come back please

зима. казалось бы - сказка, ведь наконец погода порадовала пушистыми хлопьями белого снега, который кружась в одному ему известному танце плавно опускался на тротуары. малышня радуется, многие взрослые тоже поднимают головы, зачарованно глядя на небо.  Йост такую погоду любит – чувствует себя ребенком, пытаясь поймать снежинки языком, бросаясь холодным и рассыпчатым снегом в Августа, после чего убегая, захлебываясь смехом. точнее, так было раньше. сейчас такого уже не будет. наверное, никогда не будет. хотя безумно хочется, чтобы все повторилось. ведь без него, без Аггу, он мерзнет не только лишь из-за погоды. на душе тоже вьюга и мороз, кажется даже, что на улице и то теплее.  согреться не поможет даже теплая куртка и черный шарф, который Август так и не забрал с собой, когда в спешке собирал вещи и осыпал Йоста болезненными, режущими словами о том, что он разочарован. шарф все еще едва уловимо пахнет его парфюмом, пахнет сигаретами и им. а быть разочарованием это неприятно и тяжело, хочется задушить себя этим же шарфом – смотри, Аггу, я больше не заставляю тебя чувствовать себя преданным!  хотя он и так не заставит. и вообще не увидит. снег заваливается за шиворот, обжигая спину холодом, плевать.  и нужно было ему тогда показывать свой характер? не ценишь, пока не потеряешь, вот уж правда. ноги проскальзывают по обледенелому тротуару, едва удается сохранить равновесие. почему он тогда просто не заткнулся? зачем продолжал так долго почти что издеваться над Аггу, подшучивать колко, даже когда он просил остановиться?  довел все до точки невозврата. и пожалел. он же знал, что если Август разозлится - а он разозлится - начнет орать на него, то и сам Йост не сдержит агрессии, неосознанно начнет обвинять немца во всех грехах, выставлять себя жертвой.. господи, почему он такой идиот? горячая слеза стекает по щеке.  кто знал, что та ссора станет последней? почему, почему он вел себя как ребенок? возможно, если он сможет отпустить Аггу, это поможет многое осознать, измениться, не повторять ошибок. но он, блять, не хочет отпускать. прошло два месяца, они кажутся вечностью без него, без его улыбки, взгляда, Кляйн не выживет без всего этого. нечем дышать без Августа, нечем жить без Августа, да и есть ли смысл жить без Августа? можно ли вообще назвать жизнью то, что больше походит лишь на жалкое существование? кажется, что все вокруг утратило цвет. рождественские украшения на фасадах домов, в магазинах и кафе выглядят серыми, более того, они еще и раздражают безумно.  хочется остановиться посередине улицы, затопать ногами как в детстве, заплакать, закричать – «остановите праздник! зачем все это, как вы можете, я ненавижу каждого из вас за то, что вы можете жить без него». но он молча идет дальше, часто моргает, пытаясь остановить слезы до того, как они и впрямь превратятся в настоящую истерику.  люди ведь не виноваты. у них свои проблемы и переживания, никому нет дела до того, что стряслось у Йоста, чей уход перекрыл ему доступ к кислороду, о ком напоминает каждая путающаяся в светлых волосах снежинка.  он понимает это. но, сука, как же не хочется признавать даже то, что скорее всего, план его - идея провальная от и до, и что действительно придется смириться с тем, что Августа больше не будет в его жизни. а сейчас? сейчас он предпримет последнюю отчаянную попытку все вернуть. именно сейчас, поскальзываясь на льду, чувствуя, как снег наполняет ботинки, он садится в такси до аэропорта. билеты куплены, до вылета три часа, впереди неизвестность. где искать Аггу в канун рождества в большом городе? вернулся ли он в старую свою квартиру или переехал, а может и вовсе укатил куда-нибудь с семьей? но даже если найти его не получится, если все это бессмысленно, Йост не простил бы себе бездействия. в аэропорту бессчетное количество людей. они летят к друзьям, родне, вокруг все пропитано атмосферой приближающегося праздника, повсюду веселые голоса, и сходящему с ума от тревоги Кляйну это все кажется дешевым спектаклем, в голове совсем не может уложиться то, что, может он здесь один настолько разбит изнутри.  