Как убивают

Смерть — это трагическая песня без слов, мрачная поэма без стихов, где каждая нота предвещает конец, а каждое взмахнувшее перо — шепчет о неизбежности. Ее приход — как звездопад в черной ночи, красивый и трагичный одновременно, словно последний штрих на портрете жизни. И в этот момент, когда дыхание угасает и сердце замирает, открывается врата в загадочный мир за гранью понимания, где время не имеет значения, а вечность пленяет своей величественной загадкой. Смерть — это не просто окончание, это новое начало, где человеческая душа становится частью большого космического танца, в котором каждый шаг — это шепот вечности, каждый взгляд — это встреча с бесконечностью. Спокойствие на лице, словно маска покоя, прикрывающая внутреннюю бурю. Вдали слышится шум жизни, но он уже далек и недостижим, словно отголосок прошлого, возможностей, утраченных навсегда. Тесная обитель одиночества окружает, словно немой свидетель неизбежного. Тишина становится гробом для утраченных мечтаний, мирно усыпанная тишиной и спокойствием. Последний аккорд жизни звучит тихо, но неотвратимо, создавая мгновение вечности в сером потоке бытия. Смерть несет с собой конец, но и начало нового пути, неисследованного и загадочного, где каждый шаг — это шепот прошлого, каждая мысль — откровение неизведанного. Когда жизненный огонь угасает, он оставляет за собой лишь искорку воспоминаний, блеск которых словно звездный след в бескрайнем небе. Мрак поглощает свет, словно полночное сияние луны, и тишина звучит как музыка затишья, напоминая о непреходящем великолепии ушедшего бытия. Или все таки все проще?.. В их мире так точно. В их мире с самого раннего детства царит жестокость. Драконам отрубают головы прямо на улицах деревни, викингам открывает конечности на главной площади поселения перед самими домами, они долгие столетия постоянно ранят друг друга, стремятся истребить. И никто никогда не думает скрывать все это от взоров детей, хотя викинги и уверены, что в совсем раннем возрасте допускать тех к защите деревни все же не стоит. (Они исходят больше из того, что от них все равно мало толку но не суть) Полноценным воином олуховчанин может стать только к совершеннолетию. До этого участвовать в битве ему не обязательно, а в совсем раннем возрасте ещё и нежелательно. Дети носят воду чтобы тушить дома, помогают в подготовкой орудия в тылу и участвуют в защите деревни по мелочи. Конечно, они становятся свидетелями той кровожадности, что царит вокруг. Не могут не стать. Кровь и смерть просто не является чем-то настолько необычным, чтобы пытаться скрыть его. А викинги считаются свыкшимися с этим. Разве бойня прямо перед окнами может их душевно ранить? Конечно нет. Они скажут, что повезло, что эти окна ещё уцелели. Обычно те разлетаются в щепки. Но все таки каждому из них однажды приходится оборвать чужую жизнь в первый раз. Как правило все доблесные воины помнят свое первое убийство. Даже те, чьи руки уже давно в крови по локоть, а борода бы доросла до колен, не подпаливай они её во время битв с драконами, что уж сказать что молодых людей, для которых этот опыт становится таким пугающе новым.

***

Сморкала Йоргенсон прерывает чужую жизнь совершенно случайно. Он даже не сразу понимает что произошло. Это один из летних жарких дней на Олухе, недавно прошёл ливень, прибив пыть к земле и обеспечив олуховчан пресной водой для использования в хозяйстве на долгое-долгое время. Ему тринадцать лет, исполнилось совсем недавно, и он работает на крыше. Та протекла во время ливня, будто им налетов не хватало, мало того, что после них чинить дома еле успевают, так тут ещё и из-за погоды их нещасные хижины страдают. (На самом деле протекло только в нескольких домах, где была старая, дряхлая крыша. Семья Йоргенсонов же перестроила свою совсем недавно) Его отец вместе с соседом пошли за ещё одной балкон для крыши, тогда как Сморкала остался сидеть наверху, придерживая первую балку, которую уже притащили, но пока не прикрепили и ожидая их возвращения. Все произошло очень быстро. В один момент в небе, невысоко над домом, раздался рёв пролетающего мимо дракона, Сморкала дернулся от резкого громкого звука и, уперевшись ногой в балку, задрал голову вверх. Все было в порядке, дракон просто пролётел мимо. Должно быть, отбился от стаи. А потом Сморкала вместе с тяжёлой деревянной балкой поехал вниз по скошеной, полуготовой крыше. Сморкала сам успел зацепиться за выступ на крыше, а вот балка поскользила дальше все быстрее и быстрее. Она упала с глухим звуком, который явно был чем-то смягчен. Это надолго осталось секретом Сморкалы от всех непосвященных людей. Было ужасно стыдно признать, что из-за его пугливости пострадала забредшая в деревню с пастбищ овца, а подошедшему соседу травмировало ногу. Хоть это и было всего лишь животное, а травма соседа оказавшегося под животным не стала серьёзной уж слишком.

