Ближе, чем это.

Итак. Это очень неловко признавать. Но Хенджин сходит с ума с тех пор, как начал встречаться с Сынмином. Вроде бы в позитивном ключе, но для него это стало почти проблемой. — …и тогда я сказал ей, что она может просто сделать все сама, и угадай, что! Она закатила истерику. Истерику! Богом клянусь, этот ребенок чертовски избалован. Хенджин? Хен, ты меня вообще слушал? Слушал ли он его? О, совсем нет. Должен ли он признаться в этом? Возможно, но Хван получит от него только нагоняй. Хенджин прочищает горло, отводя взгляд от того места, куда он смотрел. Сынмин скрещивает руки на груди, держа нож в правой и кусочек яблока в левой. Сейчас лето, поэтому, конечно же, он стоит перед ним без рубашки. Что также означает, что на нем только шорты. Хенджин понятия не имеет, почему Сынмин не носит обычные, а вместо этого те, которые даже не доходят ему до бедер. Кроме того, он не знает, где искать. — Детка, мне жаль, — вздыхает он, проводя рукой по волосам. Он уже вспотел, хотя принял душ всего час назад. Хван закатывает рукава рубашки. — Ты что-то говорил о детском саде, верно? — Я говорил о Джине. Моя сестра намного старше того возраста, чтобы ходить в детский сад. Хенджин поджимает губы и кивает. Ладно, ему действительно стоит взять себя в руки. — Ну, хорошо. Я слушаю. Ты просто… ах, забудь об этом. Пожалуйста, расскажи мне еще раз, что она с тобой сделала. Сынмин фыркает и поворачивается лицом к кухонной стойке. Он продолжает нарезать яблоки и персики, возобновляя свой рассказ. На этот раз Хенджин слушает все это внимательно (он закрыл глаза). — Ну, у нее определенно есть проблемы с гневом, — комментирует Хван после того, как Ким заканчивает говорить, и снова открывает глаза. Сынмин с облегчением соглашается и идет мыть руки. Хенджин делает то же самое, но вместо этого обнимает его за талию, утыкаясь лицом в место соединения шеи и плеч. — Ты такой милый, когда злишься, — воркует он, а Сынмин хихикает. Ким немного дергает задницей, пытаясь избавиться от него, но Хенджин держит себя довольно хорошо. Что ж, до тех пор, пока трение промежности Хвана о задницу Кима не вызовет эффекта, отличного от первоначального, посылающего теплые искры на юг. Хенджин выдыхает через нос, уже чувствуя себя неловко из-за того, как обернулся этот момент. Он действительно отступает назад, в панике вытягивая руки вперед. Хван чувствует себя старшеклассником, который не знает, что чувствовать, когда его тело реагирует нормально. Сынмин ничего из этого не замечает, просто продолжает посмеиваться и вытирать руки. Идеальный момент — это звонок в дверь. Также идеально подходит для того, чтобы Хенджин привел себя в порядок. — Надень хотя бы свою рубашку, красавчик, — бормочет он, направляясь к входной двери. Хван слышит, как Сынмин напевает и направляется в их спальню. Когда он открывает дверь, его дочь встречает его такой же счастливой, как всегда, и подходит, чтобы тепло обнять. Прошло четыре месяца с тех пор, как они начали встречаться, три с тех пор, как они рассказали детям, и один с тех пор, как Сынмин переехал к ним. Хенджину нравится каждый момент, который они проводят вместе, иногда с Чону или другими братьями и сестрами, которые у Кима также есть. Хенджин большую часть времени работает дома, и у Сынмина тоже есть несколько занятий с онлайн-участием. Это означает, что они проводят много времени сами по себе, пока Хэрин в школе. — Я нарезал для тебя фруктов, сладость, — входит Сынмин, одетый в другую пару брюк и обычную рубашку. Ту, которая скрывает его талию, но подчеркивает широкие сексуальные плечи. Хенджин искренне улыбается, когда видит, как тот проходит мимо него и дает пять его дочери. — Спасибо! — визжит она и даже не потрудилась снять форму или рюкзак. Она бежит на кухню и исчезает из поля их зрения. Младший оборачивается, замечая, что Хенджин уже наблюдает за ним. Он ухмыляется и подходит ближе. — Что, — удивленно произносит он