Lavazza

К моменту поступления в Elite Way Мануэль Агиррэ представляет собой такую адскую помесь ненависти, растерянности, обиды и жажды мести, что удивляется сам себе. Но, надо сказать, среда, в которую он попал, способствует культивированию всех этих качеств, мыслей и эмоций как нельзя лучше. От новой пафосной обстановки, лицемерных речей директора и лишённых какого-либо намёка на печать интеллекта лиц новых одноклассничков его только чудом не выворачивает наизнанку – не говоря уж о цели, с которой парню пришлось поступать именно сюда. Мия Колуччи первое впечатление о себе оправдала сполна – красивая, пустая и тупая, как пластиковая Барби. Вроде бы и привлекла к себе внимание кукольным личиком и точёной фигуркой – но стоило посмотреть, как доморощенная королева красоты ведёт себя с «низшими» по статусу, всё очарование слетело с неё подобно шелухе. Ещё и её лучшая подружка Фелиситас проблем подкинула – влюбилась в него столь очевидно, что даже думать об этом неловко. Не знаешь, куда деваться от наивного обожающего взгляда и умоляющего выражения лица. Первой мыслью мексиканца было воспользоваться ситуацией и сблизиться с незадачливой поклонницей, чтобы подобраться к дочери ненавистного Колуччи. Но по возвращении из летнего лагеря Мануэлю стало так тошно от самого себя, что в тот же день он направился на поиски Фели и максимально тактично с ней поговорил. Объяснил, что относится к ней очень хорошо и видит в ней добрую подругу, но никак не больше. На удивление, девушка отреагировала спокойно и понимающе, не устроила сцены и переключилась на дела насущные – а именно на танцевальный конкурс, на подготовку к которому группе третьекурсниц было отведено всего две недели. Сам же Агиррэ вздохнул с облегчением – хоть здесь он повёл себя по-человечески, а не как последний подлец. Одной проблемой меньше. Но остальные-то никуда не деваются: Колуччи, план мести, а на днях в колледже активизировалась ещё какая-то непонятная околопреступная группировка, прозванная местной публикой «мафией» и «чёрными капюшонами»… Всё происходящее давит на него настолько, что иной раз хочется бросить всё, забрать документы и вернуться назад в Мехико, где его любят, ждут и где не надо вариться, будто в собственном соку, в зловонной желчи элитного серпентария. Он бы и бросил – но в момент критического отчаяния ему под руку внезапно подвернулось Нечто. Нечто женского пола, ростом полтора метра с кепкой, рыжее, растрёпанное, не снимающее несуразных жёлтых очков и не вписывающееся в какие бы то ни было нормы общественного порядка. Если честно, Агиррэ до сих пор непонятно, каким чудом это Нечто в принципе оказалось в их обожаемом снобском болоте и как её до сих пор отсюда не выгнали, хоть и пытались. Но факт остаётся фактом – вот она, здесь. Целует совершеннолетнего вожатого в летнем лагере. Бросает с обрыва гитару самовлюблённого мэрского сыночка Бустаманте. Успевает поссориться со всей розовой комнатой и в первых рядах – с ненавистной ему Мией. Обвиняется в воровстве кошелька у того же Бустаманте и с блеском рассыпает его клевету в пух и прах. Декламирует во всеуслышание и в присутствии его отца – на минуточку, мэра города – совершенно сумасбродное сочинение о синдроме Супермэна и губернаторе Глупындре. Интересно, в её жизни вообще бывают спокойные дни без единого совершённого безумства или она чудит из принципа? Делать ей, что ли, нечего? Да и он тоже хорош – вместо того, чтобы сконцентрироваться на плане мести, ломает голову над причинами поведения всяких рыжих психованных истеричек! Но сегодня перестать о ней думать не выходит категорически по вполне объективным причинам. Эта… пигалица с шилом в одном месте (другого слова нет) за минуту до урока взобралась прямо в кедах на парту, как на баррикаду, и объявила на весь класс о какой-то абсолютно немыслимой акции в пользу стипендиатов. Стоит Агиррэ услышать агитационный призыв собирать канцелярию в качестве платы за билет на вечеринку – его уязвлённая гордость трещит по швам. Где это видано, кого, где и когда он просил о помощи? С этими претензиями он и подходит к ней на большой перемене – нависает над бильярдным столом, а она лишь усмехается снисходительно, обзывает «мексиканским тушканом» и говорит, что письменные