Ушки

“Хочу потрогать его ушки” - первая мысль, что пробежала в голове у Сичэня, стоило ему заприметить, как нервно дернулось мягкое и пушистое ушко главы ордена Юньмэн Цзян.  Совет кланов затягивался, но главу ордена Гусу Лань это не сильно беспокоило. Сейчас все его мысли были заняты Цзян Чэном и его напряженной фигурой. Сичэнь сидел, как и полагается главе его клана, а также благородному дракону, с прямой спиной, в строгой манере, хотя в этом он все еще уступал брату, ибо его легкая и добродушная улыбка выдавала его приятные и мягкие черты, и никто даже не догадывался, что творилось в его голове. Не было ни одной приличной мысли. Кажется, этим он точно заразился от младшего брата, стоило лишь немного признать, что он весьма неравнодушен к Ваньиню.

°•. ✿ .•°

- Сичень, какого черта ты… - Цзян Чэн не успел договорить, как одно из его ушей было взято в плен цепкими драконьими руками, а буквально через секунду второе ухо тоже оказалось в плену. От такого действия по спине пробежал табор мурашек, а внизу живота резко растеклось тепло. Правда, это еще больше разозлило главу Цзян. В конце концов, у каждого вида были свои эрогенные зоны, прикосновения к которым были весьма опасны, так как организм реагировал по разному. Ушки и хвост были теми самыми чувствительными точками у Цзян Чэна, и сейчас этот чертов дракон из Гусу так бесцеремонно прикасался к ним. И все же, увидев умиротворенно волнительное лицо Сичэня, он никак не смог закончить свою фразу. В конце концов глава Лань сейчас выглядел безбожно мило. - Тебе придется разбираться с последствиями. - пробухтел Цзян Чен, отводя взгляд в сторону, чувствуя, как кровь приливает к лицу (и, кажется, не только лицу). Черт бы побрал этого Сичэня. У них там весь орден такой, что ли, или такой наглостью обладают только потомки Лань? Бесцеремонно вторгаться в личное пространство других и трогать их чувствительные конечности. Лань Сичэнь невольно улыбнулся, а в глазах заплясали опасные огоньки. Если бы кто знал, какие мысли преследовали Хуаня, как только он оказывался в опасной близости с Цзян Чэном, вряд ли после этого его назвали бы чистым и непорочным Первым Нефритом. Впрочем, самому Сичэню было все равно, когда в его поле близости оказывался Ваньинь, особенно если рядом никого не было, звериная сущность брала верх.  Цзян Чэн никогда не жаловался, ну разве что включал свою внутреннюю “старуху”, которая ворчала, пока его рот не затыкали. А затыкали его весьма сносно и очень даже приятно. Губы Сичэня были мягкие, скорее всего тот тайно пользовался маслом для губ, а возможно такова была природа драконов. Губы же Цзян Чэна были где-то покусаны (и что самое обидно - не Сичэнем!), а где-то потресканы. Поэтому Лань Хуань всегда старался затянуть процесс поцелуя, чтобы как следует смягчить губы Ваньиня, только вот последний вначале сильно сопротивляется. Ну, как сильно, пытается что-то брякнуть в процессе поцелуя, да вот не получается - Первый Нефрит слишком хорошо успел изучить своего партнера. Язык дракона слегка прошелся по нижней губе его спутника, клыки немного ущипнули губу, а после снова прошелся языком по израненной коже. Ванцзи и Усянь редко были сосредоточены на прелюдиях, Сичэнь знал об этом, в конце концов, он слишком хорошо читал своего младшего брата, и господин Вэй сам принимал напористость и резкость Ванцзи. С Цзян Ваньинем надо было действовать иначе, мягко. При всей его вспыльчивой натуре он не терпел грубость по отношению к себе. Сичэнь всегда уделял ласкам достаточное количество времени.  - Ваньинь… - чуть слышно шепчет Лань Хуань в самое ухо своему милому барсу, прикусывая его, а рукой проводит по пушистому и мягкому хвосту. От самого основания до кончика. И чувствует. Чувствует, как Цзян Чена уже пробивает мелкая дрожь. - А-Хуань… - в голосе главы ордена слышатся грозные нотки, смешанные с возбуждением, но Лань прекрасно знает, что это напускное. Неконтролируемо на его губах сама собой расползается нежная улыбка. Не та, что он использует при торжественных приемах или чтобы показаться более вежливым и учтивым, нет. Для Цзян Чэна он улыбается по особенному. Тот, конечно, всегда вначале пытается строить перед собой стену, только надолго его не хватает. Уж точно не с Хуанем. Пф, ну конечно, ведь Лань Сичэнь знает куда давить, а потому его губы плавно переходят на шею барса, клыки вновь задевают нежную кожу, от чего он слышит легкие вздохи, которые позволяют Сичэню действовать дальше.  Сичэнь опускался все ниже, пока не остановился у самого интересного места. Член Цзян Чэна уже стоял и был готов принять все, что ему предложат. И Сичэнь предложил. Свой рот. Стоило ему лишь слегка прикоснуться языком к головке, из горла Ваньина вырывается сдавленный стон, а рука барса тянет Сичэня  немного вверх, пытаясь оторвать последнего от занятия. -Черт тебя побери, прекрати… - с трудом выдает мужчина и дракон видит в затуманенных желанием глазах капельки смущения. Он такой милый, что Лань не удерживается от легкого смешка, чем еще больше злит Ваньиня, это видно по его нахмуренным бровям. И теперь за дело берется настоящий драконий язык. Приоткрывая рот, Сичэнь удлиняет свой орган, который тут же касается чувствительной плоти. Цзян Чэн всегда ведет себя так, он готов ворчать по любому поводу и никогда не подпускает Сичэня близко, хотя они уже не раз занимались парным совершенствованием. Резкое смущение и агрессия постепенно сходит на нет, как только Лань разжигает уголек внутри. О да, если быть откровенным, Цзэу-цзюнь просто обожал его, неоднократно доказывая чувства что в постели, что за ее пределами. И сейчас реакция на его действия больше забавляла дракона, нежели обижала или отталкивала.  Драконья форма языка позволяла делать вещи, которые не всем были доступны, именно поэтому, пока его голову все еще держал Ваньинь, он продолжил вытворять своим языком пируэты на члене барса. И последний смог лишь запрокинуть голову и шикнуть, пытаясь подавить стоны удовольствия, прикрывая рот рукой. Пару мгновений спустя Лань Хуань почувствовал, как ослабляется хватка на его волосах, и смог продолжить заниматься членом своего возлюбленного уже в полной мере. Сейчас он в мог насладиться звуками, что издавал смущенный барс. Вернув язык в привычную форму, губы Сичэня вновь коснулись головки. Он знал, что это доставит Ваньиню особое удовольствие, поэтому без промедления начал заглатывать орган, помогая себе языком. Потребовалось немного времени, чтобы Цзян Чэн кончил впервые за эту ночь. - Черт тебя раздери, - задыхаясь от нахлынувшего оргазма, просипел Саньду Шеншоу, пытаясь привести свои мысли в порядок. Сделать это ему, правда, не дали. Сичэнь улыбнулся и ввел пальцы в Ваньина, почти сразу присоединяя второй. Масло, что он прятал в рукаве (просто на всякий случай), очень помогало проникать пальцам внутрь, растягивая его проход. Чувствуя жар внутри своего тела, он активно подготавливал барса, чтобы тот смог его принять. Длинные, музыкальные пальцы знали, куда надавить внутри и практически сразу нашли необходимую точку, услышав жалкий стон, который смешался с выкриком, что тут же был заглушен в поцелуе.  