одними губами, на что Хенджин просто пожимает плечами. Он проводит рукой по своим плечам и массирует напряженные мышцы. — Ничего, ты выглядишь сексуально, когда ведешь себя как отец. Хенджин не осмеливается посмотреть ему в глаза, но он уже знает, что тот поднимает бровь. — О? — Хм, — промычал он, поднимая взгляд и желая поцелуем стереть самодовольство с его лица. Сынмин делает это за него, наклоняясь ближе и кладя руки ему на подбородок. Хенджин тает в его объятиях. Его собственные руки скользят по бокам и крепко обнимают за талию. Спина Сынмина слегка выгибается, когда он тянет его вперед, заставляя вздохнуть в поцелуе. Хенджину нужно больше, он хочет быть как можно ближе, когда младший рядом с ним. Иногда он хочет навсегда разделить с ним одно тело. — Мин, — выдыхает он, когда последний прикусывает его нижнюю губу. Ему так быстро становится жарко, когда они целуются, а это единственное, чем они занимались последние месяцы. Больше ничего, поскольку ни один из них не инициировал ничего другого, они не говорили об этом, но Хенджин чувствует, что это должно произойти очень скоро. — Детка, — шепчет он, так что Сынмин наконец отстраняется от него. От его сиреневых глаз и припухших губ у него мгновенно кружится голова. О, как сильно он хочет прямо сейчас затащить его в постель и… — Не мечтай наяву, папочка, — дразнит Сынмин, отстраняясь от него и трусцой направляясь на кухню с понимающей улыбкой. Хенджин замирает на несколько секунд, но затем кричит ему вслед. — Ты не можешь называть меня так, мистер!

---

Хенджин просыпается со вздохом от того сна, который ему приснился. Он также мгновенно забывает об этом, потому что что-то другое привлекает его внимание. Он стонет и падает обратно на подушку, понимая, что его разбудил утренний стояк. Сон, который ему приснился, вероятно, был откровенным. Угадайте, о ком он был. Это случалось несколько раз за последние пару месяцев, и Хенджин мог знать почему. Его сексуальное влечение никогда не было таким сильным с тех пор, как он начал встречаться с Сынмином. Когда Хван был холост, он редко задумывался об этом. Хенджин был так занят, заботясь о них обоих эмоционально и финансово, что осознание этого никогда не становилось для него проблемой. Его подсознание явно страдает и жаждет того, чего у него не было с тех пор, как он развелся со своей бывшей. Хван мог бы рассказать об этом Сынмину, но для него это тоже в новинку. Очевидно, что секс с мужчиной отличается от секса с женщиной. Сегодня у него выходной, и он в кои-то веки рад, что Сынмин уже пошел в университет. Теперь, когда он один, Хенджин может решить свою проблему в туалете самостоятельно.

≫>

Хенджин быстро садится в свою машину, когда Сынмин просит его забрать его из универа. Это раньше, чем обычно, но он быстро думает о том, чем они могли бы заняться со своим дополнительным свободным временем, прежде чем Хэрин вернется из дома. Хенджин уже чувствует возбуждение, когда паркует свою машину перед входом. Хван мог бы воспользоваться случаем, чтобы спросить его об этом. Сказать ему, что он сходил с ума, особенно последние пару недель из-за него. Он уверен, что Сынмин чувствовал бы то же самое, но ему нужно уточнить на всякий случай. Если Ким не из тех, кто предпочитает заниматься сексом, это тоже нормально. Он начинает ухмыляться, когда издалека видит, как тот идет к машине. Хван наклоняется, чтобы открыть пассажирскую дверцу, ожидая, сложив руки, пока тот запрыгнет внутрь. — Привет, — фыркает он, садясь, быстро закрывает дверь и пристегивается. Он не смотрит ему в глаза, вместо этого держится за поручни на потолке. Хенджин смотрит на него немного растерянно, только чтобы заметить, что он выглядит очень бледным. — Эй, ты в порядке? Сынмин качает головой и кивает вперед, давая знак ему сесть за руль. Хенджин делает это мгновенно. — Ты плохо себя чувствуешь? Ты поэтому попросил меня заехать за тобой? — Да, — сухо хрипит он, и Хенджин видит