Ушки

- Ты уверен? Вопрос Лань Сичэня, прозвучавший в тишине, заставил Цзян Чэна недовольно дернуть бровью, складывая руки на груди в замок. Хвост барса от недовольства нервно метался из стороны в сторону, а взгляд явно выдавал раздражение хозяина. - Если ты еще раз спросишь, я отхожу тебя Цзыдянем! Мы уже обсуждали это не так давно, Лань Хуань. Как бы Цзян Чэн не любил дракона, его излишнее беспокойство на пустом месте (по мнению самого Цзян Ваньина) порядком раздражало. Поэтому он уже в очередной раз за вечер закатывает глаза, чувствуя накатывающее раздражение. Глава Цзян уже несколько дней находился в Гусу с определенной целью - провести совместную Осень Лань Сичэня. Как оказалось, последний даже не планировал ему говорить о подобном явлении у драконов. В конце концов, гусуланьские ящерицы мало что рассказывали из подробностей своей интимной жизни, а уж найти трактаты о подобном еще труднее. Не сказать, что Цзян Ваньиня сильно задело такое молчание дракона, но неприятный осадок остался. В конце концов они обсуждали вопрос доверия почти в самом начале своих отношений. Как оказалось, драконы Лань хоть и вели сдержанный образ жизни, но имели своих внутренних демонов. Что ж, даже не смотря на отказ делиться подобной информацией, Цзян Чэн смог выяснить правду. Хитрожопый Вэй Усянь невзначай упомянул про “особенный” драконий период, чем-то напоминающий Весну, при последнем пребывании в Пристане Лотоса, где он развлекался со своим муженьком и полугодовалым зверенышем. Сначала Ваньинь думал, что это очередная дурость Вэй Усяня, поэтому решил уточнить у Лань Ванцзи правду. Хоть разговор и дался ему весьма трудно, в конце концов он не умел вечно болтать как Вэй Усянь, а ауры Первого и Второго нефритов сильно отличаются, возможно поэтому между ним и Лань Хуанем даже молчание не выглядит таким нагнетающем. В любом случае, даже ванцзиноское “мгм” ответило на его вопрос. “Сладкая троица”, как прозвал про себя Вэй Усяня и его мужа с детенышем, уехала на следующий день, а самому Ваньину потребовалось три дня, чтобы принять решение. Именно поэтому он уже неделю обитает в ханьши Лань Хуаня. Конечно тот был весьма озадачен его прибытием, возможно даже слегка (ну или не слегка) зол, но Цзян Чэн пропустил мимо ушей недовольно-недоумевающий голос своего дракона. - Я пообщался с вашим лекарем, кажется Лань Лихуа, - Сичэнь кивнул, отпивая из своей чашки ранее заваренный чай, - она сказала мне весьма занимательную вещь. На этот раз дракон обратил свой взгляд на Цзян Чэна, в его глазах явно стоял неозвученный вопрос, сделав очередной глоток. - Что за бред ты нес мне практически год назад, когда Вэй Усянь “великодушно” растрепал о своем “затруднительном” положении? - вся фигура барса была в напряжении и он еле сдерживался, чтобы не начать повышать голос. В конце концов он не горел желанием сейчас портить настроение ни себе, ни дракону, просто хотел выяснить некоторые несостыковки. - Не совсем понимаю о чем ты, любовь моя. Что ж, раз уж Лань Сичэнь решил строить из себя дурака до конца, Цзян Ваньинь сам раскроет ему глаза. - Госпожа Лихуа сказала, что драконы размножаются яйцами. Я конечно знал об этом, но думал, что это работает только с драконьей расой, но оказывается нет. Насколько я понял, ты не планировал мне говорить о подобном? Также как и о своей Осени? Мы столько с тобой говорили о доверии, а последнюю неделю я начинаю сомневаться по поводу нашего доверия. Мне кажется это обсуждалось в самом начале, когда решили идти как спутники на тропе самосовершенствования. Лань Сичэнь тяжело выдохнул, прикрывая веки и возвращая пиалу чая на стол. Цзян Чэн со скрещенными на груди руками ожидая ответа. - Мы постоянно откладывали разговор, так что фактически я тебе не врал. Мы обсудили лишь общие детали возможности создания потомства у драконов. А дальше просто решили отложить этот разговор “на потом”. - Хочешь сказать, я виноват в наших