Novus sanguis

У Каталины никогда не было проблем со здоровьем. Внешне она выглядела изящной, утонченной и хрупкой девушкой, и казалось, что одного дуновения ветра могло быть достаточно, чтобы унести её прочь. Однако здоровье мисс Эстерхази было крепким, особенно по сравнению с другими леди Дебрецена. Каталина редко болела, не страдала головными болями, хандрой и прочими недугами, распространенными среди высшего света. Временами она простужалась, но и то переносила всё чуть ли не на ногах и постоянно спорила с отцом касательно своего самочувствия. Петер Эстерхази очень беспокоился за дочь и, конечно, старался окружить её заботой. Однако Каталина упрямо отказывалась соблюдать постельный режим по предписанию врачей и занималась своим любимым делом, доводя отца до нервного срыва. Но вот в последнее время состояние мисс Эстерхази нельзя было назвать прям-таки идеальным. Каталина думала, что подобное могло быть связано с переживаниями, с которыми она столкнулась после той злополучной поездки по поручению губернатора. Действительно, трагическая смерть отца, его внезапное воскрешение, гибель Терезы на её глазах, ужасающие приключения в Трансильвании, бойня в замке Поенарь, страх за жизнь барона и прочие леденящие кровь события очевидно не могли остаться без последствий. У Каталины Эстерхази с момента похорон отца текла иная жизнь. Она продолжалась некоторое время, и девушка как-то упустила один важный аспект, с которым существовала каждая женщина. День переходил в другой, дни складывались недели, недели — в месяцы, время бежало стремительным горным потоком. И в этом течении, постоянно то убегая, то, наоборот, преследуя, то стараясь защитить свою жизнь и жизнь тех, кто ей был дорог, Каталина забыла, когда у неё случались регулы в последний раз. Конечно, за время её взросления бывали моменты, когда кровь не приходила. Однажды доктор объяснил ей, что такое могло быть из-за плохого питания или сильного нервного потрясения. Ежемесячные кровотечения отсутствовали у Каталины несколько раз, когда её подростковое сердце бурлило эмоциями, а сама юная девушка могла проплакать буквально из-за ничтожного пустяка всю ночь. Однако с тех самых пор прошло уже достаточно лет. Организм Каталины работал словно часы: эта особая, женская кровь вносила определенную регулярность в жизнь, буквально выстраивая рутину под свой уникальный график. Поэтому Каталина прекрасно знала, что в определенный промежуток месяца она становилась другой. Нет, девушка не считала процесс потери крови грязным или нечестивым, как думали некоторые барышни, священники и доктора, дававшие не совсем учтивые замечания по данному вопросу. Для Каталины это было что-то сокровенное, тайное, отчасти интимное. В такие моменты она ощущала себя истинной женщиной, чувствовала буйную силу внутри себя. Столь странный процесс таил столько глубины, что Каталина временами поражалась возможностям собственного тела. Мужчины истекали кровью и умирали. Женщины истекали кровью и возрождались. Подобное понимание заставляло каждый месяц Каталину чувствовать себя словно богиней — вечной, непокорной, могущественной. Да, ощущения не всегда были приятными — часто болела голова, тянуло поясницу — но девушка видела в этом физиологическом процессе скрытую силу. Она стойко переносила дискомфорт, радуясь выносливости своего тела, и не видела ничего дурного в происходящем. Каталина относилась к крови всегда спокойно, и это сослужило добрую службу, когда в её жизни появились вампиры, упыри и прочие сверхъестественные твари. Для них эта горячая алая жидкость служила источником пропитания, страстью, объектом влечения. И Каталина отчасти понимала этих страшных существ: кровь воистину являлась жизнью. Без неё умирали, через неё обновлялись, с помощью неё продлевали бессмертие. Кровь была многогранна, и каждому она несла своё. Каталине, например, она отдавала небольшую долю боли, но обычно всё легко решалось травяным чаем, который успокаивал нервы девушки. Этот деликатный период Каталина проживала практически без проблем. Однако ничего не было вечным. Уже несколько дней Каталина жила в поместье барона Рифхогеля. Неожиданная смена места жительства была вызвана несколько радикальными мерами со стороны опекуна. Когда мисс Эстерхази и её спутники вернулись в Дебрецен после путешествия по Трансильвании, возник вопрос о защите Каталины. Все понимали, что пока Николас оставался жив, он не прекратил бы попыток добраться до объекта своего влечения. Кровь Каталины представляла для него ценный приз, и в этой игре племянник императора был готов идти до конца. После долгих обсуждений и споров — особенно сильно возмущался Ирвинг, который предлагал побег из Дебрецена в сторону родной Великобритании, — Каталина вернулась в отчий дом. И в первое время было всё достаточно спокойно, пока однажды к ней ночью не проникли. Николас, желая