принадлежности пойдут в счёт каждого стипендиата («Или ты что, про Луну забыл? Ей-то на какие шиши всё это покупать?»). Тут уж ему ничего не остаётся кроме как признать поражение, приземлиться рядом и исхитриться стянуть с кое-чьего слишком часто сующегося не в свои дела курносого носика знаменитые жёлтые очки. Она вроде бы и возмущается, но больше для порядка, махнув в конце концов рукой. Интересно, а что будет, если её сейчас поцеловать? Тьфу, что за чушь в голову лезет? К счастью, в рекреацию всей своей весомой персоной вплывает Фелиситас, и осуществить задуманное Мануэлю не удаётся – не совсем же он идиот, чтобы клеиться к одной девушке на глазах у другой, с которой только недавно получилось расставить все точки над «i»… Два месяца проходят как-то незаметно. За это время мафия успевает закошмарить все курсы Elite Way разом, новая молодая красивая хореографичка – положить конец половой дискриминации в танцклассе и сформировать смешанную группу, Фелиситас – найти нового парня на год постарше, а он сам – крепко сдружиться с соседями по комнате и этой рыжей занозой, а ещё устроиться на подработку к своему «злому гению» Франко Колуччи. Тот, кстати сказать, хотел поручить ему не только помощь с бухгалтерскими расчётами, но и надсмотр за своей избалованной принцессой. К счастью, от последнего Мануэлю удалось отмазаться, сославшись на излишнюю занятость и нежелание осложнять отношения с одноклассницей, которой ему и в колледже-то слишком много. И вообще всё чаще он ловил себя на мысли, что его идея-фикс на почве мести попахивает то ли дурдомом, то ли детским садом. Что у него, реальных забот нет, что ли? А забот хватает. Совершенно неожиданно одной из них становится не пойми откуда взявшийся смазливый блондин с замашками спортсмена-экстремала. Казалось бы, какое ему дело до новенького? И уж тем более что ему за печаль, что это чудо-юдо в дурацкой шапочке нарезает круги вокруг его безбашенной рыжей подруги? Тем не менее, именно последний факт больше всего выводит Агиррэ из себя. Ну где, где, спрашивается, эти невозможные и непонятные женщины оставляют свои мозги, повстречав на пути первого попавшегося красавчика? Он ожидал бы подобной сентиментальной глупости от Мии, Фелиситас, романтичной книжной души Луны (впрочем, за неё открутил бы горе-Ромео голову не хуже любого старшего брата) – но никак не от главной классной сорвиголовы, демонстративно плюющейся от всех этих розовых соплей! Получается, что и она такая же, как все? И с какого такого перепугу его это бесит? На рефлексию у Мануэля времени мало. Пока он корпит по выходным над сметами для Франко Колуччи – доморощенный донжуан выкрадывает его подругу из-под материнского надзора и увозит на свидания. Пока он находит под подушкой в зелёной комнате очередной «подарочек» от мафиози – этот козёл зажимает её в закутке под лестницей, пытаясь добиться чего-то большего, чем просто поцелуи. К счастью, пытается безуспешно – в этом мексиканец убеждается лично, подслушав случайно её весьма громкую и однозначную отповедь. Кто бы мог подумать, что гневное «ты что, обкурился, придурок озабоченный – мне всего четырнадцать!» для его ушей будет звучать музыкой? -Слушай, болван влюблённый, кончай уже ерундой страдать, - замечает как-то вскользь Нико, устав, видимо, выслушивать его душевные терзания. В ответ в голову излишне проницательного соседа летит подушка и череда не слишком вежливых высказываний в придачу. Но что уж там, влюбился в лучшую подругу – сам виноват, теперь век во френдзоне мучиться, пока она меняет, как перчатки, разномастных Хоакинов, Мауро и Пабло. Впрочем, нет – «мэрский отпрыск» ему не соперник, у него своя головная боль и по совместительству наследница Дунофа. А вот все остальные… Нет уж, роль страдающего от безнадёжной любви пажа ему не подходит категорически. У неё другой парень – у него, в свою очередь, будет другая девчонка. Зря, что ли, Маркос многозначительно кивал ему на «всегда готовую» Вико? Даром что ботаник, а мозги варят как надо… Но приступить к операции «око за око» Агиррэ так и не успевает – всё по той же невозможной несносной рыжей причине. Между новоявленными влюблёнными пробегает неведомая чёрная кошка, а эту ненормальную будто подменяют. На уроках сидит тише воды