Сон

Хиджиката нехотя признает: Сого почти милый, когда спит. Когда яд не плещется в его бархатных глазах, когда он не слоняется надоедливой тенью, вновь отлынивая от работы, когда рядом не мельтешит, отвлекая своей дурацкой болтовней и вынуждая отлынивать тоже. Когда не норовит вспороть глотку Тоширо в любой удобный момент. Когда просто наваливается на замкомовское плечо, и лишь через пару минут тот, увлеченный занудным действом в телевизоре, замечает со стороны подчиненного тихое сопение. Когда лицо его не блестит больше сарказмом промозглым, а расслабляется в необыкновенно нежное, мягкое выражение; Хиджиката в такие моменты вспоминает отчего-то, что Сого совсем еще ребенок, и сразу из черной комнаты с телевизором его откатывает куда-то далеко-далеко. К деревянному полу, к свету луны. К дуралею, вновь засыпающему мирно у него на руках, хотя еще десять минут назад они отчаянно драли друг другу волосы. К тишине и ее присутствию. К ее темному силуэту у седзи, что не углядеть из-за спины, но глядеть и не нужно. Почему-то все чувствуется и без этого. Чувствуется ее взгляд. Ее улыбка. А у этого давно не мелкого идиота рисуются в глазах Хиджикаты столь похожие на нее черты. Поддатый, он сам не совсем понимает, зачем склоняется к лицу подчиненного и почему так горят собственные губы. В непозволительной близости Тоширо ловит блики экрана глазами на его светлой коже, замирает, даже дыхание задержав – все равно не допускает ничего, кроме этого невесомого и одновременно столь тяжелого взгляда. Тяжелым он кажется не ему одному. – Не стыдно вам в открытую пялиться? Голос Сого звучит слишком бодрым. Хиджиката даже представить не может, когда он успел проснуться. Окита не пугается, не отпрыгивает в омерзении – как всегда остается предельно спокойным, но пробуждением своим, так или иначе, создает волну, и воздух между ними колеблется, а Тоширо на короткий миг кажется, словно соприкоснулись кончики их носов, оказавшиеся по его вине настолько близко, но остается практически уверенным, что это лишь иллюзия. – Полезете целоваться – знайте, откушу вам язык, – невозмутимо излагает Сого, прежде чем еще более невозмутимо отодвинуться, сползти с дивана и скрыться где-то в стороне выхода. Хиджиката вдыхает, выдыхает, закуривает и откидывается на спинку. Сого почти милый, когда спит. Но с обычным Сого все-таки куда лучше.