добраться до Каталины, видимо, устал поджидать девушку на нейтральной территории и послал за ней доверенных людей. Как вампир, он не мог войти в дом без приглашения, и поэтому пришлось воспользоваться руками смертных. В ту ночь Каталину спасло только то, что она никак не могла заснуть. Странное, мрачное предчувствие беспокоило девушку весь вечер, и она нервно ворочалась в кровати. Мучившая её интуиция позволила услышать странный шум снизу. Каталина тихо поднялась с кровати и аккуратно приоткрыла дверь, чтобы понять, в чём было дело. Приглушенные мужские голоса, доносящиеся с первого этажа, моментально привели Каталину в боевое состояние. Она, быстро сориентировавшись, сложила на кровати подушки так, чтобы внешне казалось, что там кто-то спал. Сама Каталина, накинув на тонкое ночное платье пальто, спряталась в другой комнате второго этажа. Обманка сработала идеально: когда недоброжелатели зашли в её спальню, девушка заперла их ключом снаружи. Затем она выскочила из дома и со всех ног побежала к Эриху в поместье. Барон был откровенно шокирован, застав Каталину посреди ночи на пороге своего дома. Однако после прояснения ситуации Эрих пришел в такую дикую ярость, что его вампирская сущность моментально высвободилась из железного самоконтроля. Барон был готов отправиться в дом Эстерхази, чтобы разобраться с похитителями, и всеми силами пытался запереть Каталину у себя в поместье. Но девушка, словно хитрая лиса, сумела увязаться за ним, несмотря на все протесты. Когда они прибыли в дом Эстерхази, никого уже не было. На смятой кровати в спальне Каталины лежала записка, выведенная красными чернилами. Он за тобой придёт... Эрих, понимая, что Николас мог совершить повторное нападение, принял решение о новых мерах безопасности для девушки. Так как барон не мог постоянно жить в доме Эстерхази, по соображениям безопасности Каталине пришлось переехать в поместье Рифхогеля. В ту же ночь девушка собрала кое-какие вещи и покинула родные стены на неопределенный срок. И вот Каталина жила в доме барона и пыталась привыкнуть к мрачной обстановке, что теперь окружала её. Хотя девушка не могла лукавить и заявить, что ей не нравилось у Эриха. Здесь было спокойно и комфортно — то, что ценила Каталина своей замкнутой натурой, тяготеющей к уединению. Предметы интерьера — от обычного венского табурета до старинных гобеленов — отличались элегантной строгостью, везде чувствовался сам Эрих. Что касается отношений с бароном, то за время путешествия по Трансильвании лёд между ними буквально тронулся. Каталина чувствовала, как сильно и бесповоротно влюблялась в Эриха. Когда в особняк Эстерхази проникли, первой мыслью девушки было желание отправиться к барону Рифхогелю под его защиту. Только рядом с Эрихом Каталина могла ощущать себя комфортно, будто находилась дома. Сам барон скрывал глубокие чувства к подопечной, пытаясь упрямо убедить себя, что он поступал только как хороший опекун. Каталине не было ведомо, что творилось в холодном сердце вампира, какие страсти разжигали его кровь. Однако интуитивно девушке казалось, что забота Эриха была продиктована не только его обязательствами перед ней, но и чем-то большим. Намного большим. Иногда их взгляды пересекались, и Каталина слышала немой разговор, происходящий между ними. Все невысказанные признания и сомнения повисали в воздухе непосильным грузом, и был лишь вопрос времени, когда эта тяжесть рухнет вниз. В глубине души они осознавали взаимную тягу друг к другу, но каждый из них упрямо молчал. Каталина прекрасно знала, что рано или поздно ей предстоял серьезный разговор с Эрихом, который и определил бы их отношения до конца вечности. Неоднозначных её чувств по отношению к барону хватало для лёгкой нервозности, постоянно клокочущей в девичьей груди. Однако с невольным переездом в особняк Эриха появилась новая эмоция: трепет. Нет, Каталина не боялась барона и его истинной сути. Повод её волнения неожиданно нашел свой исток в разговорах, происходивших в обществе Дебрецена. Каталина прознала, что за время её отсутствия длинные языки сплетников и сплетниц распустили множество слухов — один абсурднее другого. Разумеется, благородный высший свет не упустил возможность приплести мисс Эстерхази и её загадочного опекуна в единую, пикантную историю. Когда Каталина впервые услышала, что про неё и Эриха говорили, она сначала разозлилась, потом посмеялась, а затем задумалась. Слух, подкинутый обществом сплетников, разжег в ней идею, что девушка упорно отрицала всю свою жизнь. Замужество никогда не входило в список мечт Каталины. Когда другие девушки днями и ночами грезили о заветном предложении вместе с кольцом впридачу, Каталина оставалась к подобному равнодушной. Она не видела себя женой ни одного из благородных юнош Дебрецена, она не могла представить, как шла к кому-то под венец, произносила клятвы