недомолвках? Меня во всем этом обвиняешь? Цзян Чэн смерил недовольным взглядом партнера, в глазах метались молнии, его ухо в очередной раз дернулось, а кончик хвоста нервно бился о доски пола. Глава Цзян явно находился на гране. Лань Хуань лишь тяжело выдохнул, отрицательно качая головой. - Ваньинь, я не пытаюсь тебя ни в чем обвинить. И мне очень жаль, если ты видишь эту ситуацию в таком ключе. Есть вещи, о которых проблематично говорить, особенно. когда дело касается нашей природы. - Что ж, ладно, - брови барса снова сошлись, образовывая складки, а пальцы сомкнулись у основании носа, - тогда мы поговори об этом сейчас. Напряженное молчание повисло, но оба мужчины не знали сколько оно продлилось. Тишину прерывали лишь звуки снаружи. Они находились в одном из удаленных ханьши Облачных глубин и никто не беспокоил главу Лань без повода. Однако, при всем имеющемся своде правил в ордене, никто не может создать идеальную тишину. Поэтому они в безмолвии сидели, слушая звуки снаружи. Цзян Чэн понял, что молчание затянулось. Возможно дело не только в том, что Хуань не может говорить об особенностях драконьего рода, а скорее в тех правилах, в которых взращивались Лани. Недовольно выдохнул и заговорил. - Так все таки, яйца, да? - Цзян Чэн постарался скрыть свое смущение за кашлем. В конце концов, при всем напоре, говорить о там с мужчиной весьма неловко. - И только в сезон размножения? Лань Лихуа мне рассказала не много, но суть я понял. Клан Лань действительно оберегает информацию о себе с особым трепетом. Сначала я думал, что вы весьма продуманный вид, раз способны размножаться не только с женщинами. Но пояснения от лекаря Лань раскрыли мне ситуацию с другой стороны. Понял, что ошибался. Ваш, так называемый, брачный период сильно отличается от нашего, верно? Интересно послушать тебя. Лань Хуань вздохнул, обдумывая как начать свой ответ. - Природа драконов весьма проблемна, особенно в некоторых вещах. В прошлом году я впервые ощутил пробуждение Зверя. - Цзян Чэн заметил, как при последней фразе уши дракона порозовели, а взгляд нервно забегал. - Я был не готов к этому ни морально, ни физически и, если бы не Лань Ванцзи, я бы, скорее всего, сошел с ума. Их взгляды снова встретились. Прежде, чем продолжить, Сичэнь заметила, как пиала чая у Ваньиня почти опустела, поэтому поспешил ее снова наполнить. - Нас правда не готовят к осени как таковой, не рассказывают о ней, лишь в общих чертах, потому что она слишком непредсказуема. - продолжил свой рассказ Лань Сичэнь. Раньше, в период совершеннолетия, молодому дракону подбирали подходящую девушку, в надежде, что Зверь отреагирует на нее в период активной фазы развития дракона. Но такие союзы не продержались долго, потому что обман Зверя обходился дорого , в первую очередь для самой пары. Не смотря на чистокровность драконов в таком союзе, яйца могли рано остаться сиротами, даже наследников семьи клана Лань эта участь не обходила стороной. И лишь Лань И смогла прервать этот ужас, позволив себе дерзость внести изменения в правила клана. - Но всё искоренить не вышло, на самом деле дядя и отец были теми, кто потерял своих родителей, потому что брак был создан старейшинами. К сожалению, ни отцу, ни дяде не удалось увидеть свои родителей. Об их смерти никто не говорил, но все знали и понимали что произошло. Отец встретил матушу еще будучи юнцом, но уже тогда стремился всячески найти способ избежать правила, из-за чего они с дядей часто ссорились. История закончилась тем, что отец привел матушку в клан уже совершив с ней три поклона и беременную, что очень не понравилось старейшинам. К сожалению, как бы не старался, отец не смог противостоять старшим драконам и после того, как появилось мое яйцо - ее заперли. Ванцзи появился спустя пару лет, после моего вылупления. Пока мы развивались внутри яйца матушка никогда нас не оставляла, но потом малышей просто забрали от нее, стоило маленьким