Дом где живёт любовь

— Бар? — с прищуром переспросил Чан, бросая взгляд на Чанбина. Тот поднял плечи в полушутливой защитной позе. — А что? Нам бы не помешало выпить нормально, разве нет? Идея витала в воздухе, казалось, что она могла бы скрасить затянувшийся вечер. Но стоило Минхо лениво зевнуть и сказать: — А может, нафиг этот бар? Давайте дома. Тепло. Уютно. И без посторонних глаз. Как будто все только этого и ждали. Хан, завалившись на диван, вскинул обе руки: — Плюсую! Дома хоть можем завалиться где угодно. — Ну тогда кто-то должен сходить за припасами, — хмыкнул Чан. — Я иду! — вскочил Хёнджин. Его глаза азартно блестели. — Я и Чонин! Чонин , который в этот момент доедал печенье, только кивнул, даже не успев проглотить кусок. — Окей, парочка наших бесстрашных, — ухмыльнулся Минхо. — Принесите что-нибудь нормальное. Соджу, пиво.. может, вина и виски. И закуски. Кучу закусок. Хёнджин энергично закивал. — Понял, хен! Пока они надевали обувь и спорили, кто несёт деньги, остальные расселись по гостиной. Кто-то вяло листал плейлисты на телефоне, кто-то спорил о том, в каком стиле сегодня лучше включить музыку — хип-хоп или что-то расслабленное. Чанбин опустился на пол, прислонившись спиной к дивану. Ему нравилось это ощущение: друзья рядом, уютный свет ламп, шорох голосов. Он поймал на себе взгляд Минхо — внимательный, спокойный, чуть насмешливый. Тот сидел напротив, вытянув ноги, и казался каким-то чересчур удобным в этой домашней суете. — Что? — пробормотал Чанбин, криво усмехнувшись. — Ничего, — фыркнул Минхо, отводя взгляд. — Просто думал, как быстро ты перескочил с "пойдем в бар" на "давайте валяться дома". — Я адаптивный, — ухмыльнулся Чанбин. Минуты текли лениво, тёпло. И всё внутри подсказывало: сегодня будет что-то важное. Может, глупое. Может, слишком откровенное. Но — по-настоящему своё. На улице хлопнула дверь — Хёнджин и Чонин ушли на охоту за весельем. И вечер только начинался. Хёнджин закинул капюшон на голову и, весело подпрыгивая, выбежал на улицу. Чонин плёлся за ним, более спокойный, но с такой же лёгкой улыбкой на лице. — Нам доверили самую важную миссию, — заговорщицки прошептал Хёнджин, перепрыгивая через бордюр. — Сомневаюсь, что закупка алкоголя — миссия века, — хмыкнул Чонин. — Но ладно, будем героями вечера. На улице было прохладно, асфальт блестел от недавнего дождя. Они шли, дыша паром, легко переговариваясь. Иногда спорили, что брать: — "Три бутылки соджу или четыре?" — "А если кто-то захочет вино?!" — "Да бери и вино, и виски! Мы что, экономим?" В магазине их быстро стало слишком много. Хёнджин набрал целую корзину пива, две бутылки вина, соджу, пачки снеков и зачем-то прихватил коробку шоколадок "на десерт". Чонин вздохнул, глядя на гору. — Нам бы тележку. — Нет тележки — нет контроля! — весело заявил Хёнджин, балансируя с переполненной корзиной. На кассе продавщица посмотрела на них подозрительно. — Вечеринка? — спросила она, скептически подняв бровь. — Маленькая, очень скромная, — заверил её Чонин, скрывая усмешку. С пакетами, гремя бутылками, они вышли обратно на улицу. Шли, осторожно перекладывая пакеты из руки в руку, болтая обо всём подряд: о том, кто из их компании быстрее всех вырубит первым, о том, кто обязательно начнет философские разговоры посреди ночи. — Я ставлю на Чанбина, — усмехнулся Чонин. — Он будет сидеть и говорить о смысле жизни, уставившись в точку. — Нет, нет, — захохотал Хёнджин. — На Хана ставлю! Он один раз после двух рюмок спорил с табуреткой! Оба заржали, не сдерживаясь. Когда они вернулись к дому, свет из окон гостиной мягко лился наружу. Сквозь стекло было видно, как остальные расселись кто где: Чан листал в телефоне плейлист, Минхо дремал, закинув ноги на стол, Хан что-то яростно доказывал Феликсу, жестикулируя руками, а Сынмин задумчиво смотрел на телефон, иногда что-то тихо напевая себе под нос. Уют. Тёплый, домашний, родной. Стоило Хёнджину распахнуть дверь, как все мгновенно оживились: — Ооо! Наконец-то! — крикнул Хан. — Вы живы? — лениво спросил Минхо, не вставая. — Живы и нагружены, — фыркнул Чонин, занося пакеты. Бутылки начали выставлять на стол. Смех, выкрики "аккуратнее!", "не урони виски, это святое!" разлились по квартире. В этот момент Чанбин поймал себя на том, что улыбается шире, чем собирался. Этим вечером всё было правильным. Только маленький кусочек сердца ныл — тихо и едва заметно. Как будто где-то внутри он всё ещё нес с собой слишком много того, о чём молчал. Но об этом — позже. Сначала был смех, друзья и лёгкий аромат вина, который уже витал в воздухе.