и скрепляла союз поцелуем. А вот чей-то лживый слух о том, что барон Рифхогель решил коварно жениться на бедной мисс Эстерхази, мгновенно нарисовал заманчивую картину для Каталины. После смерти Петера она чувствовала себя потерянной, не имеющей цели на далекое будущее. Каталина не понимала, куда ей стоит повернуть жизнь, когда тайна гибели отца раскроется. Когда же она узнала правду, то месть виновникам поднялась на первое место. Но рано или поздно возмездие случилось бы, и что было бы после? Каталина не знала. Она не имела ни малейшего представления, кем стала бы в дальнейшем. И это неведение продолжалось ровно до того момента, как Каталина услышала скандальную сплетню про себя и Эриха. Фантазия о том, чтобы стать женой барона, внезапно оказалась заманчивой. Сердце девушки было полно тёплых, но в то же время ошеломляющих чувств, и оно сладко трепетало от мысли о возможном союзе с Эрихом. Обдумывая эту шальную идею, Каталина горько усмехнулась: как же сильно она изменилась за последнее время. Если раньше лёгкий намек от отца на брак с бароном Рифхогелем вызывал в ней бурю гнева, то сейчас она поняла, что ни за кого бы не пошла замуж, кроме самого Эриха. Каталина лучше осталась бы старой девой и доживала свой век в одиночестве — или в компании кошки, — чем была бы с другим мужчиной. Жизнь в поместье барона Рифхогеля одновременно дарила чувство защищенности, наталкивала на соблазнительные фантазии и подавала некоторые поводы для тревоги. Каталина буквально балансировала на канате между двумя безднами: с одной стороны находилась опасность в виде Николаса, а с другой — общественное порицание. Каталина никогда не обращала слишком много внимания на мнение общества, но она прекрасно осознавала некоторую скандальность своего положения. Слухи слухами, но вот факты — сухие и однозначные — представляли собой совершенно иное дело. Проживание юной, незамужней девушки в доме у мужчины, который не являлся ей родственником, несло в себе разрушительную силу по своей сути. Если кто-то из высших кругов Дебрецена прознал бы о текущем месте жительства мисс Эстерхази, то возникло бы слишком много нежелательных вопросов, на которые вряд ли сумели бы дать ответ Каталина и Эрих. Даже факт опекунства барона Рифхогеля не слишком смягчал ситуацию. В глазах общественности у Каталины был собственный дом, в котором она могла проживать, при этом будучи прекрасно контролируемой законным опекуном. Необходимость её переезда к Эриху для многих казалась бы странной: все искали бы скрытые смыслы и в конце концов убедились в порочной связи между мисс Эстерхази и бароном Рифхогелем. К разочарованию общественности, любящей пикантные истории, и самой Каталины, взаимодействие между опекуном и его подопечной было в рамках приличий. Склонная к уединению, девушка больше проводила времени у себя в спальне или в библиотеке поместья, встречаясь с хозяином дома только во время еды. Эрих не ел — по понятным причинам — и зачастую просто сидел с каким-либо напитком. Утром он неспешно потягивал горячий кофе, пока Каталина завтракала. Во время обеда барон наливал небольшой бокал вина, а на ужин предпочитал что-то более крепкое — чаще всего шнапс. Удивительно, но странные трапезы зачастую были наполнены спокойными, продолжительными беседами. Эрих под крышей своего дома выглядел более мягким, расслабленным, не тяготеющим к извечному контролю и запретам. Возможно, барона умиротворяло само присутствие девушки рядом, под его неусыпным контролем. Из-за отсутствия привычной жесткости и сама Каталина стала мягче. Ей не хотелось спорить с Эрихом, огрызаться или бросаться колкостями. Спокойствие — или перемирие — в их отношениях позволяло больше раскрываться друг другу, обнажая чувства, мысли, сердца. Однако не только поведение Эриха смущало Каталину: видеть барона в домашней обстановке было как-то странно. Он не носил пальто, зачастую был без пиджака — всего лишь в рубашке и жилете. Так Эрих выглядел ещё привлекательнее, и это наталкивало Каталину на разные мысли. Девушка отчаянно пыталась держать свой ум в узде, догадываясь, что Эрих мог читать мысли. Но, признаться честно, подобное давалось Каталине с огромным трудом. После очередного спокойного ужина Каталина, пожелав Эриху спокойной ночи, ушла в свою спальню. Весь вечер она ощущала странную тяжесть внизу живота и ломоту в костях, и поэтому девушке хотелось поскорее оказаться в постели. Сон никак не шел. Каталина лежала на боку и пыталась заснуть. В голове копошились различные, навязчивые мысли, и девушка упрямо их отгоняла, нисколько не желая о чём-то думать. Внезапно Каталина ощутила резкую боль, которая ножами впилась ей в живот и в поясницу. Спазм был такой силы, что девушка даже зажмурилась, чтобы перетерпеть это мучение. Откуда возникла эта боль? Неужели она отравилась? Каталина с трудом встала с кровати и побрела