ниже травы, почти ничего не ест, отгораживается от расспросов соседок – ну вот разве это порядок? Марисса Спирито должна устраивать в колледже беспредел, лезть на баррикады и строить планы свержения директора, а не ходить бледной зомбированной тенью! К гадалке не ходи – в этом замешан спортсмен недоделанный! Ну вот попадись он только под зудящий мексиканский кулак! Расспрос Луны косвенно подтвердил его подозрения: без Хоакина не обошлось. Впрочем, какими-то детальными подробностями роковой ссоры местная мать Тереза не располагала, да и его отговаривала лезть не в своё дело: «у неё новый ухажёр появится, а вот ты подругу потеряешь». Что бы ты, Лунита, понимала… Ладно, придётся разбираться самому. Вико идёт к чёрту. План мести идёт к чёрту. Всё идёт к чёрту кроме одной-единственной полутораметровой заразы с предположительно поехавшей от несчастной любви крышей. Но она начинает избегать и его, да и на звонки звёздной мамочки отвечает неохотно, даже почти не огрызаясь. Всё, кажется, явно серьёзнее, чем он подозревал… Хоакин в ответ на его претензии кривится в идиотской ухмылке: «ну да, послал я эту малявку, она только на словах вся такая крутая да смелая, а как до дела – так в кусты». Договорить разбиватель девичьих сердец не успевает – ему по физиономии прилетает-таки мексиканским кулаком, давно чешущимся против обидчика порядочных девушек в целом и одной конкретной бестии в частности. Драку по всем законам житейской подлости видит Глория, обоих парней незамедлительно ведут «на ковёр» к Дунофу. Директор оригинальностью тоже не блещет, распинаясь битых полчаса о недопустимости «первобытных кулачных боёв в цивилизованном элитном учебном заведении». Ну да, получается, домогаться одноклассниц и унижать их за отказ в этом заведении можно, а заступаться за их честь – нет, очень интеллигентно и высокоморально. Когда же тиран всея Elite Way вызывает в целях дальнейшего воспитательного воздействия Сандру – Агиррэ готов провалиться сквозь землю. Вот уж что-что, а подставлять под директорский гнев эту чудеснейшую добрейшую женщину, протянувшую ему руку помощи и взявшуюся опекать, будучи ему по сути никем, он не хотел определённо. А эта фея-крёстная опять берёт дело в свои руки, отговорившись от школьного Гитлера дежурным «конечно, сеньор Марсель, я приму меры». Когда Дуноф наконец замолкает, она без лишних слов выводит подопечного в коридор и точно так же безмолвно, одним жестом велит следовать за нею в буфет. Когда же оба оказываются во вверенной ей «святой святых», косится на него хмуро: -Ну? Из-за чего сыр-бор? -Сандра, я не мог позволить издеваться над моей подругой какому-то… - вновь закипает мексиканец, в ответ на что суровый взгляд опекунши сменяется снисходительно-заботливым: -Эх, молодёжь-молодёжь… Махать-то из-за любви и ревности кулаками все горазды, много ума не надо. А ты бы позаботился о любимой-то, - с этими словами Сандра начинает суетиться и колдовать у буфетной стойки, а буквально через пару минут протягивает ему чашку свежесваренного эспрессо, - На вот, отнеси ей, поговори, успокой. Думаю, это ей сейчас нужнее вашего мужланского мордобоя. -Но ведь кофе в элитном колледже… - растерянно бормочет ничего не понимающий Мануэль. -Смертный грех, я помню. Но ей сейчас – необходим. И вообще, почему ты ещё здесь? – сеньора Фернандес с самым грозным видом упирает руки в бока, что при её монументальной комплекции выглядит более чем внушительно – парня из буфета как ветром сдувает вместе с ароматом кофе. Вот и славненько. А то не дай она ему волшебного пинка – кто знает, сколько бы до него доходило? В оранжевую спальню Агиррэ, отчаянно молящийся не попасться никому на глаза и не пролить запрещённый напиток, стучит осторожно. Не дождавшись ответа, тихо входит, бесшумно ставит чашку с эспрессо на стол и уже подумывает ретироваться: Марисса в комнате одна, но, судя по всему, спит. Не изверг же он, в самом деле – будить умаявшуюся от всех своих огорчений и треволнений девушку… Но только он собирается сделать ноги – подруга начинает беспокойно возиться на кровати, наверное, учуяв запах любимого кофе. -К-кто здесь? Кто принёс сюда кофе? – вопрошает она слабым со сна голосом, - Колуччи, если это ты, то руки оборву по самые уши. Мануэль еле