чешуйкам чуть окрепнуть. Дядя заботился о нас, пока отец пребывал в муках одиночества после смерти матушки. Не знаю как сложилась бы моя судьба, с учетом наследования крови, но из-за атаки Вэней и последующей войны с ними многое пришлось восстанавливать и было не до этих чертовых правил. Возможно, мой внутренний Зверь не чувствовал безопасности и поэтому молчал. Дракон вновь замолчал, пытаясь подобрать слова для дальнейшего разговора, но все не мог их найти. Чувствовал как начинают пылать уши и пульсировать рога от волнения и смущения. От волнения он нервно теребил пиалу с чаем. - Хуань, послушай, - голос барса прорезал тишину, - я знаю, что не отличаюсь идеальным характером, но есть вещи, которые я долгое время обдумывал. Мне искренне льстит, что я стал причиной пробуждения твоего Зверя, хотя все еще не понятно, почему он не проявился раньше. “С учетом, что были люди с более близкими отношениями” - мысль проскочила в голове Цзян Чэна, но вслух он ее решил не произносить, дабы не бороздить старые раны. - Обдумывал много, с момента, как мы решили быть вместе. В том числе и тайну наших отношений, которая уже не такая тайна. Цзян Чэн хмыкнул, проводя указательным пальцем по краям пиалы. Руки непроизвольно совершили знакомый обряд: пальцы левой руки нервно покрутили Цзыдянь. Колько пару раз сверкнуло, как будто отвечая хозяину на его мысли. Взгляд был направлен в сторону, в окне просачивались лучи заходящего солнца. Закат в Гусу всегда был красив, по своему, по особенному. С тех пор, как закончилась Аннигиляция солнца, намерения главы Цзян относительно создания семьи были весьма туманны, хоть и мелькали на подсознательном уровне, а после событий в Безночном городе эта мысль окончательно была вытеснена из ближайших планов. Хотя для ордена, который буквально восстал из пепла, брак был важной прерогативой к восстановлению рода. К счастью самого Ваньиня, список к будущей госпоже Пристани Лотоса, составленный в порыве эмоций, оказался “слишком фантастичным и мало реализуемый”, по словам свахи, а потому участь с женитьбой ушла в самый последний список важного, проблема просто висела в воздухе. Многим подобранным сиротам, которые попали в Пристань Лотоса на обучение, была дана фамилия Цзян, автоматически причисляя их к клану. Цзян Шан выделялся своей “липучестью”, он был ближе всех к Цзинь Лину, когда тот рос и ходил за главой Цзян словно утенок. Забавно, но сам барс нередко замечал, как он и его племянник боролись за его внимание и тот иногда находил это безумно забавным. Он слишком долго был один, одиночество давило. Родители умерли, защищая родной дом. Сестра погибла, пытаясь защитить Вэй Усяня, вернуть его сознание, хотя того уже поглотила тьма. Чертов братец погиб практически следом за сестрой. Цзян Чэн остался совсем один, с маленьким ребенком на руках, проклиная всех небожителей, которые явно вели какую-то свою дурацкую игру, раз забрали всю его семью, оставив лишь его на этой земле. Его и маленького ребенка, который лишился родителей. Чуть позже, проводя ночи на причале, уже в восстановленной Пристане Лотоса, смотря на водную гладь, что отражала лунный круг, Ваньинь нередко задумывался, что мать вполне могла не кидать их с Усянем в лодку, а бежать с ними. Они бы спаслись, восстановление дома прошло бы быстрее и ему, молодому и неопытному юнцу, не пришлось бы принимать все решения в одиночку. Но случилось, что случилось. Смириться с одиночеством было трудно, наличие племянника рядом немного облегчало боль. Цзян Шан тоже стал важным для главы Цзян и понимая, что его племяннику все же придется вернуться в родной клан золотых львов в качестве наследника, Цзян Ваньинь решил воспитать себе преемника из приближенного мальчишки. Тринадцать лет пролетели быстро, хотя поначалу казалось, что тянулось, словно карамельная нить. С возвращением Усяня жизнь вновь свернула в череду неприятностей. Множество тайн были