в ванную, желая умыть лицо холодной водой. И вдруг, после нескольких шагов, по её бедру что-то потекло. Глаза девушки расширились. Она моментом приподняла подол сорочки, уже догадываясь о произошедшем, и увидела кровь на своей коже. Осознав случившееся, Каталина выругалась. Она направилась в ванную, где обтерлась мокрым полотенцем, и сменила испачканную ночную рубашку на чистую. Затем, накинув на себя тонкий чёрный пеньюар, девушка вышла из спальни. Поместье полностью утопало в тишине. Каталина старалась идти тихо подобно мыши, чтобы не нарушать ночное умиротворение вокруг. Её целью была кухня: девушка хотела сделать себе травяной чай, надеясь, что он как обычно сумел бы успокоить её нервы и помочь пережить эту тянущую боль внизу живота. Каталина бесшумно спустилась по лестнице вниз и решила срезать путь через гостиную, в которой всё ещё горел камин. Там её настиг очередной спазм, сжавший нутро в тугой, болезненный узел. Каталина, инстинктивно прислонив руки к низу живота, сдавленно ойкнула — со стороны большого кресла, повернутого к камину, послышалось шевеление. — Каталина? Почему вы не спите? Барон Рифхогель, поднявшись на ноги, обеспокоенно смотрел на Каталину. На нём не оказалось жилетки и галстука, и белая рубашка была расстегнута на несколько пуговиц. — Прошу прощения, что вас побеспокоила, — Каталина, несмотря на боль, старалась говорить размеренно. — Я просто шла на… Закончить мысль она не успела. Новый спазм — в этот раз слабее — опять вызвал дискомфорт, и девушка невольно поморщились. Быстро поняв, что что-то было не так, барон стремительными, широкими шагами направился к девушке. Оказавшись буквально в метре от Каталины, Эрих резко замер. Между тёмных бровей залегла знакомая морщина, делающая лицо мужчины напряженнее. Барон шумно втянул воздух носом, и его глаза расширились в чистейшем неверии. — Каталина… — голос Эриха прозвучал хрипло. — Ты ранена? Каталина моргнула, сначала не поняв реакцию Эриха. Затем осознание обрушилось на неё бушующей морской волной, и сердце забилось быстрее. — Нет, со мной всё в порядке, — она нервно сглотнула. — Я не ранена. — Но запах… — непонимание Эриха только усилилось, его ноздри расширялись от каждого глубокого вдоха. — Я слышу кровь. Щёки Каталины мгновенно стали пунцовыми. Будучи слишком сильно отвлеченной болью, она и позабыла, что жила в доме у вампира. А вампиры легко чувствовали свежую кровь. — Нет, это не из-за раны, — Каталина куталась в свой пеньюар, стараясь хоть как-то защититься от проникающего в самую душу взгляда Эриха. — Просто… просто… Её голос дрожал. Она не представляла, как можно было объяснить деликатность своего положения. Эрих снова сделал глубокий вдох и опустил взгляд ниже. — А, — сухо изрёк барон, будто ставя точку в своих поисках. — Вот оно что. Каталине почему-то казалось, что она покраснела больше — хотя куда ещё сильнее? — и нервно вдохнула. — Да, — слова давались девушке с трудом. — Я прошу прощения, что помешала… Договорить ей вновь не удалось. Каталина снова поморщилась из-за очередного спазма, и выражение лица Эриха стало более встревоженным. — Что-то не так? — мягко спросил он, не слишком хорошо скрывая беспокойство в голосе. Каталина замешкалась. Она не знала, что ей сказать: было несколько стыдно признаваться в столь интимной ситуации мужчине. — Просто впервые всё проходит болезненно, — Каталина сдавленно вздохнула. — Ощущение, как будто меня выворачивает наизнанку или забивают гвозди в живот. Раньше никогда такого не было, я ни разу не испытывала подобной боли. Признавшись в слабости собственного организма, она неуверенно посмотрела на барона, ожидая увидеть отвращение или пренебрежение в его взгляде. Но вместо этого Каталина увидела что-то похожее на понимание. — Это просто спазм, — спокойным тоном произнес Эрих. — Его можно было бы снять обезболивающим, но, к сожалению, я не держу лекарств по понятным причинам. Каталина тяжело вздохнула. — В таком случае я просто выпью чай и пойду спать. Однако Каталина не сдвинулась с места: под новым приступом спазма она едва не сложилась пополам. В холодных глазах Эриха, тем временем, шла молчаливая борьба. Казалось, что он знал определенно кое-что ещё, но боялся это произносить слух. Однако страдания подопечной перевесили все сомнения, и барон надрывно вдохнул воздух, чувствуя запах крови. — Есть другой способ снять спазм, — мягко начал Эрих. Каталина тут же посмотрела на него с надеждой. — Какой? — Тебе нужно просто расслабиться. Лицо Каталины приобрело нахмуренное выражение. Она не совсем поняла, как можно было это сделать в таком ужасном положении. — Но как я расслаблюсь, если меня буквально всё зажимает изнутри? — девушка недоверчиво глядела на барона. Эрих смотрел на неё молча некоторое время. Его внимательный взгляд странно мерцал на границе серого и жёлтого. Каталина прекрасно видела