Цзян Чэн терял голову с каждым глубоким поцелуем, а если к этому еще и прибавляется стимулирование той самой точки внутри, он снова чувствовал как затягивался тугой узел внутри под животом. К тому же, рука Сичэня периодически касалась основания хвоста, что придавало еще большей чувствительности мужчине. И этот рогатый черт, - как про себя обозвал его глава Цзян, - знал об этой его слабости и абсолютно безбожно пользовался этим, контролируя процесс по своему. Не давал ему кончить раньше времени в этот раз. Тогда Ваньинь убрал руки со спины дракона и начал плавными, почти невесомыми движениями проводить по шероховатым рогам. Сичэнь замедляется и Цзян Чэн слышит урчащие звуки, что вырвались из груди Ланя. - Нечестно играешь, - глаза блестели, голос осип, и, о боже, еще секунда и глава Цзян почти кончил. Черт побери! Почти кончил от этого возбужденно-хриплого голоса его дракона, который он сам лично спровоцировал.  Цзян Чен мысленно выругался и постарался вернуть свои мысли на землю. Надолго не получилось, так как игры с рогами имеют последствия. Барс моргнул пару раз и сделал несколько возбужденных вдохов, прежде чем осознал, что остался совершенно обнаженным. До этого его быстро лишили штанов, а теперь еще избавили от всех слоев одежды. Проклятье, он постоянно теряет голову рядом с Сичэнем в такой ситуации. И как до этого дошло? Глава Цзян просто проходил мимо, в свою комнату, после очередного совета кланов, где старики пытались зацепить его молодого племянника - новоявленного главу Цзинь, а потому настроение было просто отвратительным. Он даже игнорировал пристальные взгляды Сичэня, которые периодически ловил, обращаясь в его сторону. И вот, когда он шел отдохнуть к себе после омовения, его просто резко затащили в комнату Ланя и пытаются сейчас выебать.  Ладно, возможно, он просто не признаёт, но быть хорошо оттраханным за этот тяжелый день - это именно то, что ему сейчас требуется, а ворчал он просто для виду. Потому что так надо. Что ж, возбуждение настолько затмило взгляд Цзян Чэну, что он даже не заметил, как его партнер тоже остался без одежды. В глаза сразу бросились два твердо стоящих члена. Глава Цзян нервно сглотнул. В его голове до сих пор помнится их первый раз, когда при виде “дабл сюрприза” Сичэня его схватила паника и он думал закончить процесс в самом начале. Благо, при первом разе их весенних игр, Лань смиловался над бедным барсом и использовал только один член, а второй приятно терся о мошонку и, благодаря руке дракона, его член, доставляя дополнительное удовольствие.  Зато когда они впервые решили провести трюк с полноценным проникновением двух половых органов главы Лань, Цзян Чэн думал, что умрет. От удовольствия. Нет, ну сначала от дискомфорта, а потом уже от удовольствия. Но подобное ему часто повторять не хотелось бы, иначе он реально лишится рассудка от перевозбуждения, потому что он до сих пор не помнит сколько раз тогда кончил (не то, чтобы постоянно считал это).  В дверь резко постучали. Мысленно, что Лань, что Цзян уже линчевали этого смертника за проклятой дверь, что решил в такой час прийти в комнату к главе Лань. Кстати об этом. - Глава Лань, неужели я не единственный, кого вы ждали сегодня ночью. - Цзян Чэн не мог упустить возможность подразнить дракона и усмехнулся. Тем более, было действительно любопытно, кто решил придти к Сичэню сейчас.  - Цзян Чэн, - произнес Сичэнь, сверкнув узкими зрачками, но договорить не успел - за дверью послышался голос: - Цзэу-цзюнь, прошу прощение за беспокойство, - за дверью четко прорезался голос Цзинь Лина.  