***

Он единственный, кто так и не решается нанести смертельный удар. Ему уже шестнадцать, на Олухе царит мир с драконами и жизнь викингов стала намного менее кровожадной. Во время постоянных сражений он бы уже считался достаточно взрослым, чтобы оборонять деревню на равне со всеми остальными. Тогда убийств летучих тварей не удалось бы избежать и, понимая это, Рыбьеног очень хотел стать летописцем Олуха. С тех пор как предыдущий погиб во время налёта, никто не вёл перепись населения и все остальные записи, которые, вообще-то были важны для истории острова и племени. А тот налёт произошёл с десяток лет назад, тогда маленький Рыбьеног и схватился за возможность будущего летописца. Он всегда любит книги, старые тексты и увлекательные истории. Кровь и травмы он не любил. Ему часто становилось плохо во время налетов, вид крови плохо влиял на его здоровье. Это было до стыда недопустимо для викинга, для олуховчанина, Рыбьеног понял что не справится, если встанет на защиту деревни, до поразительного рано. Знал, что не справится, понимал, что это может только опозорить его род, все в котором из поколения в поколение были скорее работниками, пекарями и швеями, чем воинами. Его родители оба вставали на защиту селения, разумеется, практически все, кроме детей, были вынуждены делать это. Но род Ингерманов никогда не был настолько кровожаден как некоторые другие. Те же Йоргенсоны, к примеру, кичились своим количеством поражённых тварей как никто другой. Но все они воевали понемногу, хоть и не так много и охотно как их соседи, Рыбьеног же характером не вышел, причинение вреда кому бы то ни было, будь то воин другого племени, дракон или любое другое живое существо, шло против самого его существа. Поэтому, когда после длинного перелёта он снова вернулся на Олух с соседнего острова, где хотел приобрести однин интересный исторический свиток, которого на его острове не было, случился тот самый критический момент его жизни. Второй после встречи с Сардельки, то есть. Свою дракониху он отпустил как только они приземлились и он снял с неё седло. По околицам деревни он спешил к Большому залу, где была небольшая библиотека Олуха, в которую Рыбьеног стремился поместить новый свиток. Все случилось за долю секунды. В один момент он спешным шагом пробирался по тропе вокруг деревни, а уже в следующий из щели между двух домов перед ним вылетело несколько шипов, один из которых зацепил его руку и сразу за ними выскочил ярко-желтый Злобный Змеевик. Он метался и бесновался, раскидывая свои шипы во все стороны, с ним явно было что-то не в порядке, как быстро отметил Рыбьеног. Драконы не сходят с ума просто так. Но, несмотря на идеальные знания о остроте и длине шипов Змеевиков, это все равно не спасало его от урона, который те могли бы ему нанести и который уже нанесли. Рука кровоточила, свиток выпал на землю, а другая рука потянулась оружию на поясе, но булавы, висящей там, так и не коснулась. Рыбьеног замер в дурацком положении, присев, с одной рукой около пояса и другой, оставлено в бок, с которой изредка канала кровь. Вот она, та самая ситуация, когда его характер станет его погибелью. Он замер. Окоченел, кажется, даже перестал дышать. Жёлтый Змеевик как раз собрался метнуть в него смертельную порцию огня, когда из все той же щели между домами вылетела сеть и спутала дракона, вынудив того выпустить огонь совсем не другую сторону. Он выжил. Не своими силами, а силами викингов, которые гонялись за этим драконом уже порядочно времени, как он узнает позже, но все же он выжил отделавшись не смертельной травмой. Как он так же позже услышит, это был Змеевик жены одного из пастухов, у которого внезапно воспалился зуб, следя его с ума от боли. Так Рыбьеног и не убивает.