противоречивую бурю эмоций, как будто Эрих метался между совестью и чем-то ещё, чем-то неприличным и тёмным. — У меня есть решение, но, боюсь, оно не слишком тебе понравится. — Какое? — осторожно спросила Каталина, но на подсознательном уровне она почему-то знала уже ответ. Эрих сделал шаг вперед, нависая над Каталиной и загораживая свет от камина. Он нервно сглотнул, впитывая взглядом каждую эмоцию на девичьем лице. — Я могу помочь расслабиться тебе. — Помочь мне? Но зачем? Сердце Каталины безумно забилось в груди, её влюбленность в барона внезапно оживилась, даря неожиданную надежду на взаимность чувств. — Зачем? — Эрих с горечью усмехнулся. — Каталина, я забочусь о тебе. Я же всё-таки твой опекун. Произнеся эти слова, он внезапно отвел взгляд сторону. Подобное показалось невероятно странным для Каталины: как барон Рифхогель, всегда честный и прямолинейный, не захотел смотреть ей в глаза? — Эрих, — голос Каталины зазвучал неожиданно твёрдо. — Посмотрите на меня. Его взор по-прежнему был направлен куда-то вниз, а руки нервно сжались в кулаки. — Эрих, посмотри на меня, — вновь произнесла Каталина, но строже, чувствуя необычайную смелость в этот момент, как будто именно она имела власть над ситуацией. — Посмотри на меня, пожалуйста. Не ясно, что послужило причиной — твёрдость её просьбы или отсутствие привычной формальности, — но Эрих поднял взгляд на Каталину. Встретившись с его глазами, девушка сделала глубокий вдох, чтобы приготовиться к следующему вопросу. — Скажи мне прямо: зачем тебе это нужно? Ответ был прост. — Ты мне не безразлична, Каталина. Слова будто прорвали дамбу, сдерживающую бурный поток эмоций барона. Поведение Эриха резко изменилось, становясь более хищным. Он вновь сделал шаг навстречу и аккуратно заправил прядь волос ей за ухо, слегка касаясь кончиками пальцев её нежной кожи. — Ты не безразлична мне по многим причинам. Я не в силах скрывать это, особенно, когда ты… — его льдисто-серые глаза на миг блеснули жёлто-зелёным светом. — Особенно когда ты, столь беззащитная, хрупкая, находишься у меня дома. Стоишь передо мной словно видение, словно ангел, который был ниспослан с небес. Эрих нежно коснулся щеки Каталины и провёл пальцем по скуле. Девушка чувствовала, что её румянец становился интенсивнее, воспламеняя кожу. — И не буду скрывать, — барон продолжил мягко говорить, не прекращая ласку. — Ты это прекрасно знаешь, но запах твоей крови кружит мне голову… Ты вся кружишь мне голову, — прошептал он, буквально обнажая своё сердце. — Я понимаю, кто я и почему ты можешь ненавидеть меня, презирать или бояться, — в глазах Эриха появилась тихая грусть. — Я это всё прекрасно понимаю. И давно уже смирился. Каталина не сразу осознала, что не дышала. Признание Эриха заставило её замереть и жадно впитывать каждое слово, подобно страдающему в пустыне путнику, что нашёл воду. — Но во мне нет ни ненависти, ни презрения, — внезапно сказала Каталина. — Больше нет. Вот так ответное признание сорвалось с девичьих губ легко и просто. Его хватило, чтобы грусть и смирение во взгляде барона растворились в мягком жёлтом сиянии. — Да, это странно и неожиданно, — Каталина кивнула. — Я сама не понимаю, что происходит. — Как и я, — с едва заметной улыбкой ответил Эрих. Между ними повисло странное, неловкое молчание. Каталина видела, как Эрих боролся с собой. Запах крови, летающий в воздухе, доводил его инстинкты до предела. Самым разумным было в данной ситуации отправиться на кухню и выпить этот проклятый чай, но Каталина не могла пошевелиться. Она не хотела уходить от него, прекрасно зная, что перед ней стоял вампир. Это была опасная игра. Каталина, наверное, никогда не простила бы себя, если бы не попробовала сыграть первую партию. Ей хотелось верить, что контроля в Эрихе было больше, чем звериных инстинктов. В глубине души тлела надежда, что он никогда не причинил бы ей вред. Конечно, страх слегка касался её сердца, заставляя нервничать из-за ужасных вещей. Каталина прогоняла прочь эти мысли: ей не хотелось о них думать, и она не желала, чтобы он о чём-то догадался. Однако чувства, что Каталина питала к Эриху, перевешивали все разумные доводы. Девушка жаждала толкнуть границу между ними чуть дальше, чтобы посмотреть, куда это могло их провести. Как же это было забавно: пока один вампир пытался её поймать, чтобы высушить до последней капли крови, к другому вампиру она добровольно шла в руки. Каталина внезапно поправила себя в мыслях: нет, это не вампир, это Эрих. Во взгляде барона что-то изменилось, словно он услышал её мысль. Эрих смотрел на неё теплее, мягче, и уголки губ мужчины зашевелились под лёгкой улыбкой. Каталина, глубоко вдохнув, собралась с силами. Она решила сделать шаг навстречу своей фобии и победить её радикальными методами. — Тогда ты поможешь мне, Эрих? — тихо спросила Каталина, нервно теребя в руках пояс