вскрыты. Боль, что притупилась за тринадцать лет, вернулась и, казалось, возросла до небывалых размеров. Хотелось рвать на себе волосы, хотелось кричать. Когда он решился написать Главе Лань после событий в храме, он просто пошел на поводу у эмоций. Хотелось поговорить с кем-то, хотел отвлечься от ужасных мыслей, что роились в его голове. Впервые в главе Лань он увидел не благородного Первого Нефрита, которым восхищался, а человека, познавшего предательство близкого человека. - Честно признаться, то письмо было написано в порыве. Я искренне не думал, что ты ответишь. Возможно пропустишь мимо, ну или ответишь сухой благодарностью. Никогда бы не подумал, что моя бездумная приписка к письму доведет нас до такого. Чуткий кошачий слух уловил всхлипы и глава Цзян удивленно поднимает взгляд на своего спутника. Он видит влажные следы на щеках дракона и потерянно смотрит на мужчину. - Лань Хуань, какого черт? - все что может произнести Цзян Чэн прежде, чем на него налетает ранее упомянутый Лань, заваливая того на спину. - А-Чэн… - - О, Небожители, ты, чертова ящерица, - тяжело вздохнул, глава Цзян обнимает растроганного Лань Хуаня, еле заметно поглаживая вздрагивающую спину. - Люблю тебя… - Да, да… - Цзян Чэн, послушай. Я не знаю наверняка, как уду проявлять себя, теряя контроль, но Зверь способен слушать и слышать партнера, поэтому, если что-то будет тебя напрягать, четко говори об этом. Ты можешь отказать мне в укусе. - Как сильно отказ может повлиять на тебя? - Я не знаю, но я не хочу, чтобы это было против твоего желания. Поверь, мне проще будет пережить твой отказ, чем потом понимать, что я виноват в… - Успокойся, я сам могу разобраться с этим. Или ты сомневаешься во мне? - Конечно же нет. - Тогда, пока у нас есть время, давай обсудим некоторые детали. Раз уж мы дошли до этого разговора. Оба усмехнулись.

°•. ✿ .•°

Ночью Лань Сичэня бросило в жар, он метался по кровати, тяжело дышал и некоторые места его оголенной кожи покрывала перламутровая чешуя, которую до этого он умело скрывал. Цзян Чэн обмывал его прохладной водой, но тряпка при соприкосновении с кожей дракона мгновенно становилась теплой. - Ваньинь… - хриплый полушепот достиг ушей барса и он тут же обратил все свое внимание на Сичэня, но промолчал. Радужка глаз приобрела овальную форму, из-за этого его взгляд стал практически звериным. Цзян Чэн понимал, к чему такое состояние ведет и тяжело выдохнул. В свою Весну он выглядел явно намного лучше, однозначно лучше. Хотя, вероятнее всего, дело было в том, что Весна приходилаа практически каждый год, с момента созревания, уровень совершенствования и возраст барса помогают в достаточной мере контролировать своего внутреннего Зверя. Лань Хуань же с такой своей сущностью сталкивается всего второй раз. Грудь дракона вздымалась и опускалась, резко, с прерыванием. Дыхание было не равномерным, хвост дракона обвил ногу Цзян Чэна, из-за чего последнему было труднее проделывать некоторые манипуляции. Воду приходилось менять чаще. Даже вода из живительного Холодного источника, которую в ведре перед отбоем принес Ханьгуань-Цзюн, не спасала от жара, исходящего от Хуаня. Цзян Чэн вздохнул, потянулся к ведру с прохладной водой, но не успев вытянуть тряпку, почувствовал как его силой перекладывают на кровать животом вниз. Несколько мгновений и он чувствует как крепкое и горячее тело прижимается к его спине, а об ягодицы трется все еще скрытый под нижними одеждами нефритовый стержень дракона. Вернее сказать, два нефритовых стержня. Цзян Чэн на долю секунды паникует, думает, что надо сбежать, но тут же мысленно дает себе оплеуху. Цзян Чэн не трус, который разбрасывается словами на ветер и сбегает при первой опасности. Даже если эта самая опасность сейчас разжигала в его теле собственный огонь. - А-Чэн… - вновь прохрипел дракон, но на этот раз не так беспомощно. В этот раз голос дракона прозвучал рокочуще, практически гипнотезирующе, а