— Довольна? — недовольно буркнул Ын, сидя рядом с Хэ Су.
Минуло 2 месяца с момента заключения брака с императором Ван Гоном. Тхэджо был на удивление благосклонен и добр к своей новоиспечённой супруге, по-другому он попросту не мог. Он не был слепым или глупым, нет. Понимал, какими глазами смотрят его сыновья на Хэ Су, с каким трепетом относятся к ней, кто-то как к сестре, а кто-то из романтических побуждений. Но им предстояло зачатие новых наследников...
— А что мне оставалось?..- Хэ Су закрыла лицо руками и шумно выдохнула.
— Ты могла!..
—
Что могла? Ну, закончи! , — упрекающе прикрикнула она в ответ. — намеренно навредить себе?! Да меня потом никто в жены бы ни взял, ни один благоразумный человек! Это ведь сродни клейму… Да что ты вообще понимаешь? Ты же ещё сам, как ребёнок… — кинула в сердцах Су и резко встала, направившись к выходу. Ей уже не так хотелось вести это диалог.
Ей вообще больше ничего не хотелось.
— Не говори так, — надрывно сказал Ын, перехватывая руку Хэ Су, когда та собиралась отворить дверь. Он не хотел так просто её потерять, она была для него родной душой, такой связи у него даже ни с одним из братьев, кажется, не было: они были друг другу близки, конечно, но можно жить бок о бок с человеком и он по-прежнему будет для тебя
чужим, а можно встретить однажды и создается впечатление, будто вы знакомы сто лет. — Сестрица…
— Ын-а, думаешь
мне это всё нравится?
Да я задыхаюсь здесь, я не могу свободно дышать! Это просто пытка!
— Раз не отказалась от брака с императором, — обиженно сказал Ын. Незрело с его стороны. Он, к сожалению, даже не догадывается о чувствах, бурлящих как котёл, внутри Су. Его собственные перекрывали всё остальное.
Он попросту не замечал,
Но если бы он только знал…
— Не хочу слышать! Пусти! — Хэ Су вырвалась из хватки и побежала прочь из Домивона.
Целенаправленно в определённое место.
Пробежав добрые двадцать-тридцать метров, она больно врезается во что-то мягкое.
Поднимает глаза. Ук.
Одновременно в ней царили смешанные чувства, эта амбивалентность убивала, пожирала изнутри потихоньку клетку за клеткой. Хэ Су так хотела встретиться глазами с Уком, прижаться к нему крепко-крепко, вдыхать такой родной аромат, чувствуя себя наконец в безопасности.
Быть любимой. И любить. Как же ей хотелось просто любить, без страха за свою жизнь, за жизнь возлюбленного, просто быть рядом и любить друг друга до беспамятства. Разве
это плохо?.. Разве кому-то от этого будет хуже?.. Но…
— Только не мешай, прошу! — Хэ Су уже чуть ли не плачет. Ну
что они хотят ей сказать, что? Чем они ей помогут? В браке с императором она была глубоко несчастна. Невозможно было даже посеять семена какой бы то ни было любви к нему — сколько ему, и сколько ей. Просто невообразимо. Такое практиковалось, однако для себя она такого принять не могла. Только по любви. Но судьба распорядилась
иначе.
— Что с тобой? Ты… неужели
что-то задумала? — с прищуром Ук выискивал в глазах Су нечто, что могло бы дать ему разгадку, куда она, собственно направляется.
— Я… в порядке,
совсем нет, просто вышла
прогуляться. — Смысла что-то говорить она уже не видела, ничего они не смогут сделать. Развестись
с ним невозможно.
Мокрые глаза устремились на Ука.
Как ей не хватало его.
«Прости меня, дорогой, прости, но я не могу так. В моём сердце всегда будешь только ты.» — мысленно, смотря ему в глаза, она будто говорила с ним. По щекам стекают горькие слёзы.
Хэ Су не хотела, чтобы её отговаривали, она уже всё для себя решила. Если
бы только всё обернулось иначе, она
бы обвенчалась с Уком и родила ему сколько они захотят детишек, и жили
бы они счастливо вместе, и
никто бы им не помешал. Бы-бы-бы… все эти размышления в сослагательном наклонении о том, каким могло быть прошлое.
Напрасно и больно. Не за чем ворошить прошлое.
— Скажи… Может… — она не решалась спросить его об этом.
Согласиться ли он?. — …может ты хочешь уйти со мной? Прямо сейчас. — с надеждой, как за последнюю соломинку, она ухватилась за Ука.
Пожалуйста, пойди со мной. Мы можем ведь просто сейчас всё бросить и сбежать. Почему бы?..
— …Я должен идти, я не могу взять и бросить всё, к чему я шёл долгие годы.
Прости меня… — Слова оглушили и больно обожгли хлыстом по сознанию. Ее как обухом по голове.
Больно.
Вот так?..
Ты же. разлюбил меня? Но почему?..
Пошатываясь, она продолжила свой путь.
Она уже виднелась. Скоро станет
легче. На что она надеялась? Что восьмой принц правда возьмёт и сбежит с ней невесть куда? Много чести. Почему её снова бросают? В реальной жизни парень ушёл к подруге, сейчас любимый вновь предаёт. Она явно что-то кому-то задолжала в прошлых жизнях, раз теперь в каждой так мается.
Водя рукой по ровной водной глади, она не могла перестать ронять слёзы на колени. Корила себя за всё содеянное, что всё пошло именно
так. Ведь она
могла всё предотвратить? Могла?
Или?..
Она не хотела
уходить. Если бы возможно было повернуть жизнь вспять, откатить всё
до самого начала всей этой истории — она бы и в жизнь не прыгнула за тем дитём, спасая того ценой собственной жизни. Ведь подсознательно она знала, что взрослые люди и его, собственно, родители непременно бросятся за своим чадом. Родители не оставляли ребёнка без присмотра. Го Ха Джин почему-то просто подумала, что должна непременно спасти это дитя. Будто что-то так и звало, манило нырнуть в эту воду.
— Может стоит попробовать? Может я сейчас попаду в свой настоящий мир и всё станет как прежде?.. — всматриваясь в гладь воды при свете луны. Для неё это была неисполнимая мечта — быть с любимым человеком. Чем она это заслужила? Почему остальные люди могут выбирать себе в супруги кого захотят, а
она — нет? Ведь Су точно такой же человек. Манимая этой слепой надеждой и отчаянием, она
сблизилась с лунным отражением в водной глади.
Её встретили мягкие волны воды, которые нежно обволакивали её мягкое,
невесомое тело.
На долю секунды у неё возникла мысль «А может стоит ещё-», но уже было тщетно что-либо делать — она начала тонуть…
Как и хотела.
***
—
Сестрица? Сестрица?! Нет-нет-нет, как же это? Помогите! ЛЕКАРЯ!!!
Джон, что случайно проходил мимо реки, увидел
знакомые одеяния. Губы синие, кожа бледная, свет луны лишь добавляет холодный оттенок, промокшая,
ледяная.