капли пота, стекающие по его виску. — Я чувствую, что меня вырвет, если я не вернусь домой через пять минут или около того, — добавляет он, и Хенджин молча кивает. — Ты уверен, что хочешь домой? Я могу отвезти тебя в отделение неотложной помощи, Мин, — спрашивает он, когда они останавливаются на красный свет. Младший снова качает головой. Как только они возвращаются домой, Сынмин бежит в ванную, и Хенджин слышит, как его рвет. Он спешит помочь ему во время этого, хотя быстро понимает, что Сынмин взрослый и не нуждается в помощи, как это сделал бы с Хэрин. — Малыш, как ты себя чувствуешь? — говорит он, кладя руку ему на спину, когда тот заканчивает. Сынмин в изнеможении прислоняется к стене ванной и откидывает голову назад. Его тело слегка подергивается от изнеможения, но кажется менее напряженным, чем раньше. Уголки его губ приподнимаются, когда он закрывает глаза. — Черт, теперь я чувствую себя лучше, — затем он хихикает, и облегчение спадает с плеч Хенджина. Он садится рядом с ним и наклоняется вперед, чтобы убрать челку с его глаз. — Это хорошо. Ты что-нибудь не то съел? День пролетает перед ними очень быстро, Хенджин заботится о Сынмине, насколько это возможно. Последний говорит ему не волноваться, но Хван настаивает. Он тащит его в постель, дает лекарства и чай и следит за тем, чтобы он был рядом, когда в нем возникнет необходимость. Сынмин предполагает, что это могло быть из-за холодного американо, которое он выпил перед походом в спортзал этим утром, или, возможно, из-за резкой смены температуры, которая произошла в последнее время. Когда Хэрин приезжает домой, у нее тоже возникает потребность что-то сделать для него. — Но я хочу посмотреть, как он себя чувствует! — возражает она, пока ее отец объясняет ситуацию. Хван качает головой: — Дорогая, он сейчас спит. Ты можешь поговорить с ним позже, хорошо? Ему будет лучше. — Но па-ап, - ноет она, скрещивая руки на груди. В этот момент у Хенджина возникает ощущение дежавю, когда он замечает, насколько она похожа на Сынмина, когда тот расстроен. Он присаживается на корточки и берет ее за руки. — Я понимаю, милая. Как насчет того, чтобы ты помогла мне с ужином, а потом нарисуешь для него рисунок. Ты можешь отдать его ему, когда он проснется. Я уверен, что ему это очень понравится. Глаза Хэрин загораются от этой идеи, и она взволнованно кивает. — Хорошо, тогда пошли, — предлагает он и позволяет ей сбежать вниз по лестнице. Она крепко спит, когда Хенджин решает тоже лечь спать. Он входит в их спальню и очень осторожно раздевается и проскальзывает под простыни. Хван думал, что добился успеха, когда парень рядом с ним проснулся. — Хенни, — слышит он его бормотание, открывая только один глаз. Хенджин мычит и придвигается ближе. Младший лезет носом в его личное пространство и прячет лицо под подбородком старшего. — Хэрин спит, но она хотела увидеть тебя, — шепчет Хенджин, обнимая руками его теплую фигуру. Прижимаясь губами к его лбу, он проверяет, нет ли температуры. — Хм, — он просто мурлычет, и его руки ползут к груди. Они останавливаются над его грудной клеткой, теперь проскальзывая под рубашку. Хенджин вздыхает в объятиях и начинает водить кругами по спине Сынмина. — Спасибо, что заботишься обо мне, — внезапно говорит он и целует нижнюю часть его шеи, прямо под кадыком. Выдох Хенджина прерывистый, но он остается неподвижным. — Конечно, детка, я не мог оставить тебя вот так. Надеюсь, скоро тебе станет лучше, — бормочет он, уже с закрытыми глазами. Ноги Сынмина переплетаются между его ногами, прежде чем он тоже замирает. Не говоря ни слова, они засыпают вот так, переплетя конечности друг с другом и прижавшись сердцами друг к другу. Достаточно держать Сынмина в руках, возможность заботиться о нем — это все, чего он хочет, и ничего больше. Бывают моменты, когда он чувствует вину за переполняющие его мысли об их отношениях, но таких ночей, как эта, ему достаточно, чтобы успокоиться.

