Ужасный вкус

Он схватил меня за шею грубым и резким движением, сжимая пальцы в едва сдерживаемом гневе. — Кто она? — прорычал Завулон. — Кх… О ком ты? Мою глотку сдавливала чужая рука, я не мог ни вдохнуть, ни откашлять ненавистные цветы из своих лёгких. Голова кружилась, а мужчина с напором продолжал задавать странные вопросы. — Ты знаешь о ком я, — мужчина ещё сильнее сжал руку. — Скажи мне как её зовут и я заставлю её полюбить тебя. Не беспокойся у меня есть множество методов. Перед глазами плыло. Хотелось дышать и не дышать одновременно. Я начал хрипло и быстро кашлять, когда мой мучитель наконец ослабил хватку. — Не понимаю о чем ты, — я смотрел ему в глаза. — Будь благоразумнее, глава Дневного Дозора, не пытайся задушить светлого в туалете на Балу Инквизиции. Отпусти и дай две минуты. Цветы мешают… Рука на моей шее совсем ослабла и я смог убрать её с моей бедной шеи. И наконец смог добраться до истинного места моего назначения — кабинки туалета. Хвала небесам, я смог хоть немного потушить огонь в моих лёгких, цветов за этот вечер проросло слишком много и я почти не мог спокойно дышать. Я забыл закрыть за собой дверь кабинки и только сейчас заметил, что Завулон внимательно наблюдает за мной. — Это ты будь благоразумнее. Если так продолжишь, сам себя убьёшь. Я поднялся с колен и направился к раковине умыться. Не хотелось, чтобы люди смотрели на струйку крови, стекавшую с уголка губ. — Разве так сложно признаться? Скажи, ведь она жива? Я поднял мокрое от воды лицо на собеседника и кивнул. — Если она жива, то ты глуп, если не желаешь признаться ей. — Да, ты прав. Завулон тихо зарычал. — Городецкий, тебе жизнь не мила? — Слушай, Завулон, какое тебе дело до меня? Тебе же лучше будет, если на одного светлого в штате Гессера меньше станет. — Я, — начал свою мысль Завулон, однако он резко отвернулся и прикрыл рот рукой. К моему удивлению он начал… кашлять. С той хрипотой, которая у совсем безнадёжных. Наверное он молчал о чувствах намного дольше меня, что совсем не обрадовало. Как долго он ещё сможет продержаться? Завулон сжал цветки и отбросил их на пол. Я не смог не поинтересоваться. — Ты так старался разузнать о моих сердечных переживаниях, но не можешь справиться со своими? Завулон гордо отвернулся и сложил руки на груди. — Кто мне только недавно доказывал, что у него тысячи методов влюбить человека? -… Он не такой как остальные, на нём не сработает. — Хм… Понимаю. — Ничего ты не понимаешь, Городецкий! — с нажимом сказал мужчина и яростно взглянул мне в лицо. — Как ты можешь говорить, что… Его лицо вмиг посерело, потемнело, а затем озарилось ореолом осознания. — Так ты… меня понимаешь? Я осторожно кивнул не особо понимая суть вопроса. — Городецкий? Я бесстрастно поднял глаза. — Антон. Вопросительно взглянув в его лицо, я понял, что он чего-то ждёт от меня. Мог ли он догадаться, что я говорил о нём? Я почувствовал удушающий привкус в горле и придвинулся к ближайшей раковине. — Подожди, не кашляй, — остановил меня Завулон. — Кх… Просто сказать, — я держался за горло. — Да, просто сказать. А сейчас просто скажи мне это, глупый ты светлый, что я тебе небезразличен и плевать тебе на свою гордость, — он сжал моё плечо. — Я с удовольствием выслушаю тебя, ублюдок. Я почувствовал дрожь, бегущую по спине. Завулон продолжал зло смотреть на меня и говорить. — Ты изводил меня много месяцев. Я места себе не находил, приводил к тебе лучших лекарей, пытался выбить из тебя признание для другого человека, чтобы только не смотреть, как твоё слабое тело съедает болезнь. И хуже того — я не имел возможности освободиться от своей, так как в тот день, когда я пришёл признаться тебе, ты впервые закашлялся цветами прямо на моих глазах. Что мне, Антоша, прикажешь с тобой делать? Я в шоке смотрел на Завулона и чувствовал пустоту в лёгких. — Завулон, знаешь, у меня ужасный вкус на мужчин. — А ты, я смотрю, невысокого мнения о моей драгоценной персоне. Пришлю тебе штраф за оскорбление чувств главы Дневного Дозора. — На имя Гессера? — Да. — Думаешь он не осведомлён о конкретной причине моего кашля? Мои мучения создал один жестокий и хладнокровный тёмный. — О, расскажи мне побольше о нём. И могу ли я уточнить, Антоша, разве ты болен? — Увы, уже нет. Кстати говоря, я должен попросить у шефа отпуск. Для полного выздоровления. — Какая привлекательная идея! И я даже знаю, с кем ты этот отпуск проведешь.