка отчаянно ищет привычную сталь в потемневших от желания глазах, пока тишина затапливает свободное пространство вокруг них. Не находит.       Её сердце в который раз за последние полчаса опасно сбивается с ритма.       Нова тянется к ней первой, выводя их обеих из причудливого транса. У неё вырывается совсем нескромный стон, когда женщина прокладывает дорожку поцелуев вниз по разгорячённому телу.       Нова старается не думать о подмене понятий в этот раз. Страсти — на нежность; лжи — на искренность; безумия — на покорность. Не замечать, как Веспер по собственной воле склоняет голову перед своей королевой. Не думать о том, надолго ли это.       Раствориться в этом мгновении.       Они любят.       Медленно, долго. Честно.       До сбившегося ко всем чертям дыхания, до сорванных связок.       До исступления.       Полного.       Не признаются друг другу в этом, не признаются даже самим себе, но — любят.       В этот раз на пике с губ Веспер слетает нежное «моя девочка», а у Новы от этого слетают вообще все базовые настройки, под чистую.       Впервые за долгое время девушка понимает, что на самом деле счастлива. Сейчас. С женщиной, что лежит на её плече, шепчет, словно заговаривает на удачу, еë имя, и безуспешно пытается поймать ртом ускользающий воздух. А Нова заменяет кислород запахом её волос, что она и без того знает до последней ноты, и расплывается в блаженной улыбке.       Ловчая замечает, что Старшая ведьма начинает мелко подрагивать от холода. Она тянется ей за спину, укутывает её в одеяло и прижимает к себе так крепко, точно в последний раз.       Нова гонит прочь мысль, что это, действительно, может быть последний раз. Она теряется в хитросплетении вероятностей, но она далеко не математик, чтобы просчитать, значение которой будет выше, и предпочитает пустить всё на самотëк.       Надеется, что именно эта — единственная из четырнадцати с лишним миллионов.       Они привычно молчат.       Нова хочет сказать Веспер слишком многое, но не приемлет банального «люблю» после предательства и секса, поэтому молча пялится в потолок, пока глаза не начинают закрываться сами собой.       Она не видит, как женщина мусолит зубами искусанную ей же нижнюю губу. На ней ещё остались едкие следы от помады, а Веспер не особо понимает, нужно ли в этот раз оставаться. Нужно ли это ей. Стоит ли довериться Нове. Но впервые в жизни рискует попробовать.       — Нова, — зовёт вдруг Верховная. Выжидает. Ждёт ответа, но Ловчая не откликается, и она ошибочно полагает, что девушка уже спит, — Если сейчас случится конец света, я рада, что всё-таки решила прийти.

But if the world was ending, you’d come over, right? Right?..