своего пеньюара. — С чем? — он вскинул брови, не совсем понимая, о чём была речь. — Расслабиться. Можешь забрать эту боль? — Каталина смотрела на него с надеждой в глазах. Барон шумно выдохнул. На миг он прикрыл веки, пытаясь совладать с собой, и тихо задал главный вопрос. — Ты уверена? — Да. И Эриху ничего больше не было нужно. Он стремительно наклонился вниз, обхватывая девичье лицо ладонями, и поцеловал её. Каталина невольно вздрогнула от чужеродного ощущения: это был её первый в жизни поцелуй. Чувствуя неловкость девушки, Эрих мягко касался пухлых губ, будто подбадривая и успокаивая. Каталина, не зная, куда деть свои руки, аккуратно положила их на широкие плечи мужчины. Её ладошки почувствовали мягкий хлопок белой рубашки, под которой скрывались твёрдые, словно каменные мускулы. Привыкнув к ощущениям, Каталина поцеловала Эриха в ответ. Движение её губ было робким, неуверенным, однако для Эриха это послужило сродни выбитой искры над сухим порохом. Он обнял её за талию, крепко прижимая к себе. Аккуратно, совсем неспешно Эрих направлял Каталину в их медленном, нежном поцелуе, обучая тому, что нужно было делать. Шаг за шагом, движение за движением девушка изучала мужчину, в чьих руках она находилась. Его язык скользнул по её нижней губе — Каталина невольно ахнула. Этим сразу воспользовался Эрих, углубляя их поцелуй. Он исследовал её рот — сначала аккуратно, а потом всё более и более настойчиво. Каталина вовсе потерялась в переживаемых ощущениях: казалось, что она тонула в нечто мягком, тёплом, обволакивающем каждый изгиб её тела. Для юной девушки померк весь мир, схлопнувшись буквально до одного мужчины, что крепко держал её в объятиях и целовал до потери пульса. С каждым моментом Каталина смелела в своих действиях. Она словно на ходу изучала мастерство, которое ранее ей было незнакомо. Поцелуи мужчины становились требовательнее. Монстр внутри, раззадоренный близостью желанной девушки и запахом её крови, жаждал большего. Хватка на талии Каталины усилилась на миг и ослабла — Эрих с тихим рыком поднял девушку на руки и стремительным шагом понёс её в сторону дивана. Каталина сдавленно ахнула, оказавшись оторванной от пола. Её тело охватила мелкая дрожь. Каталина не знала, что произойдет в дальнейшем, но отчасти она догадывалась о возможном сценарии. Эрих мягко уложил Каталину на подушки дивана и навис над ней. Нисколько не медля, он вновь впился в припухшие девичьи губы пылким поцелуем, увлекая в незнакомый для неё мир страсти. Широкие мужские ладони скользили по бокам девушки, оглаживая ребра и талию. Умелые пальцы слегка сминали тонкую ткань пеньюара, горя от желания разорвать её на части. Из груди барона раздался утробный рык, и его глаза вспыхнули жёлто-зелёным. — Какая ты пьянящая, — прошептал Эрих, беспорядочно целуя её губы, щёки, подбородок. — Я не могу насытиться тобой, не могу… Он по-звериному рычал, спускаясь к тонкой шее. Когда Эрих поцеловал место, где часто билась жилка, у Каталины всё потемнело перед глазами. Осознание того, что он, вампир, был близок к её горлу, её венам, её крови, заставляло трепетать. Но эта нервозность не была вызвана страхом или ужасом перед жестоким существом ночи — нет, причиной было предвкушение от сладкой близости мужчины, что волновал её сердце. Эрих осыпал шею Каталины частыми, мокрыми поцелуями, иногда нежно покусывая и посасывая кожу. Он стянул пеньюар и ночное платье с её плеча и переместил свою ласку на новую, ещё не тронутую зону девичьего тела. Эрих будто был мореплавателем, открывающим новые воды, храбрым путешественником, прибывшим в неведомые земли. Его губы скользили везде, словно рисуя карту найденных просторов. Каталине оставалось только надрывно дышать и пальцами впиваться в сильные мужские плечи. Сердце билось так быстро, что его стук превратился чуть ли не в единый громкий гул. Гостиная, едва освещенная камином, плыла перед глазами. Каталина прикрыла веки, концентрируясь только на ощущениях, что дарили ей ласки Эриха. Осыпая поцелуями плечи девушки, он провел языком по её ключицам и слегка прикусил вступающую косточку. По телу пробежал будто разряд электричества, и Каталина удивленно ахнула, чувствуя, как боль внизу живота начала таять под странным, греющим ощущением. Распахнув глаза, девушка встретилась с жёлто-зелёным взглядом вампира. Из приоткрытых, опухших губ были видны удлинившиеся клыки. Сердце Каталины затрепетало от увиденного: из-за их близости Эрих вовсе потерял привычный ей облик, являя свою истинную суть. — Ты боишься? — вопрос барона прошелестел надрывным шепотом. Дыхание Эриха было прерывистым, а глаза, внутри которых заплескалась тревога, выжидающе смотрели на девушку. — Нет, — честно ответила Каталина. Эрих увидел, что она не лгала. Расплывшись в довольной улыбке, барон подался навстречу, чтобы снова завладеть её губами. Неумелость девушки