Цзян Чэн тут же спохватился, намереваясь встать, но Лань Сичэнь приложил руку к груди мужчины, указывая, чтобы он даже не думал этим помышлять. “Этим” имелось в виду сбежать или выдать свое нахождение здесь. В конце концов, они еще не закончили. На лице главы Цзян тут же отразилась недовольная или недоумевающая гримаса, Лань не успел разобрать. Поднявшись, Сичэнь направился к двери. Сообразив, что тот собирается сделать, Цзян Чэн тут же укрылся одеялом. Благо, на кровате был балдахин, так что обзор у его племянника точно будет ограничен.  Сичэнь накинул на себя нижние одежды, они, конечно, не скрывали его возбуждения, но в его планы и не входило полностью открывать дверь нынешнему главе Цзинь.  - Цзинь Жулань, что привело вас ко мне в столь поздний час? - легкая улыбка появилась на губах главы ордена Гу Су. Сичэнь всегда отличался особой вежливостью, а так как они находились на территории ордена Ланьлин Цзинь, то обратился к молодому главе по второму имени.  - Прошу прощения, глава Лань, - голос племянника Цзян Чэна звучал встревоженно, - возможно, вы видели моего дя… Главу Цзян? Хоть парень и не выдавал себя, но зоркий взгляд дракона зацепился за то, что молодой человек из клана золотых львов весьма встревожен.  - Вы договаривались с ним встретиться после ужина? - полюбопытствовал мужчина. - Ммм, не совсем, - замялся парень и, неловко откашлявшись, продолжил, - я просто хотел пожелать ему приятных снов. Но найти его не могу и в комнате, что была ему выделена, закрыто.  - Думаю, он решил прогуляться перед сном или уже спит. Скорее всего, его немного утомил совет, в конце концов, он выглядел напряженнее чем обычно. Глава Цзян сильно беспокоился о Вас, возможно поэтому он решил отправиться ко сну вовремя. Глаза молодого главы Цзинь удивленно уставились на Сичэня. Тот всё также мягко улыбался, а затем продолжил: - Завтра предстоит еще один тяжелый день, молодой глава Цзинь, думаю, Вам тоже стоит отправиться отдохнуть. Не переживайте, с главой Цзян все будет в порядке, даже если он покинул территорию расположения гостевых комнат.  - Что ж, спасибо Вам. - сделав поклон, на который Сичэнь смог ответить лишь кивком головы, так как все еще держал дверь чтобы минимизировать угол обзора, Цзинь Лин удалился..  Сичэнь чуть выдохнул, закрывая дверь и поправляя талисман тишины, - вещь, которую однажды придумал Вэй Усянь, дабы сократить уровень ночного шума из их с Ванцзи цзинши, потому что обычные не спасали. Что ж, весьма полезная вещь. Повернувшись обратно к кровати, он встретился с серыми глазами, хозяин которых уже принял сидячее положение и недоуменно смотрел на него.  - Какого черта ты вообще разглагольствовал с этим мальчишкой? Надо было сразу отправить его спать. - фыркнул Цзян, складывая руки на груди.  Лань Хуань молча подошел к кровати, грациозно скидывая ненужные нижние одеяния, втягивая Цзян Чена в мягкий и тягучий поцелуй. Возбуждение еще не спало, но им было необходимо вернуться к тому же настрою, что был пару минут назад, до посещения Цзинь Лина. Он снова вернул Цзян Чэна в позу, где ему будет максимально удобно разглядывать возбужденное лицо его барса. - Разве я не должен был проявить милосердие и скрыть твое нахождение здесь?  - Ты слишком много болтаешь, - рыкнул Цзян, вернув губы дракона к своим.  