---

Контрольный список Хэрин: • пижама • купальник • шляпа • солнцезащитный крем • туфли • дурацкие штучки с косметикой ее мамы • обувь и одежда для волейбола • солнцезащитный крем • синяя бутылка для воды • клубничное молоко • сумка для экстренной помощи Хенджин вздыхает, стоя перед холодильником. Что он собирался сделать еще раз? Хван смотрит на свой телефон и вспоминает. Точно, напиток. Хэрин сегодня снова едет к своей маме на выходные, вот почему Хенджин готовит для нее вещи субботним утром в 6 утра. Он все равно не мог уснуть, так что мог заняться продуктивным делом. — Доброе утро, — слышит он позади себя и поспешно поворачивается лицом к своему парню. Это заставляет его улыбнуться, когда он видит, каким измученным, но уютным выглядит Сынмин в таком состоянии. Глаза немного опухшие и большие, волосы торчат во все стороны. Его милая надутая губка, которая у него всегда бывает, когда он просыпается. С тех пор, как Хенджин делит с ним спальню, он не помнит, как выживал каждое утро, не просыпаясь рядом с ним. — Уже проснулся? — он хрипло поднимает брови, вероятно, пытаясь заставить свой мозг работать. — Да. Хотя мог бы спросить то же самое у тебя. Сынмин ковыляет к нему и утыкается лбом ему в плечо. Хенджин посмеивается, покачивая его из стороны в сторону, как малыша. Он понимает, что такое усталость. — Скучал по тебе. Тебя не было рядом, когда я проснулся, — невнятно произносит он, и сердце Хенджина наполняется радостью. Проходит мгновение, и он думает, что Сынмин, возможно, сейчас пускает слюни на его рубашку. Хотя Хван не возражает. Целуя его в волосы, он отпускает его и поворачивается лицом к холодильнику. — Что ты хочешь на завтрак, детка? Я могу приготовить яичницу-болтунью для нас двоих. — Да, пожалуйста, — отвечает он с британским акцентом, что втягивает Хенджина в повторяющийся эпизод, где он продолжает издеваться над Сынмином своим фальшивым, но забавным британским акцентом. Хенджин не останавливается, даже когда завтракает. — Заткнись! — младший, наконец, скулит с набитым ртом, откладывая палочки для еды. Хенджин хихикает, пытаясь не подавиться едой. Он бросает взгляд на парня перед собой: — Заставь меня. Сынмин просто моргает, даже не утруждая себя тем, чтобы закончить жевать. Его глаза быстро округляются, на щеках появляется румянец. — Ха-ха, — затем он бормочет, уставившись в свою еду и снова берясь за палочки для еды. Хенджин ахает и указывает на него. — Я ни за что не заставил тебя краснеть за это! После этого их беседа продолжается в обычном режиме, они рассказывают о своих планах на день и о том, чего ожидать на следующей неделе. Сынмин объясняет кое-что из своей работы в университете, когда они оба вздрагивают от громкого зевка. — Смотрите, кто проснулся! — радостно объявляет Хенджин, в то время как Хэрин ковыляет к нему точно так же, как и Сынмин. Хван поднимает ее и сажает к себе на колени. — Хорошо спала, милая? Тебе скоро нужно готовиться к встрече с мамочкой. Она кивает, крепче прижимая к груди своего плюшевого кролика. Хенджин осыпает ее мягкие щечки поцелуями, пока она не одаривает его в ответ. Он не замечает, как Сынмин смотрит на него, пока их взгляды не встречаются. Хенджин видит его любящие глаза и нежную улыбку. Красивые губы, которые он никогда не устанет целовать. Затем краснеет он, и поэтому быстро ставит свою дочь на пол. — Пойдем, позавтракаем. Папа и Сынмин уже поели, но я отложил тебе яичницу-болтунью. Полтора часа спустя Сынмин провожает Хенджина, чтобы отвезти Хэрин к ее маме. Старший хватает ее рюкзак и проверяет свои карманы на случай, если он что-то пропустил. Некоторые действия, которые Хван совершает, напоминают ему о его собственном отце, что забавно, но странно осознавать теперь, что он тоже отец. — Твой телефон, — Сынмин протягивает ему мобильный, и Хенджин облегченно вздыхает. — Ах, спасибо. Я сразу пойду за продуктами. Тебе нужно что-нибудь еще, кроме того, что мы записали? Сынмин качает головой, подходя ближе, засунув руки в карманы. — Нет, я в порядке. Но когда ты вернешься, я хотел бы поговорить с тобой, — говоря это, он покусывает внутреннюю сторону щеки, на мгновение отводя взгляд. Хенджин на самом деле не знает, что это значит, но делает вид, что это его не беспокоит. Он действительно надеется, что ничего плохого не случилось. — Да, конечно, мы можем это сделать. Хэрин уже попрощалась с тобой? — Нет, но все в порядке, я все равно увижу ее завтра, — усмехается он, а Хенджин может только раздраженно выдохнуть, пока смотрит на их припаркованную машину, чтобы убедиться, что она уже внутри.