и осторожность мужчины исчезли. Они целовались яростно, жадно — чувства начали сжигать их дотла. Не разрывая голодный поцелуй, Эрих провел рукой по бедру Каталины вниз и медленно сжал пальцы на нежной ткани платья. Когда Каталина почувствовала, как подол сорочки начал подниматься, она мгновенно отстранилась. Щёки пульсировали от прилившей крови, а глаза больше походили на два сияющих блюдца. Заметив стыдливое выражение лица девушки, Эрих поджал губы. — Тебе неприятно? — глухо спросил он, думая, что причинил ей дискомфорт. Поймав его беспокойство во взгляде, Каталина сразу запротестовала, активно мотая головой. — Нет, приятно. Просто это… — она замолкла, нервно сглатывая. Эрих слегка нахмурился, желваки на его челюстях дернулись. — Просто это что? — поинтересовался он спокойно, но взгляд выдавал все истинные эмоции мужчины. — Это неприлично… — Каталина пискнула, краснея ещё сильнее. — А тебя беспокоят приличия? — Такое поведение против правил. Эрих хмыкнул. — Я твой законный опекун и могу устанавливать другие правила, — барон хитро прищурился и добавил через мгновение. — Однако только с твоего согласия. — С моего согласия? — Каталина недоуменно моргнула. — Конечно. У меня нет желания тебя ни к чему принуждать. Каталина тут же засомневалась. Видя её замешательство, Эрих отстранился назад, давая ей больше пространства, и несколько тяжело вздохнул. — Если ты беспокоишься о своей чести, то обещаю тебе, она останется нетронутой. — Но как? — Каталина недоуменно нахмурилась. — А что тогда ты хочешь сделать? Ответом послужила коварная улыбка Эриха. Его клыки блеснули в полумраке, отражая огонь камина. — Есть способы доставить юной леди удовольствие так, чтобы её невинность осталась при ней, — промурлыкал Эрих, сверкая жёлтыми глазами. — Нужно одно лишь твоё слово. Я могу показать тебе, если ты этого хочешь. — Хочу, — моментально прошептала Каталина, даже не обдумывая его предложение. Улыбка Эриха стала шире — она граничила между человеческим и звериным. От её вида Каталина чувствовала, как по коже забегали мурашки. Мужчина волновал девушку до дрожи, и это не могло ей не нравиться. Эрих вернул ладонь на бедро Каталины и опустил её ниже. Движения мужчины были умелы и выверены до мелочей: он со знанием дела скользнул рукой под подол сорочки и коснулся голой кожи. Каталина вновь ахнула, чувствуя, как мужские пальцы легко выводили круги на её голени, постепенно продвигаясь выше. Пухлые губы барона дрогнули под ухмылкой, и Эрих успокаивающе поцеловал обнаженное девичье плечо. Тем временем, его рука медленно скользила по её стройной ноге, поднимая ткань платья. Прикосновение ощущалось огненным: Каталина чувствовала, как воспламенялась под кожей, готовясь превратиться в неудержимый пожар. В полумраке глаза Эриха сияли ярко, завораживая подобно звёздам на небе. Каталина не была в силах оторвать взгляд от них и стремительно тонула в этом горящем омуте. — Какая ты невозможная, — хрипло прошептал он, сжимая её голое бедро. С губ Каталины невольно сорвался лёгкий стон. Эрих, сверкая глазами, внимательно следил за лицом девушки, впитывая каждую её реакцию. Сорочка продолжала постепенно скользить вверх, показывая всё сильнее стройное тело девушки. Каталина невольно задержала дыхание, чувствуя нагретый воздух гостиной своей голой кожей. Эрих подался назад на диване и развел ноги Каталины аккуратным, но твёрдым движением. Наклонившись, он оставил оставил нежный поцелуй на её коленке. — Такая нежная… — проворковал Эрих, целуя место чуть выше. — И мягкая. И вся моя. Он переместил ладонь на внутреннюю сторону бедра девушки. Каталина не удержалась от очередного судорожного вздоха, чувствуя, как Эрих двигался выше. Когда его пальцы коснулись её между ног — там, в самом сокровенном месте, которого ещё никто никогда не касался, — девушка глухо простонала. Каталина почувствовала, как по всему телу прокатилась очередная волна дрожи: это было чистейшее возбуждение, которое только могла ощутить женщина в руках мужчины. Эрих провел пальцами между нежных складок, слегка раздвигая их, а затем отнял руку и поднес её к своему рту. Он медленно облизал окровавленные пальцы, не сводя с Каталины голодного взгляда. Жадно обсасывая каждую фалангу, вампир чуть ли не урчал от удовольствия. — Божественно… — прорычал Эрих, убирая языком последние алые следы со своей кожи. — Божественна… Каталина ничего не говорила, а только с благоговейным трепетом наблюдала, как вампир наслаждался её кровью. — Я не могу терпеть ни мгновения. Ты нужна мне. Слова вырвались изо рта барона очередным рыком. Одним ловким движением Эрих закинул ноги Каталины к себе на плечи и вцепился руками в мягкие бедра, подтягивая девушку к себе. Ощутив его язык, Каталина вскрикнула — Эрих только усмехнулся, слегка обдав дыханием мокрую кожу. Он вновь подался вперед и, припав губами к её плоти, стал