очередь тянется далеко-далеко от стойки регистрации, предвещая совсем не радостные долгие минуты ожидания, которые будут ощущаться пыткой. хоть Йост и пытается убедить себя в том, что сможет найти Аггу, глубоко в душе он понимает, что это вряд ли случится. летит для галочки, чтобы совесть не сжирала за то, что он ничего не предпринял.  хочется, чтобы все уже скорее закончилось. он прилетит в Берлин, проведет полчаса, тщетно пытаясь достучаться в квартиру Августа, а не получив ответа, уедет обратно. нет, не домой - вряд ли это место можно назвать домом, пока он там один. нет у него больше дома.  «здесь без тебя так пусто, я разрываюсь в клочья так по тебе тоскую, не подобрать слова» сил на большее не осталось. не один раз обзвонил всех знакомых немца, все как один отказались рассказывать, куда тот уехал. скорее всего, дома он его действительно не застанет. просто должен поехать, и пожалуйста, пусть все уже закончится! он даже не придумал, что скажет, если все-таки найдет Аггу, потому что понимал, что поездка бессмысленна. скажет, что скучает? но он не просто скучает, он сходит с ума в одиночестве, никто, даже десятки и сотни людей никогда не заменят его. «стали длиннее ночи, я разрываюсь в клочья так по тебе тоскую» как же долго тянется время. по ощущениям прошел не один час, но экран телефона показывает, что Йост стоит в очереди всего 5 минут. может, к черту это все?  Кляйн оглядывается беспомощно по сторонам, словно в поисках знака о том, что эту затею действительно стоит бросить.  много все же здесь народу. интересно, у них ведь у каждого свои мысли, у каждого своя цель, для которой они сюда приехали. а у того парня, выходящего со стороны зоны прилета, такая же куртка как у Августа. внутренности сжались болезненно от лишнего напоминания о нем. лучше отвернуться. взгляд вновь утыкается в затылок мужчины стоящего спереди.  а вдруг все-таки получится найти Аггу, вдруг он его простит? может слова как-то сами найдутся, а может будут и вовсе не нужны.  спать хочется. не помнит уже, когда в последний раз нормально высыпался - в пустой постели некомфортно и слишком одиноко. уснуть сложно, холодно, даже если накрыться двумя одеялами. никакие одеяла не заменят тепла его объятий. сзади послышалась отчетливо различимая даже сквозь гул аэропорта ругань на немецком. сегодня все вокруг издеваются, что ли?.. Йост, так же как и большая часть очереди, обернулся на источник шума. вот только если люди быстро потеряли интерес к произошедшему – ну, подумаешь, столкнулся какой-то парень с кем-то, рюкзак уронил да разозлился – Кляйн застыл, потеряв контроль над своим телом и не в силах пошевелиться, даже глаза протереть не мог, хотя очень хотелось. кажется, даже рот приоткрыл, не веря своим глазам и чувствуя сумасшедшую пляску сердца в груди. когда взгляды пересеклись, секунды потянулись словно тягучая резина. что делать, куда бежать – к нему или от него? почему-то невероятно много усилий пришлось приложить, чтобы не рассмеяться нервно. серьезно? ты так долго ждал этого, а теперь хочешь убежать? улыбка, едва заметно коснувшаяся чужих, но таких родных пухлых губ, заставила отбросить все сомнения и рвануть навстречу, в уже распахнутые объятия. хотелось то ли плакать, то ли хохотать от радости, хотелось то ли тараторить не умолкая, рассказать обо всем, что так терзало душу эти долгие два месяца, попросить прощения, то ли молчать, ведь зачем слова? Август уже простил его. прилетел. куртка холодная, пахнет улицей и зимой. такой яркий контраст с теплой, почти горячей шеей и немного колючей от щетины щекой.  Йост обнимает крепко, лишь бы не исчез снова, только бы не потерять, второй разлуки он не переживет. они оба не переживут. перед ним Август. его Август. такой родной, такой любимый, настоящий.  он замечает взгляд Кляйна, в котором сверкает калейдоскоп всевозможных эмоций, смеется тихо. нежно целует в кончик носа и вновь прижимает к груди. скучал, очень. и пусть белобрысый неидеальный - он любимый. лишь нелюбимому нужно быть идеальным. любимому можно все.