***

Это эксперимент. Нечто абсолютно новаторское, потрясающее, невероятно невозможное. Станет самой полезной вещью на всем острове, хотя что там - во всем мире! Ну, если сработает как надо. Хотя сработает конечно, они с братом столько усилий потратили на это, ещё бы оно не сработало! Три лишних, абсолютно не уместных и совершенно скучных выговора от старших за потраченное впустую время и прочее, прочее... целых четыре недели совсем посредственных дурачеств в деревне, потому что придумать нечто хорошее времени не было, да уж и сил тоже не осталось - это все положено на алтарь их невероятнейшей задумки, совершенного механизма, неприлично потрясающей Машины Подбрасывания Всего Чего Угодно в Воздух Чтобы Оно Потом Круто Падало Везде Вокруг!!! Они, безусловно, гении. Не может быть сомнений. Прототип машины стоял в сарае у их дома, который не использовался какое-то время после того, как две его трети сгорело во время налёта, а восстановить оставшееся было сложнее, чем построить рядом новый сарай. Там же они над ним работали. Прохожие уже свой урок выучили, и перестали трогать брата с сестрой, даже когда они были заняты чем-то сомнительным, пока оно не наносило непосредственного вреда окружающей среде. Однажды первый прототип Машины Подбрасывания Всего Чего Угодно в Воздух Чтобы Оно Потом Круто Падало Везде Вокруг (тогда название ещё не было готово) выстрелил прямо в подошедшего к ним с вопросами старину Хлыва, так что их с тех пор действительно не тревожили. Нельзя сказать, что их изобретения никогда не приносили вреда раньше. Они бы давно разуверились в собственном таланте, будь это так. В чем тогда смысл, если все так спокойно? Но вот она, настоящая прелесть их гениального ума - Подбрасывательная машина. (Когда название уже было готово) Они совсем немного вдохновились катапультой, только вот в отличии от ее механизма, их машина швыряла все вверх, подобно своеобразному салюту, а не в сторону. Близнецы занимаются окончательным тестированием своей машины, когда начинается налет. И это даже здорово, они могут попробовать подкинуть вверх не сноп сена или овцу, а что-то и правда стоящее. Булыжник, который они запускают, прилетает зелёному змеевику прямо в голову, но все равно не сбивает того с крыла, проходя по касательной. И тогда он падает обратно. И это нюанс, который они совсем не продумали. Близнецы любили веселье, пусть и только свое собственное, а уж никак не чужую боль, хотя ею иногда и заканчивалось. Этот раз не стал исключением. Камень стремительно летит вниз, все набирая и набирая скорость, падает прямо на саму машину, уничтожая вдребезги ее, как оказалось, недостаточно прочный механизм, после начиная катиться по крутой улице вниз. Близнецы видят, как он настигает одного из воинов Олуха. Видят, как камень сбивает его с ног, частично прокатывается по телу и только тогда останавливается. Викинг больше не встаёт, а им удается не попасться на этом только по тому, что в его гибели не разобравшись в деталях, все винят драконов. Близнецы ещё очень долго после того для не решаются выдумывать что-то серьезное.