Сейчас они в полной мере могли отдаться страсти на этой кровати и никто теперь им точно не помешает. Ну, или они просто могут не открывать дверь, зная, что услышать их не услышат, и снаружи могут подумать, что глава Лань, следуя всем правилам своего ордена, лег спать в установленные часы. В любом случае, это уже не важно. Сейчас они готовы были насладиться друг другом. Сичэнь внов вернулся к подготовке Цзян Чэна, чтобы тот смог его принять. И убедившись в этом, он припадает к его губам, утаскивает в поцелуй, вслед за которым толкается членом внутрь Ваньиня. И он внутренне улыбается, когда чувствует, как возбужденно выдыхает его партнер в поцелуе. Пару секунд он дает Цзян Чэну привыкнуть, а после начинает набирать темп. И ему льстят звуки, что вырываются из горла его барса. Движения создают хлюпанье от естественной смазки с примесью масла. Сичэнь не забывает уделить внимание другим частям тела Цзян Чэна. Его шеи, кожу которой он захватывает в плен и слегка прикусывает, царапая клыками; и груди с сосками. Крепкие руки поглаживают тело, и после одна рука перемещается на их оставшиеся члены, прижимая друг к другу органы и надрачивая их.  В какой-то момент он переворачивает Цзян Чэна со спины на грудь, не выходя из него, придавая позе более удобное положение для проникновения. Лицо Ваньиня упирается в подушку, губы Сичэня продолжают блуждать уже по спине, пальцами свободной рукой он переплетается с рукой барса, второй же продолжает водить по двум свободным членам. Взгляд дракона становится более мутным, а зрачки сужаются. Движения становились более рваными и оба любовника чувствовали, что подходят к кульминации. Пока одна ладонь Ваньиня переплеталась пальцами с рукой Сичэня, вторая судорожно мяла постельное белье, разум был затуманен и отдан во владения извергающихся чувств, рот уже давно перестал сдерживать стоны. Почувствовав, как рука, что держала его руку переместилась к шее, отодвинув волосы в стороны, внутри Цзян Чена резко ударило осознание, которое не пришлось ему по вкусу. Остатками разума он смог прикрыть заднюю часть своей шеи, на которую безбожно решил посягнуть дракон со своими клыками. Цзян повернул голову набок, чтобы хотя бы частично увидеть лицо Сичэня, который явно начал действовать на инстинктах. - Если ты сейчас это сделаешь - мы закончим всё. - хрипло произнес Цзян Чэн, прекрасно понимая, что дракон поймет, что он вложил в слово “всё”. Взгляд Ланя немного прояснился от вожделения, зрачки слегка округлились, а движения замедлились. Ваньину такой расклад конечно не понравился, но рассудок Сичэня необходимо было вернуть, чтобы избежать ненужных, в данный момент, последствий. Сперма дракона в сочетании с его укусом могла создать искусственную матку. Цзян Чэн все еще не до конца понимал, как работает эта особенность для размножения у драконов, но, впервые узнав об этом, про себя подумал, что природа этих ящериц оказалась весьма продуманной. Даже если за всю жизнь эта искусственная матка могла сформироваться только раз, это давало гарантии дракону иметь потомство от любимого человека, независимо, мужчина это или женщина. И в последнее время у Сичэня все чаще сносило крышу, с явным желанием заделать ребенка во время их соития.  Только было одно огромное “но”. Сейчас Цзян Чэн явно не был готов стать “мамой”. Но каждый раз они оставляли эту тему на потом. А “потом” уже было немного неудобно говорить на такую тему, да и почти некогда.  В конце концов, их отношения с Сичэнем являются тайной за семью замками, о которой он не бежит рассказывать. Даже Цзинь Лин не в курсе, что его дядю последние полгода с нередкой периодичностью имеют так, что ноги немеют, а тело отказывается слушаться. И Цзян Чэн придерживался такого расклада событий, а Лань Хуань в свою очередь не наседал и тоже держал все в тайне. Единственными, перед кем они единожды спалились, были, будь они неладны, Ванцзи и Усянь. Потом еще долго пришлось слушать, как его названный братец “мило” подшучивает над ним, от чего Цзяну хотелось взять в руки Саньду и снести этому нерадивому голову. И он хорошо запомнил, с каким бесстрастно-презренным лицом на него смотрел (и часто смотрит) Ванцзи. Но для Цзян Чэна это больше выглядела как небольшая победа. Младший Лань забрал его брата, а он в ответ забрал старшего Ланя, все равноценно.  