≫>

В коридоре тихо, когда позже возвращается домой Хенджин. Он закрывает за собой дверь и ставит две сумки с продуктами на пол. — Детка? Я дома! Пожимая плечами, поскольку не получает ответа, он снимает обувь. В квартире все еще слишком тихо, когда Хван входит в кухню и начинает расставлять продукты по местам. Он достает пакет чипсов и поворачивается ко нему. — Мин, я увидел новую закуску и захотел попробовать… Хенджин не в состоянии говорить дальше, так как видит Сынмина собственной персоной, стоящего перед ним. Только в халате. — Я принял душ, — заявляет он спокойным тоном. Его левое плечо прислонено к дверному косяку, на его загорелой коже красиво отражаются солнечные лучи. — Ты принимал душ, — повторяет Хенджин, все еще неуверенно держа пачку чипсов в руках. Сынмин кивает. Теперь он подходит к нему с улыбкой и берет предмет из рук Хенджина только для того, чтобы положить его на стол рядом с ними. — Я бы хотел попробовать их позже, Джинни, — продолжает он, обводя взглядом все свое тело. Хенджин все еще очень смущен, одна мысль о том, что перед ним почти обнаженный Сынмин, вызывает у него мурашки по коже. — Я уже говорил тебе раньше, что хотел поговорить с тобой. — Да, — подтверждает Хенджин, снова становясь настороже. Он видит, как Сынмин возится с завязками халата, который все еще завязан узлом. — Что? Что ты думаешь, когда видишь меня таким? — затем Ким спрашивает. Что думает Хенджин, когда видит Сынмина таким? Грудь все еще влажная после душа, руки медленно блуждают по его собственному телу? Мокрые волосы зачесаны набок, так что ко лбу прилипают только маленькие волосики? Он чувствует слабость. — Я… я думаю… — Хван заикается еще сильнее, когда Сынмин наклоняет голову набок. Его взгляд ошеломляющий, придающий сил. Хенджин не знает, должен ли он на самом деле сказать то, что у него на уме. Что пытается сделать Ким? Это своего рода проверка? — Видишь ли, хен, я пытался подавать тебе знаки. Ты хорошо их уловил, но этого было недостаточно, — затем он выдыхает, его руки опускаются к животу Хенджина. У старшего широко раскрыты глаза, рот открывается и закрывается, он пытается что-то сказать. Сынмин продолжает со щенячьими глазами, — Если ты не хочешь меня таким образом, тогда скажи мне. — Нет! Нет, — бросается он, качая головой. — Сынмин, это неправда, поверь мне. Я… Ты сводил меня с ума с того момента, как я впервые поцеловал тебя. Потом, когда я впервые принимал с тобой душ, и каждый раз, когда я видел тебя обнаженным вот так. Или когда ты просто целовал меня, говоря, что любишь меня. С каждым днем я становлюсь все более возбужденным, до такой степени, что просыпаюсь со стояком, потому что ты мне снился, — его голос в этот момент смущающе высокий, его сердце выпрыгивает из груди, когда он говорит это. — Я тебе ничего из этого не рассказывал, потому что я не знаю, как заниматься сексом с парнем. Но Мин, ты понятия не имеешь, как сильно я хочу трахнуть тебя прямо сейчас. — Тогда сделай это, пожалуйста, — улыбается Сынмин, на мгновение переводя взгляд на его губы. Хенджин не знает, насколько отчаянно он, должно быть, выглядит, но когда он внезапно обнимает младшего и соединяет их губы, Сынмин приглушает стон. Хван целует крепко, стараясь, чтобы у них перехватило дыхание. Он держит Сынмина за затылок, так что ему приходится смотреть на него снизу вверх, когда они отстраняются. — Я помогу тебе, хен. Просто поверь мне. Они не прекращают целоваться, пока не добираются до своей спальни. Хенджин быстро обнажается, расстегивая ширинку брюк. Сынмину не так много одежды, которую нужно снять, и поэтому он помогает ему. Руки находят пристанище на обнаженной груди Хенджина, его собственные штаны отчаянно стаскивают в рекордно короткие сроки. Как только они устраиваются на кровати, Хенджин устраивается между ног Сынмина, впиваясь ртом в его шею. Его губы скользят по ключицам младшего, обдавая горячим дыханием его загорелую кожу. На вкус они как цитрусовое мыло и крем для тела. Он, наконец, избавляется от халата, позволяя ему медленно упасть с талии Сынмина на матрас. Хенджин не в первый раз видит его полностью обнаженным, но каждый раз, когда он