настойчиво и жадно слизывать кровь, которой истекала Каталина. Эрих был ненасытен. У Каталины перед глазами вспыхивали звёзды от накатывающего удовольствия: ей казалось, что вампир буквально пил её. Его клыки, удлинившиеся в жаре момента, слегка царапали чувствительную кожу между бёдер. Каждое их прикосновение заставляло Каталину сильнее сжимать волосы Эриха, направляя его голову ближе к ней. Барон в ответ зарычал громче и стал более рьяно ласкать девушку. Его руки крепко сжимали её бедра, удерживая их на одном месте. Мужские длинные пальцы впивались в нежную плоть настолько сильно, что наверняка оставляли лёгкие кровоподтёки. Однако Каталину это не беспокоило: она была готова принять любые отметины, которые подарил бы ей Эрих. Девушка страстно желала, чтобы её тело было подписано им всеми возможными способами. Каталина хотела стать его в этот момент и была готова полностью себя отдать без остатка. Замутненный взгляд на миг прояснился, и Каталина посмотрела на Эриха, который продолжал ласкать её и слизывать кровь. То, что она узрела, заставило девичье сердце замереть и забиться с удвоенной силой. Это было самое постыдное, самое интимное видение, которое Каталина даже не могла представить в своих наиболее смелых фантазиях. Эрих пристально глядел на Каталину своими вампирскими глазами, нисколько не отрываясь от её разгоряченной плоти. Его язык стал описывать круговые движения в одной точке, где, как показалось девушке, скопился буквально весь комок её нервов. Клыки мягко надавили на это место, и Каталина вздрогнула, откидываясь назад. — Эрих… — протяжно простонала она, прогибаясь в пояснице и хватаясь за подушки дивана. — Эрих, прошу. Эрих утробно рассмеялся, явно удовлетворённый её реакцией. — Что ты хочешь, Каталина? — со смешком спросил он, слегка прикусывая внутреннюю сторону бедра девушки. Она приподняла голову, чтобы вновь посмотреть на него, и облизала пересохшие губы. — Талиша. — Что? Эрих недоуменно уставился на Каталину, отрываясь от её тела и подавшись немного назад. Его губы и подбородок были измазаны кровью, а острые клыки опасно сияли алым. От закрытого, серьезного барона Рифхогеля, которого знал весь мир, не осталось ни следа. Его изгнал Эрих — просто Эрих, мужчина, готовый подарить наслаждения той, к которой был неравнодушен. Видя вампира, лежащего между её ног и испачканного её кровью, Каталина почувствовала новый, невероятный прилив возбуждения. — Талиша. Так зовут меня близкие, — тихо объяснила она, не отводя завороженный взгляд в сторону. — Я хочу, чтобы ты тоже так меня называл. Вампирские глаза засияли ярче. Лицо Эриха смягчилось, из его черт пропало хищническое выражение, раззадоренное кровью. — Талиша, — произнес Эрих, будто пробуя её имя на вкус. — Талиша, — вновь повторил он и поцеловал внутреннюю сторону бедра, размазывая кровь. — Талиша, — и опять новый поцелуй, но уже чуть выше. — Талиша… Эрих шептал её имя будто молитву, не открываясь от девичьих бедер. Его ласка была уверенной, заставляющей её кровь бурлить от нетерпения. Каталина чувствовала, как в ней поднималась очередная волна, сильнее предыдущей. Это было цунами, готовое бесповоротно унести девушку во власть вампира, что находился между её ног. Когда острые клыки снова тронули наиболее чувствительную точку, в Каталине что-то сломалось. Перед глазами вновь всё поплыло, и она невольно вцепилась в голову Эриха, оттягивая его волосы. Удовольствие казалось ошеломляющим, высасывающим чуть ли не саму душу. Каталина никогда не чувствовала ничего подобного в жизни: она словно умерла и вновь воскресла. Пытаясь отдышаться, девушка постепенно приходила в себя. Боль внизу живота, что тревожила её из-за регул, исчезла: спазм пропал. Эрих вновь навис над Каталиной, наконец оторвавшись от её бедер. Его окровавленное лицо заставляло дыхание застревать где-то в груди девушки. Реакция Каталины не осталась незамеченной. — Всё-таки боишься? — тихо спросил Эрих, не пряча ранимость в жёлтом взгляде. — Нет, — честно ответила Каталина. — Любуюсь. И она, обхватив его лицо, притянула для нового поцелуя. В этот раз здесь не было обжигающей страсти, только бесконечная нежность. Они оба — вампир и смертная девушка — плыли в новых, только что открытых ощущениях, чувствуя вкус её крови на своих губах. Разорвав поцелуй, Эрих резко поднялся с дивана и ловко сгрёб Каталину в охапку. Барон ничего не говорил, а только решительным шагом направился прочь из гостиной в сторону лестницы. — Куда ты меня несешь? — Каталина нахмурилась, не понимая, что происходило. Уголки окровавленных губ Эриха чуть дрогнули, а в жёлтых глазах неожиданно заплясали смешинки. — Поступаю как любой порядочный вампир: утягиваю невинную жертву к себе в склеп. Барон Рифхогель принёс мисс Эстерхази в свою спальню, где целую ночь никак не мог насытиться её кровью, так ни разу не укусив Каталину.