***

Астрид Хофферсон делает это раньше всех и, пожалуй, испытывает меньше всего мук совести после. Она ещё совсем молодая. Она в лесу, тренировались с сокирой, и идёт уставшая к деревне, когда проклятая тварь, от которых так настрадалась вся деревня в общем и её семья в частности, выскакивает из-за дерева и припадает к земле прямо перед ней. В метре. Занятия на арене ещё только-только начались у группы детей постарше нее и им уже выдали книгу о драконах, Астрид ещё не тренируется на арене вместе с ними, но все равно бывает там и старается упражняться так много, как только может Это Жуткая Жуть, старшие показывали Астрид картинки таких, видя её энтузиазм. Она узнает её быстро. Невольно кривит обкусанные после тренировки аккуратные губы. Астрид не видит в этом сушестве ничего "жуткого ". Мерзкого, противного, отвратительного - возможно. Может, даже немного страшного, только если бы она была совсем маленьким ребёнком, конечно, никак иначе. Она видела перед собой, почти под самими ногами мелкую живучую гадость, мерзкую тварь, которая не несёт ни капли ничего хорошего за всю свою жизнь на этом свете, а ожно лишь разочарование и боль для окружающих. Её односельчани страдали от драконов. Её остров страдал от драконов, её родственники, семья, родители, друзья, она сама - все страдали от налетов. Астрид потеряла тётю и дядю по обеим линиям во время налетов на деревню. В одном из случаев она даже лично это видела - как острые когти впилтсь в зарубежную от работы, но все же такую тонкую, по сравнению с щипами и когтями, кожу. Она слышала хруст позвоночника, даже последний вздох. Она смотрит на Жуткую Жуть и в её голове нет ничего кроме сухой решимости. У неё самой же нет ни места, ни времени для сомнений. Астрид не оставляет себе на раздумия ни минуты. Не замирает на месте ни на секунду, её сокира летит в противную скользкую тварь с чешуей желто-зеленого цвета буквально в тот же момент, когда она видит её перед собой. И это нормально, это правильно, в этом нет ничего из ряда вон. Ее учили этому ни один год, вся её семья воюет с мерзкими ящерами и она дождаться не может, пока сама сможет внести свою лепту. Она протирает оружие, выдернув его из горла некогда живого существа с неприятным чвяканием, абсолютно естественно. Кровь на лезвии сокиры немного липкая и не хочет оттираться так просто, так что Астрид приходится даже выкинуть тряпку которой она обычно позирует свое орудие после тренировок, потому что та оказывается, к сожалению, без шансов испорчена.

***

Он единственный кто убивает совершенно осознанно. Чётко. В сознательном возрасте и с полным пониманием происходящего. Иккинг бы никогда не смог совершить этого, если бы тот не перешёл последнюю черт. Но он сделал это. Рука иккинга даже не дрогнула. Но обо всем по порядку. Этот остров был ещё севернее Олуха. Сплошной лёд, сугробы снега выше чем дом и немного слякоти в короткий летний период - вот чем был тот остров, где все произошло. У Иккинга не было настолько тёплой одежды, а механизм в хвосте Беззубика из-за холода работал чуть хуже. Незначительно, скорее всего, без критичноц опасности и при обычных маневра в полете, это бы даже ни на чем не сказалось. Но ситуация требовала каждого чертового преимущества скорости и маневренности и именно той микроскопической доли, которой они оказались лишены из-за холода, дракону и его всадника и не хватило. Они летели тогда только вдвоём. Остальные остались чуть позади, поскольку их драконы хуже воспринимали холод. Они собирались лететь все вместе, но температура вынудили остальных вернуться на Олух, оставив Иккинга одного наедине с ледяным, холодным и суровым севером. Их миссия заключалась в том, чтобы проверить слухи про лагерь браконьеров и ледяного дракона, которого никто из ребят еще не видел, но которого по слухам удалось поймать и пленить браконьерам. Новый вид дракона был чем-то, чем пренебречь было бы против самого естества Иккинга, так что сжав покрепче пальцы, которые занемели в холода даже несмотря на перчатки, он продолжал лететь к острову, аккуратно осматривая его издалека. Метель становилась все сильнее, их начало заносить даже не аккуратных поворотах и Иккингу становилось все сложнее держаться в седле. Тело постепенно теряло чувствительность. И вот наконец-то! Перед ними показался лагерь. Все было не зря! Иккинг сжал пальцы, попытался размять их, после чего скомандовал Беззубику облететь лагерь чтобы осмотреться. Они прятались в метели, которая прилично усложняла полет и всматривались в очертания иглу, вокруг которых сновали люди. Костёр ярко виднелся среди сплошной снега. Глядя на него, Иккингу страх как захотелось погреть коченеющие пальцы у огня и именно в этот самый миг все пошло не так. В воздухе из ниоткуда возникла полностью белая сеть, которая была незаметной из-за снега вокруг и тут же спутала собою дракона и всадника, полностью блокируя Беззубику крылья. Они начали падать так стремительно, как никогда не летели и Иккинг внезапно, к своему ужасу, начал чувствовать, что сеть не держит его, что он медленно выскальзывает из седла и из-под неё, отправляясь в полностью вольное падение. - Братец!.. - было последним, что он успел сказать до того, как снежная метель закрыла от него его дракона. Он летел вниз. Механизм крыльев не работал, кажется ни одно из его приспособлений не было способно замедлить полет, как бы он не дёргал за ремни на своём костюме.