это делает, ему кажется, что так оно и есть. — Мин… — говорит Хван, слишком ошеломленный, чтобы сказать что-то еще. Его мясистые бедра кажутся Хенджину божественными, как и его член среднего размера, который уже полностью возбужден. Хенджин не знает, куда смотреть, но замечает, как Сынмин фыркает и качает головой. — Твоя очередь, мистер Зевака. Хенджин не позволяет повторять ему дважды, и поэтому он тоже полностью раздевается. Он не дает последнему времени взглянуть на него, вместо этого возвращается, чтобы соединить их рты. Хван вздыхает в губы, проводя руками по тазовой кости Сынмина. Пальцы надежно удерживают его за талию, в то время как другая рука поднимается к челюсти. — Сынмин, — выдыхает он, когда их промежности соприкасаются посередине. Младший хнычет от трения и дрожит еще сильнее, когда Хенджин продолжает обнимать его фигуру. Когда они отстраняются, они не могут смотреть ни на что другое. Глаза Сынмина обшаривают каждый дюйм изображения Хенджина, когда он делает то же самое. — Ты такой красивый, — шепчет Хван, когда их носы медленно соприкасаются. Сынмин краснеет, пытаясь скрыть это, снова быстро целуя его. — Мы можем не торопиться? — тихо спрашивает Хенджин и видит, как он кивает. — Конечно, малыш, пока ты все еще этого хочешь, — отвечает он и полностью ложится на спину. Старший улыбается, обводя губы большим пальцем, так что они немного приоткрываются при прикосновении. Хенджин экспериментирует, полностью засовывая свой палец в рот Сынмина. Он начинает сосать. Кровь приливает к горлу, и Хенджин уже давно не испытывал такого сильного возбуждения. Его глаза почти закатываются, когда последний так ловко обхватывает губами палец и так непристойно обмазывает его слюной. — Да, хорошо, — прохрипел он, убирая его снова, прежде чем успел отключиться, — пожалуйста. — Хочешь попробовать прикоснуться ко мне там, внизу? — теперь предлагает Сынмин сладким и искушающим голосом. Нетерпеливо кивая, Хенджин приподнимается и кладет руку между ног Кима, предполагая, что ему следует как-то осторожно подготовить его. Вместо этого он замечает совсем не то, что ожидал. — Почему ты… — его палец легко проходит по краям колечка мышц, и он даже не кажется тугим. Удивленный, Хенджин выходит. — Почему ты такой мокрый? — Я приготовился к тебе. В душе, — объясняет он, оставляя Хенджина ошеломленным. — Ты можешь подготовить меня в другой раз, но я хотел сделать это менее сложным для тебя. Ты все еще можешь подвигать пальцами во мне, если хочешь. Хенджин сглатывает, но все равно продолжает. Сынмин говорит ему попробовать сразу двумя пальцами, поэтому он продолжает. Хван поднимает глаза, когда слышит, как тот ахает, объясняя, что пальцы Хенджина другого размера, чем у Сынмина. — Три?! — повторяет он, поскольку его поощряют добавить еще один. — Серьезно, ты никогда не смотрел гей-порно? — Сынмин шутит, получая в ответ только невинный взгляд. — Я имею в виду, да, но я… — Я пошутил, на самом деле это не имеет значения, — Сынмин наклоняется, чтобы поцеловать его. Это заводит старшего, и он решает продолжить. Хван вытаскивает третий палец, прежде чем ввести его в заветную точку Сынмина. Звуки, которые он издает, являются музыкой для ушей Хенджина, в которые тот постоянно вкладывает их с разной скоростью и силой. Бедра Сынмина слегка приподнимаются и пытаются выгнуться во время движения. Хенджин в полном восторге; он поражен тем, какое удовольствие может испытывать Сынмин, просто прикасаясь к нему. — Тебе приятно? — затем он спрашивает, и Сынмин, заикаясь, отвечает. — Да. Ты такой хороший. Так, ты так добр ко мне, хен, — выдыхает он, лениво открывая глаза, — Но я пока не хочу кончать, малыш. Хенджин встречается взглядом с младшим и продолжает вытаскивать пальцы. — Хорошо, — бормочет он, придвигаясь немного ближе, прежде чем вытереть пальцы о простыни. — Что теперь? — Теперь ты трахнешь меня, милый. Вот так, — Сынмин притягивает Хенджина ближе к своей груди, и последнему требуется мгновение, чтобы понять, что это для того, чтобы он мог обхватить ногами его талию. Ким скрещивает лодыжки и смотрит перед собой. — Видишь? Не сложно. Хенджин кивает и кусает губы: — Хорошо, — он наклоняется, чтобы быстро поцеловать Сынмина в уголок губ. — Люблю тебя, — выдыхает Хван, убирая прядь волос за ухо. На его лице появляется улыбка, когда Сынмин смотрит ему в глаза так, как будто у них есть все время в мире. — Я тоже люблю тебя, малыш. Нервничать — это нормально. Его бывшая жена была глупой, так называемый «опыт первой любви». У него был только один половой акт с этой девушкой, и больше никогда. Развелись, когда родилась Хэрин, и никогда не искали чего-то другого, так как были так заняты другими делами. Конечно, в студенческие годы он был довольно экспериментальным, но никогда бы не подумал, что секс — это нечто большее, чем это. Его глаза расширяются, когда он плавно погружается в Сынмина. Его стенки не раскрытые, но и не тесные. Теплый, достаточно совершенный, чтобы он почувствовал, как пламя вспыхивает у него внизу живота. Сынмин тяжело дышит, когда выходит из себя. Хенджин не может говорить, ему кажется, что он не в состоянии сформулировать какую-либо связную мысль, поскольку он наблюдает за реакцией парня под ним, когда тот начинает двигаться. Губы Сынмина приоткрываются, его шея дергается назад — прелестный стон. Хенджин подается вперед, не в силах игнорировать тягучий звук, который он слышит там, где соприкасаются их пахи. Сынмин снова вздрагивает, но только для того, чтобы захныкать, крепко обхватив руками шею Хенджина. — Ах, хен, — он громко вздыхает и тяжело сглатывает. — Я не делаю тебе больно, верно? — Хенджин шепчет, перемещая руку, чтобы обнять Сынмина. Другой рукой он обхватывает его подбородок, заставляя последнего открыть глаза. Они темно-коричневые, круглые и влажные. — Нет, детка, — он качает головой, — Я просто чувствую себя потрясающе. Ты тоже. Хен, ты… — он задыхается, когда Хенджин посасывает его грудь. Это немного напряженный ракурс, когда Хенджин подается вперед и расставляет локти по обе стороны от головы Сынмина, чтобы впиться поцелуем в его рот, а его живот скользит по болезненно влажному члену Сынмина. И это потрясающе. Так чертовски правильно. Хенджин стонет, когда это начинает стимулировать его еще больше, а Ким отвечает скулежом. Сынмин всегда выглядит таким сексуальным, когда он голый, но прямо сейчас, под ним, он абсолютно потрясающий. Восхитительно то, как он прячет лицо в руку и прикусывает губу, чтобы заглушить стоны, то, как он не может выбрать, сжимать ли в кулаках простыни или вцепиться в плечи старшего. И Хенджин с восторгом понимает, что он единственный, кто видит младшего таким: Сынмин, такой обычно уверенный в себе, обаятельный и постоянно притягивающий интерес, превратился в трясущееся месиво, когда Хенджин трахает его. — Хен… — кричит он, бормоча какие-то другие слова, так как не может остановиться. Сынмин начал терять контроль над своим голосом, и, черт возьми, как красиво он звучит в постели. — Я сейчас кончу, блять, пожалуйста, хен, — выпаливает он, и последний обхватывает рукой его член. Но когда Сынмин кричит ему подождать, Хенджин останавливается. Он не совсем понимает, что тот имеет в виду, но быстро убирает руку. Ким моргает, открывает глаза и улыбается, прежде чем объяснить: — Я хочу кончить нетронутым, просто от того, что ты трахаешь меня. Челюсть Хенджина отвисает, потому что только тогда он понимает, насколько на самом деле безумен его парень. — Ты… в порядке, — фыркает он, крепко целуя его и погружая свой язык глубоко в рот последнего. Сынмин мяукает в ответ на поцелуй, когда его ногти царапают кожу на плечах Хенджина. — Ты идеален, Мин, — выдыхает он, тоже начиная чувствовать близость. Ким снова начинает трястись и грациозно выгибает спину. Не прошло и мгновения, как он жестко и горячо кончает себе на живот, пачкая и торс Хенджина. Хенджин замедляется, тяжело дыша от всех этих разных источников эмоций, которые он испытывает. Сынмин лежит под ним истощенный, единственное, что движется, — это вздымающаяся и опускающаяся его грудь. От прекрасного зрелища у него тоже кружится голова, но он решает выйти из него. Младший скулит, почти похоже, что это то, что ему было нужно, чтобы вернуть его к жизни. — Ты здесь со мной? — Хенджин хихикает, желая лечь рядом