губы тут же припали к его шее, продвигаясь вниз, с каждым движением все больше стаскивая нижний халат с тела барса. Шея, лопатки, поясница. Хвост, в последний момент, у самого основания коснулась рука дракона, от чего уже порядком разгоряченный Цзян Чэн застонал, утыкаясь лицом вниз, заглушая звуки, а зад непроизвольно выпятил вверх. Гуй побери эту кошачью натуру. Ланьская ящерица, хоть и находилась в состоянии практически безконтрольного животного нутра, все еще помнила, как и где барс наиболее чувствительный. Кое-как совладав с эмоциями, пока дракон освобождал его от нижних штанов, а с себя окончательно снял нижний халат, Цзян Чэн перевернулся лицом к Лань Хуаню, усаживаясь на его бедра, а руки расположил на плечах дракона, заглядывая в темный янтарь глаз. - Уважаемый глава Лань, - голос Цзян Чэна приобрел насмешливые нотки, а партнер тут же сжал руки на его талии, - пару часов назад вы сказали, что будет контролировать себя. А сейчас что? Нарушаете свои же слова, уважаемый глава? Нехорошо, нехо… Откровенно издевательство Цзян Чэна было жестоко прервана поцелуем. Животный и страстным. Язык дракона яростно завладел ртом барса, клыки задевали кожу губ. От такого напора глава Цзян не сдержал глухой стон. Руки дракона блуждали по телу, пальцы задевали соски, сжимали их и продолжали свой путь дальше, вдоль тела. Горячо. Непонятно, это влияло разгоряченной тело дракона или то, что они оба уже были весьма возбужденные? Воздуха катастрофически не хватало, даже секундная передышка между поцелуями не помогала, в какой-то момент перед глазами начали появляться темные пятна. Резко оторвав от себя разбушевавшегося дракона, тяжело дыша, он заглянул в его глаза. Видно было, что разум у того все больше затуманивается и перед Цзян Чэном представал все больше ему незнакомый Сичэнь, ту часть, о которой он знал, но никогда не видел. От этого взгляда, которым его прожигал дракон, все будоражило, хотелось спустить все крючки и просто отдаться этому животному порыву, но он пообещал Сичэнь постараться держать его в узде настолько, насколько это возможно. Но справиться с любовником оказалось сложнее, чем глава Цзян думал. Он отвлекся на несколько секунд, и уже снова лежал под драконом. Горячий рот любовника накрыл его не менее горячий член, от чего барс невольно выгнулся навстречу, издав очередной протяжный стон. Мысленно проклиная Лань Сичэня, он не мог отрицать, что, столкнувшись впервые с настолько яростным напором дракона, необузданным желанием, сложно было отрицать, что это было приятно. Если честно Цзян Чэн после всей правды действительно почувствовал себя более счастливым. История жизни самого Цзян Чэн и история жизни Лань Хуаня совершенно разные, и, если честно, глава Цзян был удивлен, когда понял, что Лань Хуань, при всей близости со своим названным братом, не испытывал к нему любовного интереса. Зато Цзян Ваньинь стал тем, кто захватил сердце Первого нефрита, что невероятно льстило. А еще заставляло что-то сжиматься в груди, практически задыхаясь от прилива различных чувств, которые барс не мог выразить так как хотелось бы. Но Лань Хуань оказался более терпеливым, чем изначально думал Цзян Чэн. И именно сейчас, рот и язык дракона насаживались на его член. - Черт, Хуань, контролируй свои клыки! Кха… - прохрипел барс, но прогибаясь в спине. На удивление дракон его услышал, переключаясь на более мягкий и размеренный темп, медленно доводя Цзян Чэна до оргазма. И пока Ваньинь привоил мыли порядок от первой разрядки, крепкие руки уже занялись другой частью его тела. На протяжении недели он заранее готовился к ночи с Лань Сичэнем, не зная, как тот будет действовать. Однако, сейчас дракон действовал хоть и напористо, но с осознанием “не нанести вред”. Цзян Чэн чувствовал длинные пальцы внутри себя, выгибаясь навстречу, аа после их заменил нефритовый стержень дракона. Один, затем второй. Цзян Чэна тут же переворачивают на