***

Было холодно. Глаза открывались медленно, а по краям мира виднелось что-то белое. Снег на его ресницах. Было твердо. Тело болело. Иккинг понял, чтотлежит в сугробе уде после того как дернулся отчаянно шепча охрипшим от холода и молчания голосом единственное, что тревожило его: - Беззубик?!. Он только провалился чуть глубже в снег. С огромным трудом парень начал выбираться, стараясь не создавать лишних звуков, он расчищал себе путь. Он выпал из сугроба на что-то вертикальное, продолговатое и такое же чертовски холодное как и все вокруг. Прут. Белый прут клетки, которую он не увидел с высоты из-за её маскировочного цвета. Из клетки на него смотрел маленький дракон, размером примерно с Жуткую Жуть, кажется созданный из льда и снега. Огонь горел совсем недалеко от него и дракон, кажется, чувствовал себя отвратительно. Эти ублюдки зажгли костёр не для себя, а чтобы ослабить его. Иккинг заметил это буквально краем глаза, когда сам полностью сосредоточиться в свое внимание на людях за костром. Их было двое, ещё двое, должно быть, отошли за чем-то в дальние иглу, и они склонился на чем-то чёрным, чешуйчатым и дышащим с явным трудом. Его дракон! Эти презренные олухи толпились вдвоём над спутанным телом его родного Беззубика. Это придало Иккингу сил и от встал на немеющие ноги. Он не видел ничего кроме глаза его дракона, его брата, его родного существа, который злобно сузился глядя на ближайшего к его голове браконьера. Это был грузный мужчина в толстой шубе и рогатом шлеме, в утеплённых сапогах и с кучей оружия на поясе. Он держал булаву размером с голову Иккинга в своем крупном кулаке с лёгкостью и хрипло говорил товарищу: - Нам за него чудно заплатят, как думаешь? Тот второй, что был повыше и смотрел на хвост, с сомнением в голосе пробормотал что-то про "наездника...", и ответил первому громиле уже громче: - Нам платят за чешую, а не за их жизнь и красивые глаза, хватить возиться, дубина! Иккинг замер. Ненависть переполняла его. - И то правда. - повременить согласился первый, сделал пару шагов ближе к голове Ночной Фурии и занёс булаву для удара. Иккинг преодолел разделяются их с браконьером шаги в сухие доли секунд несмотря на немеющие конечности. Нож из рукава сам лёг в руку словно влитой. С силой Иккинг резко воткнул его в шею мужчине со спины. Его глаза горели ненавистью, а в движениях не было ни доли сомнения. Пальцы снова сжались на рукояти короткого ножа. Слишком короткого, чтобы гарантировано стать смертельным, понимал Иккиннг. С устлием он крутанул лезвие не вынимая его из плоти браконьера. Теперь достаточно. Он встал на защиту и планировал стоять пока будет жив сам. Мужчина пошатнулся и булава выпала из его руки, Иккинг вынул нож, открывая колотую рану на шее мужчины, из которой в тот же момент обильно потекла кровь, толкнул тело на бегущего к нему второго браконьера, и кинулся к Беззубику, перерезая ножем сетку в том месте, где она блокировали пасть дракона. - Сволочи! - рычит мужчина за его спиной. Все это заняло лишь секунды и вот парень уже шепчет дракону: - Давай! - и резко откатывается в сторону, как только чувствует, что на него налетает со спины второй мужчина. Иккинг падает на спину и уде видит как булава высокого поднимается в воздух и уже готовиться к силой расколоть череп парня, когда в мужчину с близкого расстояния попадает плазменный залп Ночной Фурии и тот бездыханный падает на Иккинга. Тот резко теряет все те силы, которые ему придал адреналин и опасность и еле сталкивается с себя тело, ползёт к Беззубику и разрезает на нем оставшуюся часть пут. На шум скоро прибегут другие. Ему семнадцать и он убил человека. Он ещё не считается взрослым, а он уже убил человека. На шум скоро прибегут другие. Он взял нож и воткнул ему в шею не сомневаясь. Иккинг убил человека. Иккинг убил сам, по доброй воле. Человека... нет. Браконьер не был достойным человеком... "Браконьер бы убил Беззубика..." - эта мысль становится решающей На шум скоро прибегут другие. Надо выводить ледяного дракона! Иккинг встаёт и залезает в седло. Он не допустит сегодня жертв невинных. Пусть он сам больше никогда и не станет снова прежним.