с ним. — Что ты делаешь? Мы не закончили, — Сынмин резко садится, серьезно глядя на него. Хенджин паникует и делает то же самое. — Мы… мы еще не закончили? — Нет? — цокает он, оглядывая его с ног до головы. Ким указывает на его пах. — Ты все еще тверд, как скала, и я не могу оставить тебя в таком состоянии. — Но… Он больше ничего не может сказать, так как Сынмин садится к нему на колени. Хенджин сглатывает, когда его прижимают к стене, а руки автоматически тянутся обнять Сынмина за талию. — Спасибо, что заставляешь меня чувствовать себя хорошо. Я хочу того же для тебя сейчас, — продолжает он, нежно лаская свою грудь. — Только если ты этого хочешь. Я не хочу принуждать тебя. И вскоре после этого Сынмин без усилий катается на Хенджине, доставляя ему непрерывные всплески удовольствия, которые формируются в нем. Их бедра двигаются согласованно, и Хенджин не может не хвалить его. Он оставляет следы, плевки и синяки по всему телу Сынмина, и он с радостью позволяет ему это. — Боже, Мин, с тобой так хорошо, — он дрожит, из горла вырывается стон. Хван не собирался этого делать, но внезапно ему хочется плакать. — Черт, — стонет он, чувствуя, что вот-вот лопнет. Они липкие, покрыты потом или спермой, но это прекрасно, думает Хенджин. Они занимаются любовью, и он это чувствует. Его бедра подрагивают, и Сынмин замечает это. — Давай, кончи для меня, — поощряет он, облизывая полоску вдоль ключиц, — наполни меня. Ну что ж, он так и делает. Хенджин кончает громко; объявляет, вероятно, всему району, как это здорово. Он продолжает инстинктивно входить в него, заставляя младшего в конце концов кончить тоже во второй раз. Из последних сил Хенджин укладывает их обоих. Сынмин умудряется сказать ему, чтобы он пока не выходил, и он это понимает. Зачем ему это вообще? Это похоже на рай, быть погруженным глубоко внутри Сынмина — их тела соединены, как будто их души тоже. Это все, чего он когда-либо хотел. — Сынмин, это было потрясающе, я люблю тебя, — заявляет он, прижимая младшего к себе. — Я люблю тебя так чертовски сильно. Он чувствует себя умиротворенным и любимым. Помимо судорог в ногах, теперь он уверен, что будет хотеть заниматься сексом с Сынмином всю оставшуюся жизнь. Младший мило улыбается рядом с ним и ищет их пальцы, переплетая их. — Я тоже тебя люблю. Ты в порядке? — Да, — кивает он, по-настоящему счастливый, но почему-то чувствует, как его захлестывает волна нарастающих эмоций. Он не знает почему, но он просто чувствует так сильно, так внезапно. Как будто это заметили, младший на мгновение прижимается губами к его лбу. — Мне понравилось. Очень, — он улыбается, но это искренне. Хенджин хочет вытатуировать форму губ на стенках своего мозга. Он прижимается ближе, так что может прислонить голову к груди Сынмина. Его размягченный член уже вышел из Кима. — Черт возьми, нам следовало сделать это раньше. Как я смогу нормально жить, не находясь все время внутри тебя? Сынмин смеется, откидывая голову на подушки. Его рука тянется вперед, чтобы погладить голову Хенджина, когда он успокаивается. — Ты забавный, хен. Конечно, мы должны были, но ничего страшного. Мне понравилось то, как это произошло. Просто убедись, что с этого момента ты будешь повсюду носить меня на себе. Хенджин оглядывается, хмуря брови. — Что ты имеешь в виду? Он видит, как Сынмин фыркает. — Хен, я определенно не смогу ходить завтра. Ты думаешь, ты единственный, кто имеет дело с последствиями? — Пока Хенджин обдумывает услышанное, Сынмин тянет пальцами его подбородок вперед, чтобы поцеловать. — Вот увидишь. Может быть, однажды ты тоже захочешь быть снизу. Это заставляет старшего покраснеть и разгорячиться, как он себе представляет, заставляя последнего снова рассмеяться. — Ты такой милый! — он воркует, когда две сильные руки вдавливают его в матрас. Хенджин быстро качает головой, надув губы. В конце концов, они вместе принимают душ и заказывают обед, прежде чем сменить постель. Поев, они решают больше ничем не заниматься до конца дня. Хенджин понимает, как много человек может изменить в своей жизни, и как ему повезло, что в ней есть Сынмин. Они вместе — вот что делает их жизни целостными.