С мыслями о вынашивании ребенка Цзян Чэну вспомнился Усянь, который сам со дня на день должен был разродиться. И, о нет, он, пожалуй, пока не готов к такому. Именно поэтому он закрыл заднюю часть шеи, куда должен был укусить дракон чтобы полностью повязать себя с партнером для формирования потомства.  - Да, - Сичэнь снова возвращает себе способность более-менее здраво думать, но голос его звучит слегка надломлено, от чего у главы Цзян сжимается сердце, - ты прав, еще не время. Нам многое нужно обсудить.  Высвободившийся из рук дракона, Цзян Чэн развернулся к нему лицом. С легким хлюпающим звуком член выскользнул из него, но Ваньинь верил, что это не надолго. - Вот именно, обсудить есть что, но мы отложим этот разговор на потом. Мы все еще не закончили. - с этими словами он припал к губам своего дракона, и последний не мог не ответить на его действия.  Сейчас он уже не стал разворачивать Ваньиня как раньше и вошел вновь, на этот раз используя сразу два члена, в конце концов Цзян Чен был весьма хорошо растянут. Барс утробно выдохнул в поцелуе, а после пары легких толчков, чтобы продолжить, Сичэнь резко начинает набирать скорость, еще больше, чем было до их маленькой заминки. Два члена идеально скользили внутри и масло хорошо в этом помогало. Одна из рук начинает надрачивать член Ваньина, и от этих действий Цзян Чэн настолько пропадает, что закидывает голову, пытаясь дышать хотя бы через раз. Если бы он мог говорить, он бы обязательно проклинал эту ящерицу, но, черт побери, было настолько приятно, что он просто дышал через раз от накативших чувств, а речь явно была забыта. Из глотки вырывались только звуки удовлетворения, которые он не мог сдержать. Бешенный темп возвращает их к пику наслаждения. Хватает пары минут, чтобы оба кончили друг за другом. И громко, даже очень, как показалось Цзян Чэну. Впервые он был рад что они использовали эти талисманы Усяня.  Им потребовалось некоторое время, чтобы отдышаться и придти в себя. Сичэнь посмотрел на Ваньиня, разморенного после секса, покрасневшего и удовлетворенного, с вытекающей внизу спермой. Внутри сжалось от переполнявших его сердце эмоций. Обняв Цзян Чэна, он припал к его губам, максимально растягивая поцелуй, пока его партнер не промычал, указывая на нехватку воздуха. - Я люблю тебя, А-Чэн. - в самое ухо шепнул Сичэнь, почувствовав, как от его дыхания дернулось пушистое ушко барса. А после слов тот застыл, переваривая слова прижимаясь к обнаженной груди Лань Хуаня. - Я… - сипло выдал Цзян Чэн, поднимая взгляд на дракона. Откашлялся, не признав свой голос, и уже более уверенно произнес, - Я тоже люблю тебя, А-Хуань. Губы Цзяна снова были взяты в плен, но на этот раз более мягко и с перерывами, чтобы можно было набрать кислорода. Это был их не последний заход за ночь. После они обязательно воспользуются водой и полотенцем, что заранее подготовил Лань Сичэнь, чему Цзян Чэн совершенно не удивится, а только довольно ухмыльнется. Сон настигнет их почти мгновенно, как только головы коснутся подушек. И плевать, что завтра придется тайно пробираться в свою комнату, которая, к счастью, была не очень далеко. Что ж, они обязательно вернутся к разговору о своих отношениях, которые уже пора прекращать делать тайными. Они главы двух орденов, занимающих не последнее место в мире совершенствующихся, поэтому, даже если кто-то будет против их отношений, это будет решаться уже в процессе. В конце концов, от своих чувств они уже не убегут.