сдерживается, чтобы не заржать в голос, но, увидев уставшее и совершенно безразличное ко всему лицо подруги, мысленно даёт самому себе подзатыльник и бесшумно присаживается рядом: -Марисса, это всего лишь я. А это, - передаёт ей чашку с горячим эспрессо, - от Сандры. Она о тебе беспокоится. Как и я, кстати – а ты вздумала нам всем бойкот объявить. -Да ну, какой бойкот? – горько усмехается девушка, - Просто мне стыдно, какой я в итоге оказалась дурой. Размечталась, поверила в сказочки про любовь, а он… А вы бы меня жалели, а я это больше смерти ненавижу! – с этими словами она сжимает кулачки и гневно пялится в стену, будто бы та являлась виновником всех её бед. Что ж, такое состояние и настроение Агиррэ волне понятно: сам терпеть не может жалость и благотворительность. Но одно дело – лицемерное псевдосочувствие болтунов и сплетниц, а совсем другое – искреннее участие неравнодушного человека.  Именно поэтому он придвигается поближе и осторожно обнимает расклеившуюся бестию за хрупкие плечи. Та вздрагивает, но не отодвигается и не сопротивляется – очень хорошо, значит, есть о чём разговаривать дальше: -Хоакин – последний козёл, но ты ни в чём не виновата. И тем более, это не повод стыдиться. -Я надеялась, понимаешь? – Марисса смотрит на него своими грустными кофейного цвета глазищами, а ему душу на куски рвёт от бессилия, - Надеялась, что меня можно полюбить вот такой, какая я есть. Несуразной, неуклюжей и некрасивой. Вечным лузером на фоне маман и вашей Барби. Что ж, меня ткнули носом в мою тупость и я урок усвоила. Вот теперь Мануэль окончательно перестаёт что-либо понимать. Она это серьёзно? Марисса Пиа Спирито – первая сорвиголова, душа любой компании, заводила на батарейках – и вдруг такая куча комплексов? Кто ей их только навнушал? -Я понятия не имею, кто нагородил тебе эту совершеннейшую чушь про неуклюжесть и некрасивость, - сердито отмахивается он, - но выбрось её немедленно. И тем более не смей больше из-за этого связываться со всяким треплом вроде Хоакина, который мизинца твоего не стоит. -Тебе легко говорить, мексиканский мачо. Сам-то только здесь не одно сердце разбил, поди, - а она уже слабо улыбается, легонько толкнув его в бок, и одним махом выпивает весь эспрессо, - Спасибо вам с Сандрой. Только не суетитесь в следующий раз так из-за какой-то разочарованной влюблённой дуры, - так, рано он обрадовался, опять она свою депрессивную пластинку завела. Как, ну как вот поставить ей мозги на место, если все слова уходят как в сухую почву? Способ в голову приходит только один. Остаётся надеяться, что после такой попытки он выживет… …Застигнутая поцелуем врасплох Марисса – зрелище, достойное картины маслом, без всякого сарказма. В первую секунду она не понимает и не соображает ничего в принципе, потом – от шока, видимо – отвечает (а целоваться горькими от эспрессо губами, оказывается, бывает приятно), но в конце концов отскакивает от него, как ужаленная: -Если сейчас ты, шизик мексиканский, не объяснишь мне чётко и ясно, что это было – отсюда тебя вынесут вперёд ногами, понял? -Да так… Я просто сделал кое-что, о чём начал задумываться ещё несколько месяцев назад. Судя по всему, думать надо было активнее, - на автомате выдаёт чистейшую правду Агиррэ, впрочем, подруге его намерения яснее не становятся: -А ещё говорят, что это вы, мужики, тормоза и тупицы. Я ничего не поняла – ну да ладно, если только это не было грязное домогательство из спортивного интереса, - нарочито безразлично машет рукой девушка. Фух, кажется, пронесло… -Честное мексиканское, - в буквальном смысле положив руку на сердце, рапортует Мануэль, - скорее попытка донести нечто важное невербальным путём. -Ну тогда считай, что попытка удачная. Только давай пока без этих разъяснений-выяснений, ревности и прочей ерунды, а? – теперь-уже-кажется-не-просто-подруга смотрит на него умоляюще, - Я ещё от этого кретина Парондо не отошла. -У нас с тобой куча времени и никакой спешки, - а вот у него будто гора с плеч свалилась за одно мгновение, - Главное, не забывай, что я всегда рядом. Договорились? -Договорились, - она впервые за долгое время спокойно и мягко улыбается, потянувшись к нему. Кажется, у сеньориты Спирито тоже накопилось несколько тем для невербального объяснения…