грудь, вновь заставляя прогнуться в спине, задевая основание хвоста, а затем проводят по самому восту во всю длину. Горячо. Страстно. Слишком хорошо. -К-кусай, - Цзян Чэн старался откинуть волосы, чтобы открыть загривок, но он находился слишком большом экстазе, чтобы сделать это спокойно. Сичэнь замедлился, из-за чего со стороны Цзян Чэна послушалось недовольный стон. Цзян Чэн, повернув голову, увидел в затуманенном взгляде дракона замешательство. Закатив глаза, насколько он был способен сейчас это сделать, протянул руку к шее Сичэня и притянул к себе. Поцелуй, с которым набросился Цзян Ваньинь, был невероятно жарким, а зад Цзян Чэна продолжал двигаться на его членах. Дракон вновь издал рык. Разорвав поцелуй, Цзян Чэн снова смахивает волосы и хрипит. - Кусай, черт тебя подери. Зрачки Лань Хуаня в мгновенье ока вновь сужаются. Драконьи клыки чуть удлиняются и становятся острее. Лань Хуань набирает скорость, не жалея зад ирбиса, от чего тот практически задыхается, а стоны слышатся через раз. Чувствуя как еще пару секунд и он кончит, свободной рукой полностью оголил шею Цзян Чэна и, сосредоточив драконье железы, впился в загривок ирбиса. Тот дернулся, чувствую неприятно-болезненные ощущения. Осознавая, что сейчас будет происходить с его А-Чэном, одной рукой он переплелся пальцами с ним, а второй прижал ближе к своей груди, плотно настолько, что невозможно было бы вставить пластину сусального золота. После укуса прошло всего пару секунд, как их накрыло головой высшей точки удовольствия. А после из глотки Цзян Чэна вырвался болезненый стон, переходящий в шипение. Рефлексы подсказывали, что необходимо вырваться, но дракон не позволил ему отстраниться, продолжая крепко удерживать. Процесс зачатия уже запустился. Отстранившись от шее ирбиса, он аккуратно потерся носом по влажную щеку Цзян Чэна. Он видел влагу, скопившуюся в уголках глаз, а некоторые капли все-таки скатились по щеке. Ирбис обессиленно свалился на кровать. Члены главы Лань не спешили покидать нутро барса, продолжая изливаться. Он отпустил его лишь спустя некоторое время. Посмотрев на мужчину под собой он увидел невероятно сексуально-разгоряченное тело. Его спина опускалась и поднималась от каждого вдоха и выдоха, дыхание еще не восстановилось, из отверстия немного вытекало семя дракона, лицо сильно раскраснелось, несмотря на загорелую кожу, а во взгляде была пелена. Лань Хуань наклонился к укусу и аккуратно прикоснулся к нему губами, а после протянул цепочку поцелуев к скуле, переходя ниже к плечу, как будто успокаивая. Взгляд Лаань Сичэня чуть прояснился, но внутренний Зверь еще не отпускал. Это не конец. Наклонившись к уху ирбиса, оставив на нем легкий поцелуй, шепотом произнес. - Вот здесь, - он кладет ладонь на нижнюю часть живота Цзян Ваньиня, - теперь будет наш малыш. От этих слов по телу главы Цзян прокатил жар. Хотя казалось, куда больше? Он ощутил смущение и неловкость. К таким открытым словам он был явно не готов, а потом почувствовал, как дракон снова прижимается к его спине, вновь проникая внутрь ирбиса. - Теперь на нас лежит ответственность, чтобы наше яйцо прижилось. Эта ланьская Осень обещает быть долгой…

°•. ✿ .•°

Цзян Чэн не чувствовал свое тело. Три дня. Три чертовых дня они спаривались, словно кролики, с передышкой лишь на пару палочек благовоний и снова начиналось сначало. Хотя, наверное, даже кролики не размножаются сутками. Он лежал, не в силах пошевелиться. Цзян Чэн, глава ордена Юньмэн Цзян, сам Саньду Шэншоу, сейчас лежит изможденный, потому что его, в буквальном смысле, затрахал глава благородного клана драконов. А еще он чувствовал незнакомый дискомфорт в области нижнего даньтянь. - Хуань, ты настоящий чешуйчатый демон. - прохрипел он, обращаясь к дракону, который вышел из-за ширмы, уже более в человеческом виде, нежели пару часов ранее. Драконья Осень окончательно отпустила главу Лань. А у них начинается новая ступень жизни.